Потом вдруг говорит:
Сегодня ты не уйдешь!
Почему?
Я сказалда, значитда!
Выскочила я в прихожую, гляжу: один мой туфель куда-то спрятал. Стала всюду искать, нигде нет.
Он только усмехается:
Ищи, ищи!
Наконец словно осенило меня: открываю морозильниктуфель там! Быстро надела его, выскочила на улицу. Там жараа туфель пушистым инеем покрыт.
Все смотрят изумленно: что еще за Снегурочка на одну шестнадцатую?
...И при этом он был как бы фанатическим приверженцем чести! Смотрел как-то мой спектакль, потом говорит:
Как ты можешь так танцевать? Зых!..
Знаешь что,говорю ему,устала я от твоих требований взаимоисключающих. Требуешь, чтобы я была твоей и в то же время абсолютно недоступной и гордой! Отсутствие любого из этих пунктов в ярость тебя приводит. Представляю, как бы ты меня запрезирал, как бы разговаривал, если бы я что-то тебе позволила. А ведь пристаешь... Парадокс какой-тобашка трещит!
Правильно мне Наташка про него сказала:
Знаешь, он, по-моему, из тех, что бешено ревнуют, но никогда не женятся!
Однажды заявляет:
Ну, хорошо, я согласен.
На что согласен?
На тебе жениться. Только условиепоедем ко мне домой. Ходить будешь всегда в длинном платье. Что мать моя тебе скажетзакон! Зых! Смотри у меня!
Нет,говорю,пожалуй, предложение твое мне не годится.
Изумилсявообще довольно наивный такой человек. Не понимает, как можно не соглашаться, когда онсам он!предлагает.
Плохая твоя совесть!говорит.Ну ладно, я все равно поеду. Мать нельзя одну оставлять! Это вы тут такие... А мы родителей уважаем!
Конечно,говорю,поезжай. Раз тебе все тут так не нравится, зачем тебе мучиться? Поезжай!
Уехал. Полгода примерно его не видела.
Недавно иду я мимо Думы, вижу: стоит величественно, кого-то ждет.
Привет!говорю.
Кивнул так снисходительнои все.
Второй
А тут сам начальник отдела кадров своим вниманием осчастливил!
В столовой подходит, жарко шепчет:
Умоляю, когда мы можем встретиться?
Я удивленно:
Вы что-то сказали, Сидор Иванович?
Он громко:
Я?! Нет, ничего.
И сновасел поблизости, шепчет:
Умоляю о встрече!
Мне Наташка потом сказала:
Смотри, наложит он на тебя руки...
И вот однажды поздним вечеромзвонок! Открываюон.
Разрешите? Решил полюбопытствовать, как вы живете.
Гляжу с изумлением, какой-то странный он выбрал туалет: резиновые сапоги, ватник, треух, за плечами мешок.
Сидор Иванович,не удержалась,а почему вы так странно ко мне оделись?
Я уважаю свою жену,строго говорит.
Понятно.
Подчеркиваю, я уважаю свою жену!
Зачем же,говорю,еще подчеркивать. Но вы не ответили...
Мне не хотелось ее ранить. Я сказал ей, что уезжаю на охоту.
Понятно.
Я уважаю свою жену, но я люблю вас, люблю до безумия!
На колени упал, начал за ноги хватать.
Сидор Иванович,говорю,успокойтесь. Вы же уважаете свою жену...
Уселся. Стал душу передо мной раскрывать.
Конечно, теперь я только чиновник...
Я так понимающе кивала, хотя, признаться, не подозревала, что он, оказывается, мог быть еще и кем-то другим.
А я ведь тоже когда-то играл на сцене.
Когда?дисциплинированно спрашиваю.
Ну-у-у... давно! В школе еще! Помнится, ставилась «Сказка про козла», и я играл в ней заглавную роль.
А-а-а... помню,говорю.Ну и умница козел, он и комнату подмел!
Кивает снисходительно.
...Ну и умница козел, он и дров нам наколол! Вообще чем больше я живу, тем яснее я понимаю, что только прекрасноеискусство, хорошее вино, женщиныпомогает нам сохранять бодрость духа, оставаться молодыми, к такому я пришел выводу.
«Ну и умница,думаю,козел, он и к выводу пришел!»
Раскрыл мне всю свою душу и неожиданно прямо в кресле уснул.
«Да-а,думаю,замечательные у меня кавалеры!»
Часа через четыре просыпается, обводит комнату испуганным взглядом.
Где я?
Не знаю...говорю.Видимо, на охоте.
Тут вспомнил он все, встал.
Жена моя, которую я безгранично уважаю, мучается, может быть, даже не спит, а я тут с...
Расстегивает вдруг мешок, вынимает половинки ружья, составляет...
Сидор Иванович,говорю,за что?
Он бросил на меня взгляди скрылся в ванной.
«Господи,думаю,не права Наташка, он не на меня, на себя может руки наложить!»
Подбегаю, стучу. Распахивается дверь величественно.
В чем дело?
Сидор Иванович,говорю,вы что... Собираетесь выстрелить?
Да!
В... кого?
Это абсолютно несущественно.
Как?
Я уважаю свою жену...
Это я уже знаю...
Если она обнаружит отсутствие пороховой гари на стволахэто может больно ее задеть. Где тут у вас можно выстрелить?
Не знаю,говорю,как-то тут еще никто не стрелял... Может быть, в ванной?
В ванной?оскорбленно.Ну хорошо.
Снова закрылся, а я уселась в ужасе в кресло, уши ладонями закрыла. Тишина... Тишина... Вдруг щелкает запор, Сидор Иванович вываливается.
Ну почему, почему должен я перед ней отчитываться?
Сидор Иванович! Ну вы же уважаете свою жену...
Я-то ее уважаю, а она-то менянет!
Постоял, потом снова понуро побрел, ружье волоча, закрылся... Снова вываливается:
Ну почему, почему?
Честно, утомлять стала меня эта драма. Полвторого уже, а завтра к восьми на репетицию.
Стала в кресле дремать, вдруг: «БАМММ!!!»я чуть в обморок не свалилась... Распахивается дверь, в клубах дыма вываливается Сидор Иванович, идет зигзагами по коридору, с блаженной улыбкой глядя в стволы.
Ну, теперь все нормально... все хорошо!
Упал. Звонки началисьсоседи стали ломиться. Вызвали ему «скорую». А на меня с тех пор как на какую-то злодейку стали смотреть. А Сидор Иванович появился через два дня. Снова шептал чуть слышно:
Когда встретимся-то?
Третий
А недавно ужевообще!
Стою на платформе, встречаю одну свою приятельницу. Поезда еще нет. Вдруг вдали на рельсах появляется человек. Идет так упорно, голову набычив. Под навес вокзальный вошел, не заметил. Просто решил, наверно, что это ночь его в дороге застала. Дошел до тупика, где красные цветочки растут, встал удивленно, потом понял наконец! Голову поднял, забросил чемодан на платформуи ко мне:
Скажи, девушка, прописка у тебя постоянная?
Не знаю,растерялась,кажется, постоянная.
Осмотрел меня, вздохнул.
...Ну что ж,рассудительно говорит.С лица не воду пить! Дай адресок твой, может, зайду!
Я в растерянности и в испуге сказала ему адресок. И все! Каждый деньприхожу вечером после спектакляна ступеньках сидит. Встанет, штаны сзади отряхнет.
Зайду, девушка? (Именем так и не поинтересовался.)
И вообще на слова был скуп. Больше все делами старался угодитьнаколоть дров, зарезать свинью... Часа в два ночи обычно все хозяйственные дела кончал и шел пешком себе на вокзал.
Сам на вокзале пока жил.
...Заявляется как-то сравнительно веселый.
Ну!говорит.Решил я тебя, девушка, угостить!
Обрадовалась, думаю: «Хоть в ресторан схожу!»
Выходим. Проходим почему-то все рестораны. Приходим на вокзал. Заходим в зал ожидания. Говорит соседу своему по скамейке:
Спасибо, что присмотрел!
Берет у него свой деревянный чемодан, достает яйца, соль. Потом говорит:
А-а-а, чего уж там!
Вынимает бутылочку, заткнутую газетой, наливает какой-то мутной жидкости в стакан.
Ладно уж,говорит,невеста как-никак!
На другой день снова хмурый пришелкак видно, попрекал себя за кутеж. Молча, ни слова не говоря, до глубокой ночи строгал что-то, пилил. Ни слова так и не сказав, ушел.
И всебольше не приходил. Видно, не мог мне простить произведенный расход.
Четвертый
Однажды открываю на звонок, стоит молодой красивый мальчик.
Тебе чего?спрашиваю.
Он, глядя в сторону, говорит:
Макулатуры.
Ах, макулатуры!говорю.Пожалуйста.
Вынесла ему пачку журналов, среди них несколько зарубежных старых журналов мод: «Вог», «Бурда». Гляжу, он эти журналы от пачки отделил, отдельно понес. Через несколько дней вдруг появляется снова.