Всего за 19.99 руб. Купить полную версию
Последним его здравым воспоминанием было то, как он лихо гнал машину по хайвэю, направляясь в деловой центр города, а по радио Синди Драстик зажигательно исполняла свой новый хит «Полюби меня в гробу, Джек!». Отложились в памяти мимолетное сочувствие избраннику Синди и вкус пончиков, испеченных Барбарой из прокисшего творога. «Жизнь хороша!» – такова была мысль, капитально засевшая в тот момент в мозгу Пайка, бодро рулившего по автостраде на пути в контору. И мысль эта вряд ли могла вызвать помешательство. «Может быть, я свихнулся на почве нездорового интереса к древнему Востоку? – расстроенно подумал Пайк. – Это все Боб, пашупат несчастный». Никаких других зрелых выводов он сделать не смог и решил примириться с «реальностью».
Вооруженный новой философией, Пайк встал и тотчас ощутил голод. Его мини-тюрьма исчезла вверху, вокруг посветлело, и в каждой из четырех стен комнаты Пайк увидел двери, совершенно неотличимые одна от другой. Мысленно он восстановил свой путь до кровати и определил дверь, через которую сюда проник. Оставалось лишь выбрать любую из прочих. Легкого прикосновения пальцем оказалось достаточно.
Здесь Пайка поджидал сюрприз: прямо посреди ванной, занимавшей добрую половину всей комнаты, вполоборота к нему стояла особа в оранжевом, покрытая густым слоем пены, и намыливала шевелюру. Глаза ее, разумеется, были закрыты, поэтому Пайку хватило времени прийти в себя и рассмотреть девушку повнимательней. В своем облегающем наряде, похожем на тот, что красовался на Пайке, она смотрелась недурно – черты лица под слоем пены казались правильными, а коленки гладкими. На ее не самой внушительной груди Пайк разглядел весьма двусмысленно расположенную, упавшую на бок восьмерку.
На одном из кранов, торчащих из стены, висела какая-то яркая тряпка. После некоторых размышлений Пайк заключил, что это трусы купальщицы.
Наконец она забралась под струи воды, хлеставшей из дыры в потолке. Пайк подошел к раковине и стал тщательно намыливать руки, глядя на себя в зеркало и насвистывая хит Драстик. Щетина выглядела очень правдоподобно, и Пайк заодно намылил и щеки, решив удалить ее валявшейся на полке безопасной бритвой. Краем глаза он заметил, что незнакомка, выключив воду, торопливо обтерлась полотенцем и напялила отсутствующий элемент одежды, и рискнул повернуться к ней.
– Привет! – дружелюбно молвил Пайк, делая неопределенный взмах рукой.
Ее короткие волосы были темны как ненастная ночь, длинные ресницы оттеняли полные недоумения глаза, а на узковатом подбородке сбоку лепилась маленькая розовая родинка или ссадина. Некоторая надежда, с которой она рассматривала Пайка в первые секунды, испарилась, едва она, казалось, выяснила все детали его гардероба.
– Меня зовут Пайк. А ты кто?
– Ирина, – с тяжким вздохом ответила девушка. – Давно здесь?
– В сознании около часа, по-моему. И пока ничего не понимаю.
– Наверное, есть хочешь?
– Как ты догадалась?
– От нервов всегда аппетит обостряется.
Она вылезла из ванной и кивнула в сторону одной из четырех дверей. За ней, видимо, располагалось кафе, в чем Пайк и убедился через минуту. Лампа с зеленым абажуром интимно освещала столик и четыре стула вокруг него. Пайк, решив повременить с расспросами, плюхнулся на один из них и увидел посреди столешницы нечто вроде шахматной доски, в ячейках которой были контурами нарисованы различные блюда, впрочем, довольно условно и неумело.
– Все очень просто, – сказала Ирина. – Управление сенсорное. Если повторно нажать на то же самое, этот выбор отменяется. А в центре, видишь, нарисована галочка. Это значит, ты готов подкрепиться тем, что выбрал.