Всего за 199 руб. Купить полную версию
Новоселов прочел. Отложил бумагу на стол. Болезненно морщился.
Зачем вы так Вера Федоровна?.. Не надо Честное слово
Д-да, с какой-то ласковой и непреклонной утвердительностью закивала она головкой, все подкидывая себя с удовольствием на прямых ножках. Д-да, докладная пойдет в ваш местком. Д-да, будем выселять. Д-да, ваш уважаемый Советсегодня в семь. Д-да, я распоряжусь, оповещу, не волнуйтесь, товарищ Новоселов
Глаза Новоселова мучились, не находили выхода. Не мог называть ее по имени, но называл:
Но Вера Федоровна
Д-да, обслуга по высшему разряду. И «свинью» из вытрезвителя на стену, и фотографию, д-да. В холле, товарищ Новоселов, в холле, д-да!..
У него ведь дети
А вы как думали? И уже остановившись, шепотом, со сжатым ужасом в глазах: Вы как думали, Новоселов! А чем он думал! О чём он вообще думает!.. И махнула рукой. Брезгливо. Как Сталин: Бросьте, Новоселов. Заступник нашелся. Плюньте на него. Забудьте!.. Отброс Сопьетесь с ним
Новоселов встал, пошел.
Минуточку!.. Я повторяю сегодня в семь. В красном уголке. И чтобы весь актив! Ну, и желающие. А такие, я думаю, найдутся А вы, как наш уважаемый Председатель
Новоселов взялся за ручку двери.
Минуту, я сказала!.. Голос ее дрожал. И не вздумайтеРуки ее вдруг начали метаться, хватать всё на столе. Она комкала бумажки. Ей хотелось добить этого парня. Ужалить. Побольней. Пудреные щечки ее подрагивали. Она быстро взглядывала на него, тут же прятала глаза, и руки ее всё метались: Это вам не речи свои говорить На собраниях Р-разоблачительные Это вам Я вам говорила И не вздумайте!.. Я
Новоселов вышел.
На двуспальной кровати, на казенном одеяле в черную клетку, плашмя лежал Серов. Лежалкак висел, как вцепился в прутья этой рисованной клетки. Опустошенные большие глаза вмещали все окно. За окном стоял туман.
Неузнаваемосутуловзад-вперед ходила Евгения. Кулачком стукала и стукала в ладошку. Полы халата ее откидывались, оголяя худые ноги. Точно за командиром, мучительно ищущим решения, поворачивали за ней головы маленькие Манька и Катька. Держались за руки. Полураздетые, тихие.
Новоселов подошел, загреб их, сел и стал разбираться с разбросанной на кушетке одеждой.
Меня пе-ервую одевай, растянула рот Манька. Младшая.
Новоселов кивнул.
Евгения вдруг остановилась перед ним и покачала раскрытыми на стороны руками:
Вот!.. Вот, Саша Вотвсе качались руки и голова.
Подбородок ее задрожал, скривился. Она словно повела
его к прихожей, ушла с ним туда. Еще больше сутулилась, плакала, клонила голову к плечу. Халат ее жалко обвис. Будто не осталось под ним ничего, кроме сутулой этой, с большими лопатками, спины. Новоселов смотрел куда-то вбок. Забыто гладил детские головки.
Потом он сидел возле кровати с Серовым и, уставясь в окно, где так и не расходился туман, вяло внушал, что надо встать и идти на работу, в гараж, прокантоваться там хотя бы до обеда. Надо, Сережа, сам знаешь
Серов распластанно лежал. Точно спал с вытаращенными глазами.
Слышишь, Сережа?..
Зажмурившись, Серов сжал сухие, как из ремней, кулаки. В один рывок взметнулся с кровати. Пошел в ванную. Но в прихожей остановился. Стоял перед некрасивой вздрагивающей спиной жены, точно каялся. Сам в тощем, заправленном с бугорками в носки, трико, потерявший разом свою поджарость, ловкость, силутакой же обвисший, жалкий
4. Маленький Серов
Когда Серов появился на свет (случилось это в 48-м году в Барановичах), старший Серов, отец, увидев новорожденного в первый раз, удивленно произнес: «Какие-то у него свиные глазки. А?» Он работал заготовителем в кооперации. Видя, что жена выпрямилась, поспешно забормотал: «Ну-ну! Пошутил! Пошутил!» И уехал заготовлять. Через полгода он уже тетёшкал сына. Полюбил. Но втихаря ему чирикал: «Ма-лень-кий кре-ти-нок! Ма-лень-кий кре-ти-нок!» Жена натягивалась. Она была учительницей. «Шучу! Шучу!» Отнятому у него сыну все же успевал пустить вдогонку: «Нет, нет, не маленький этот самый! А маленький к! Просто малю-ю-юсенький ккк! У-у, ккк!» мотал головой, закрыв глаза, стиснув зубы от переизбытка чувств. Теперь все время дочь и мать (теща) ждали от него. Он стеснялся после поездок за скотом. Ну а раз ждалине удерживался-таки, выдавал: «Ну этот маленький ккк!» Опять со стиснутыми зубами, раздув ноздри. От переизбытка чувств. К трем годам маленький Серов побывал: Фталазолом (фталазолом пользовала теща заготовителя, она была гинекологом. «Ма-лень-кий фта-ла-зол!»), Подгузником («Ты подгузник, ты подгузник, золочены ножки!»),
Куйлосом (Кто это?! пугались мать и дочь) И много, много других было прозвищ ещевыскакивающих непроизвольно, чудом, неизвестно откудана напряженное ожидание, удивление, досаду, злость «Куи-и-и-илос!» ржал с жеребячьим долгим прононсом. И тут же успокаивал поспешно: «Шучу! Шучу!»
У человека было, видимо, небольшое отклонение, пунктик, сдвиг Но этого признать не захотелии заготовителю пришлось уйти. Увидев на улице бывшую жену, заготовитель бежал к ней через весь перекресток. Сумасшедше бил офицерскими коваными сапогами по черепному булыжнику. Задохнувшись, кланялся, боком пятясь от нее, примерялся в ногу, в шаг, потирал руки, старался расспрашивать. Ну и: «Как там наш ма-а-аленький» И разом умолкал. Виновато посмеивался, махал рукой. Тряслись, мучались, проливались янтарные глаза сильно пьющего Бывшая жена проходила мимо.
Уже школьником маленький Серов однажды столкнулся нос к носу со странным человеком. Увидев маленького Серова, странный человек разом остановился и словно в ужасе завис над ним. Налившиеся слезами глаза подрагивали, стеклились Шмыгнув мимо, маленький Серов заторопился, быстренько оглядывался, проверяюще поддергивал ранец как драгоценную поклажку. А странный человек стоял, тянул голову за ним и тяжело, вздыбливая грудь, дышал. Точно ему дали немного воздуха, дали немного пространства, где он мог теперь дышать Маленький Серов рассказал матери. Мать стала серой. «Это больной человек Ненормальный. Он скоро уедет отсюда». Больше маленький Серов странного человека в городке не видел.
5. Манаичев
В обширном кабинете, во главе длинного стола, голого, как выбитый кегельбан, сидел крупный мужчина с тяжелой булыжниковой головой. Левая рука его была сжата в кулак на полированной поверхности стола, праваяпереворачивала, гоняла в пальцах карандаш. Над головой мужчины висел портрет человека, похожего на матерого голубя. Во всю длину кабинета протянулось окно, шторы дисциплинированно таились при нем, однако в самом кабинете стоял сумрак, свет почему-то в него не шел.
Мужчина поднял трубку. Брезгливыми швырками начал набирать номер. Снова взял карандаш. Гонял
«Кто? Силкину! (Карандаш переворачивался, в ожидании стукал.) Приветствую, Вера Федоровна! Манаичев Ну-у! Сразу за свое, понимаешь. Цемент дал, доски дал. Чего еще? Не забываю Ладно. Хорошо. Будут вам унитазы. Субботину скажу Тут вот что. Был у меня Новоселов Ну-у, наступил на больную мозоль! Пошло! (Карандаш с досадой стукал.) Хорошо, хорошо, разберусь. Только, к слову, Совет-то его и держит какой-то порядок в вашем бардаке, понимаешь, вам бы это давно понять Ну хорошо, хорошо. Рога отрастутобломаем. Но пока не трогать его. Присматриваемся. Взвешиваем. Может, и двинем, понимаешь Кому-то надо за массой смотреть. Вам бы это, как бывшему партработнику, знать надо Не цепляйтесь за слова Павел Антонович недавно спрашивал. Да, о вас. Ясамое хорошее. Так что взвесьте, понимаешь Не стоит, не стоит. Я вас знаю.
Так вот я о чем: у вас там попался один. Привезли его в общежитие. На опознание Да, Серов. Шофер. Вы ему там собрание хотите устроить. Отменить. Покане надо. У Хромова, в автоколонне, на месте пропесочим Не надо, я сказал! (Карандаш ударил.) Вышибем из Москвы после Олимпиады. Вы, верно, забыли, какой сейчас момент. Пролетит время, глазом не успеем моргнуть. К слову, есть указание. Да-да-да. И Павел Антонович говорил об этом. Что поделаешь, на вес золота сейчас они Так что договорились. А с Новоселовым срабатывайтесь. Он нам нужен. Присматриваемся. Субботина пришлю. У меня всё. До свидания!»