Один день нанизывался на другой, и в результате из долгих дней сложились короткие семь лет.
Ванечка пошел в школу. Учиться ему не нравилось, но с этим никто не считался. Не заберешь ведь ребенка из школы. Всеобщее образование.
У родителейсвоя жизнь. Виля занят по горло. У Валиповышение квалификации. Иногда Ванечку оставляли на продленке.
Продленка ему тоже не нравилась. Дети до определенного возраста не умеют притворяться, и Ванечка не скрывал своего отношения. Он ныл, выгибался, не слушался. Его буквально ломала холера. Уставшая за день учительница не вытерпела и выгнала его из класса. Сказала одно слово: «Вон!»
Ванечка вышел в пустой коридор. Ему стало скучно. Он отправился в раздевалку, надел свою курточку и вышел на улицу.
Дом был недалеко, но и не совсем близко. Надо было переходить дорогу. Дорога широкая, машины шастают, как жуки. Ванечка подошел к переходу, пристроился к взрослому дяденьке и рядом с ним, почти впритирку, перешел дорогу.
Дома никого не оказалось. На звонок никто не отозвался. Валяна работе во вторую смену. Машав кино с подругой Милкой. А Вилянеопределенно. Он принадлежит всей стране и возвращается домой в самое разное время.
Ванечка сел на ступеньку и стал ждать.
Первым вернулся Виля. Увидел сына под дверью.
Ты что здесь делаешь? испугался отец.
Жду.
А почему ты не на продленке?
Меня выгнали.
Причина?
Я не стал есть ужин. Пюре было голубое. Я сунул его в рот и плюнул обратно. А мясо я не разгрыз. И тоже плюнул.
Виля понял, что картофель разведен не молоком, а водой, отсюда голубой цвет. С мясом тоже все понятно. Лучшие куски забирают домой. Но это всецветочки. Учительница не имела права выгонять из класса, оставлять без присмотра семилетнего мальчика. Мало ли что могло случиться
Сволочь! сказал Виля.
Кто? не понял Ванечка.
Все, ответил Виля.
Валя пришла домой поздно. На работе справляли день рождения терапевта Невзоровой.
Это были последние посиделки Вали в дружном коллективе.
Ребенок дороже, чем чье-то ухо, горло, нос, а тем более дни рождения.
Валя была не виновата в том, что произошло. Виновата учительница, у которой не выдержали нервы. Но Виля не хотел зависеть от кого бы то ни было. Родители обязаны отвечать за своего маленького ребенка.
Учительницанервная. Возможно, у нее непростая судьбаи что теперь? Ванечка должен один в сумерках переходить дорогу?
Ее надо гнать с работы, сказала Валя.
Это тебя надо гнать с работы, уточнил Виля. И я это сделаю.
И он это сделал.
Валя написала заявление об уходе. Теперь ее статусдомохозяйка. Виля прикрепил Валю к писательской поликлинике. В медицинской карте обозначалось: жена писателя. Писали сокращенно: «ж. пис.».
Теперь я жопис, говорила Валя.
Зачем, спрашивается, училась, получала высшее образование, посещала курсы усовершенствования, зачем делала круговую подтяжку?
Всёв прошлом.
Виляноменклатура. Его часто приглашали на приемы.
Вале это было интересно, но со временем надоело. Одно и то же. Пустое общение. Пузатые мужики переговариваются, устраивают свои дела. Красивые бабы, как косяк рыб, передвигаются туда-сюда в поисках свободного и богатого. Валя чувствовала себя инородным предметом, как солдатский ботинок среди модной обуви. Она никого не осуждала. Знала, как тяжело одной, без мужской поддержки рассекать грубые житейские волны. Да и время поджимает. Года скачут, как псы. Только что зима, а уже лето.
Валя ощутила ход времени в универмаге «Москва». Она стояла в примерочной, мерила платья. Ни одно ей не шло. Раньше шло все, что ни надевала. А теперькак на корове седло. Что бы это значило? Ушло цветение. Преждекак яблонька в цвету, а теперьяблонька с плодами. Цветыку-ку. И уже не яблонька, а яблоня.
Плоды полезнее, чем цветы, но цветыкрасивее. Валя потяжелела в плечах и в бедрах. Стала менее смешливая. Раньше: покажи палеци перегибается от смеха. А сейчас надо сильно постараться, чтобы Валя снисходительно улыбнулась.
Виля особенно и не старался. Журналнеподъемная ноша. Легко проходила серая продукция, а все талантливое шло со скрипом или не шло вовсе. Виля боялся рисковать. На его плечахсемья, родители. Онединственный кормилец. С другой стороны, хотелось быть смелым, сорвать аплодисменты, надеть на голову лавровый венок вместо тюбетейки.
Валя заметила, что секс начал угасать. Раньшетри раза в неделю. Теперьраз в три недели. И слава богу. Детей она больше не хотела. А самоцельные совокупления годились только как снотворное.
Раньше, в период цветения, секспраздник: в душе взрывались петарды, расцветал салют.
Все имеет свой конец. Валя не заметила, как секс прекратился вообще. А когда заметила, было уже поздно.
У Вили завелась любовница. Провинциалка. Эти провинциалки хватали лучшие куски. Им доставались самые успешные.
У поэта Евтушенко была целая галерея жен из всех национальностей: татарка, еврейка, англичанка, русская. В ту пору, о которой речь, была Галяголубоглазая еврейка, красивая, как Суламифь. Евтушенко отбил ее у лучшего друга.
У друзей отбивать удобнее, не надо далеко ходить.
Виля не подражал успешным. Просто так получилось.
Все началось в командировке. В городе Таганроге. Ездили по чеховским местам.
Виля удивлялся: какой маленький дом был у Чеховых. Семья большая, а домтесный. Такая же картина и в Ясной Поляне. Великим не надо большого пространства. Их пространствовнутри.
Таганроггород южный. Городские власти принимали широко и щедро. На очередном ужине Виля перепил и разомлел. Аллочка Мухина из отдела писем сопроводила его до номера, а дальше все пошло по программе Шурки Самодёркина. Инициатором выступила Аллочка, а Виля взял то, что плохо лежит.
Утром Виля пришел в ужас. Что он наделал? Аллочка растреплет в редакции. Дойдет до Вали. И это не все. Она начнет его преследовать и шантажировать, и тогда придется ее уволить. Некрасиво.
Виля спустился к завтраку перепуганный и напряженный, как нашкодивший кот. Ждал, что будет.
А ничего не было. Алла сидела за столом как ни в чем не бывало. Как будто это не она облепляла Вилю ладошками, льнула своим шелковым тельцем, дышала прерывисто. А может, не она? Тогда кто? В делегации была Маргарита Петровназаведующая отделом прозы, шестидесяти лет. Выглядела она хорошо. Но не настолько. Остальныемужчины, которые норовили выпить с утра. Значит, кроме Аллочкинекому.
Аллочка сидела безучастная, с тонкой шейкой, как журавлик. Зубы у нее были как у зайца: два передних резца длиннее, чем остальной ряд зубов. Она сидела тихо и грызла сухарик.
Виля понял, что бояться нечего. Она сама боится.
Когда из Таганрога вернулись в Москву, Алла пропала. Ворох писем лежал на ее столе неразобранный. Заменить Аллу было некем. У всех своя работа.
А где Мухина? спросил Виля.
В больнице, сообщила Маргарита Петровна. У нее инфекционный гепатит.
А от чего это бывает? насторожился Виля.
От инфекции.
От какой инфекции?
Что-то съела. Или выпила, предположила Маргарита Петровна. Она ведь не в семье живет
Виля не расспрашивал, но Маргарита Петровна донесла кое-какие подробности.
Аллочка из города Кирова. Ее родители развелись давно. Отец помогал дочери до тех пор, пока она не получила высшее образование, а именно закончила Московский университет, факультет журналистики. А дальше финансирование прекратилось. Можно понять: у отца была следующая семья и следующие дети. Мама Аллыработник библиотеки, копеечная зарплата. Ей самой надо было помогать. Алла осталась один на один со столицей нашей родиныбольшим и равнодушным городом. Москва слезам не верит, можешь плакать сколько угодно.
В Киров Алла возвращаться не хотела. Какой смысл? Делать карьеру, развиваться можно только в Москве: журналы, издательства, телевидение. Алла пошла работать в журнал, в отдел писем, но воспринимала эту должность как временную. С этого места можно было осмотреться и подготовиться к прыжку.
Маргарита Петровна добавила к сказанному, что Аллочка очень способная, у нее есть перо и слух к настоящей литературе, как бывает абсолютный слух у музыкантов. Держать ее в отделе писемнерентабельно. Это все равно что использовать многокаратный бриллиант для резки оконного стекла.