Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие стр 2.

Но Омпракаш, приглядевшись, воскликнул:

 Взгляни, та же фамилия!

Ишвар вытащил из кармана клочок бумаги и сравнил адреса. Племянник оказался прав: и тут и там было написано одно и то же: Дина Далал, и нижеадрес.

Омпракаш с неожиданной неприязнью оглядел Манека.

 Зачем тебе Дина Далал? Ты что, портной?

 Портной? Вовсе нет. Она подруга моей матери.

Ишвар похлопал племянника по плечу.

 Не впадай раньше времени в панику. Пойдем искать это место.

Манек не понимал сути разговора. Только когда они вышли из вокзала, Ишвар объяснил ему, в чем дело.

 Видишь ли, мы с Омом портные. А у Дины Далал есть работа как раз для двух портных. Вот мы и хотим предложить свои услуги.

 И вы решили, что я перейду вам дорогу,  улыбнулся Манек.  Не беспокойтесь. Я просто студент. Дина Далал училась в одной школе с моей мамой. И она разрешила несколько месяцев пожить у нее.

Они спросили дорогу у торговца пана и пошли по указанной им улице. У Омпракаша все еще оставались подозрения.

 Если ты собираешься жить у нее несколько месяцев, тогда где твой чемодан, где твои вещи? У тебя что, ничего нет, кроме двух книжек?

 Сегодня я всего лишь познакомлюсь с ней. А вещи из университетского общежития перевезу в следующем месяце.  Они обогнали нищего. Тот неуклюже передвигался на деревянной платформе на колесикахона приподнимала его на четыре дюйма над землей. На руках у нищего отсутствовали пальцы, а ноги были ампутированы почти до ягодиц. «O Babu, ek paisa day-ray!  тянул он, потряхивая консервной банкой в забинтованных культях.  O babu! Hai Babu! Aray babu, ek paisa day-ray!»

 За все время, что живу в городе, еще не встречал такого жалкого нищего,  сказал Ишвар, и все с ним согласились. Омпракаш опустил в банку монету.

Они перешли на противоположную сторону и снова спросили дорогу.

 Я живу здесь уже два месяца,  сказал Манек,  но город такой большой и запутанный, что я знаю только несколько больших улиц. А те, что поменьше, все на одно лицо.

 Мы в городе уже полгода, и у нас та же проблема. Поначалу у нас прямо крыша поехала. Первое время никак не могли сесть на поездпропускали два или три состава, прежде чем научились протискиваться внутрь.

Манек признался, что ему здесь все ненавистно. Ждет не дождется, когда закончит обучение и вернется домой, в горы.

 Мы тоже приехали ненадолго,  сказал Ишвар.  Вот заработаем немного денег и уедем в свою деревню. Что хорошего в таком большом городе? Шум, толпы людей, жить негде, с водой проблемы, повсюду мусор. Просто кошмар.

 Наша деревня отсюда далеко,  уточнил Омпракаш.  Надо ехать на поезде целый деньтолько утром доберешься.

 Доберемся, обязательно доберемся,  уверенно произнес Ишвар.  Нет ничего лучше родного дома.

 А я родом с севера,  сказал Манек.  Туда ехать сутки и еще день. Из окна нашего дома видны снежные вершины гор.

 Рядом с нашей деревней течет речка,  продолжал Ишвар.  Слышно, как журчит вода, и видно, как сверкает она на солнце. Там очень красиво.

Некоторое время они шли молча, охваченные мыслями о доме. Нарушил молчание Омпракаш, указав на ларек, где продавали арбузный шербет.

 Неплохо выпить чего-нибудь холодненького в такую жару.

 Хорошая мысль,  сказал Манек.  И выглядит он замечательно.

 Нам не надо,  быстро осадил племянника Ишвар.  Мы утром плотно позавтракали.

Выражение лица Омпракаша тут же изменилось.

 Ну, как хотите,  недоверчиво произнес Манек, заказывая себе большой стакан и поглядывая на портных. Те отвели глаза в сторону, стараясь не глядеть на вожделенный кувшин и запотевший стакан. Какие у них усталые лица, какая бедная одежда, изношенные сандалии!

Манек выпил половину стакана и сказал: «Я напился. Хотите теперь вы?»

Портные отрицательно замотали головами.

 Смотрите. Пропадет зря.

 Раз так, тогда давай,  согласился Омпракаш и взял стакан. Сделав большой глоток, он передал шербет дяде.

Ишвар осушил стакан и вернул его продавцу.

 Как вкусно!  сказал он, радостно улыбаясь.  Очень любезно с вашей стороны угостить нас. Нам очень понравилось, спасибо.  Неодобрительный взгляд племянника заставил его замолчать.

«Столько благодарности за глоток шербета,  подумал Манек,  как изголодались эти бедняги по обычной доброте!»

Латунная табличка с позеленевшими от времени буквами на двери веранды гласила: Мистер и миссис Рустам К. Далал. Открыла дверь сама Дина Далал. На клочке мятой бумаги она разглядела надпись, сделанную собственной рукой.

 Вы портные?

 Да,  сказал Ишвар, вежливо кланяясь. По приглашению хозяйки все трое вошли на веранду и стояли, ощущая неловкость.

Веранда, задуманная как открытая галерея, была позже перестроена и стала отдельной комнатой еще в то время, когда покойный муж Дины Далал был ребенком. Родители решили сделать ее детской, чтобы как-то увеличить площадь маленькой квартирки. Открытые места заложили кирпичом, оставив просвет для зарешеченного окна.

 Но я приглашала только двух портных,  сказала Дина Далал.

 Простите, я не портной. Мое имяМанек Кохлах.  И Манек выступил из-за спин Ишвара и Омпракаша.

 Ах, так ты Манек! Добро пожаловать! Извини, что не признала. Я уже сто лет не видела твою маму, а тебяи вовсе никогда.

Она пригласила Манека в гостиную, оставив портных на террасе.

 Подожди меня здесь, пока я разберусь с теми двумя.

 Конечно.

Манек осмотрелся. Мебель в комнате старая: разбитый диван, два стула с потертыми сиденьями, весь в царапинах и щербинках чайный столик, обеденный стол, покрытый выцветшей и потрескавшейся скатертью из искусственной кожи. «Хозяйка вряд ли живет здесь сама,  решил Манек,  наверное, просто сдает квартиру». Краска на стенах облезла. Некоторые места, где отвалилась штукатурка, напомнили Манеку, как он, рассматривая облака, любил угадывать в их очертаниях животных и пейзажи. Здесь ему тоже привиделись картинки. Вот собака подняла лапу. Резко пикирует ястреб. Мужчина с палкой карабкается в гору.

На веранде Дина Далал пригладила рукой свои черные, еще не тронутые сединой волосы и подошла к портным. Хотя ей исполнилось сорок два года, на лбу не было ни единой морщинки. Уже шестнадцать лет она сама обеспечивала себя, но это не ожесточило женщину и не испортило красивого лица, которое прежде заставляло друзей брата соперничать за ее внимание.

Дина Далал спросила у портных, как их зовут и насколько они опытны в своем деле. Портные заверили ее, что знают все о женской одежде.

 Надо только снять мерки с клиентки, и тогда мы сошьем все, что угодно,  уверенно заявил Ишвар. Переговоры вел он, в то время как Омпракаш только кивал.

 Мерки снимать не придется,  сказала Дина Далал.  Шьем по выкройкам. Каждую неделю будете сдавать две или три дюжины изделийкак захочет компанияв одном стиле.

 Работа для детей,  сказал Ишвар.  Но мы согласны.

 А что ты на это скажешь?  обратилась Дина Далал к Омпракашу, который с явным пренебрежением следил за беседой.  Ты ни слова не проронил.

 Мой племянник открывает рот, только если не согласен,  сказал Ишвар.  Его молчаниедобрый знак.

Дине Далал понравилось лицо Ишваратакие люди располагают к себе, с ними легко вести беседу. Но племянник отпугивалнеразговорчивый парень. У него был слишком маленький подбородок, и лицо становилось пропорциональным, только когда он улыбался.

Она назвала свои условия: работа сдельная, и ещенужно принести свои швейные машины. «Чем больше одежды сошьете, тем больше заработаете»,  прибавила Дина Далал, и Ишвар согласился, что это справедливо. Расценки устанавливаются в зависимости от сложности фасона. Часы работы: с восьми утра до шести вечеране меньше; дополнительные часы приветствуются. И никакого курения и жевания пана в рабочее время.

 Пан мы не жуем,  сказал Ишвар.  Но любим иногда покурить биди.

 Тогда придется курить на улице.

Условие было принято.

 Где мы будем работать?  спросил Ишвар.  Куда нам нести швейные машины?

 Прямо сюда. Приходите на следующей неделе, и я покажу, куда их поставить. Будете работать в задней комнате.