Всего за 199.99 руб. Купить полную версию
Я сама такая. Я была постоянно заточена на похвалу, я болела этим, я жила ради этого. Самая красивая, самая умная, чтобы восторгались и родители, и все их друзья и знакомые, и учителя. С одноклассниками сложнее, предметом общего обожания никогда не будешь. Только у большинства. А некоторые будут ненавидеть, и с этим придется смириться. И даже получать удовольствие. Для этого надо быть немного стервой. Это хорошо получалось у самой авторитетной девочки нашего класса, у Ясы.
Вот картинка. У нас был урок технологии, проще говоря труда, домоводства. Школа хоть и элитная, но родительский комитет и руководство решили сохранить некоторые традиционные предметы для демократизма. Тема урока техника безопасности при работе с домашними электроприборами. Учительница вызвала отвечать Олесю Ровенскую, девочку заносчивую, с задатками лидерши. Олеся оттарабанила наизусть, как стихи:
Все работы выполнять в перчатках,
перед включением электрического прибора проверить исправность электрического шнура,
включать и выключать электроприборы сухими руками,
надеть фартук и косынку, закатать рукава одежды,
не оставлять включенные электроприборы без присмотра,
не допускать приближения к электроприборам домашних животных,
в случае аварийной ситуации не пытаться устранить ее самостоятельно.
Правила эти составила и очень гордилась ими сама наша учительница Маргарита Павловна, дама пожилая и незамысловатая. А в то время у нас в школе администрация внедрила модную методику диалогового вовлечения. Теперешнее Знание шепнуло мне, что эта методика возникла в античную эпоху, а то и раньше. Обычно ученица или ученик отвечают, а учитель слушает, поправляет, задает вопросы. По новой методике нужно назначить другого школьника на эту роль. В тот раз назначили Ясу. И Яса начала спрашивать:
Олесечка, а как проверить исправность электрического шнура?
Осмотреть.
Что?
Шнур.
И?
Что и?
Как ее увидеть, эту неисправность? Шнуры же, это же не просто провода, они в этой
В оплетке, подсказала Маргарита Павловна, не понимая, к чему ведет Яса.
Ну да. А вдруг оплетка целая, а провод внутри испортился? Порвался? Перегорел?
Олеся посмотрела на Маргариту, и та выручила:
Если оплетка целая, то вряд ли.
Хорошо, приняла Яса, показывая, она ответ считает сомнительным, однако спорить не хочет.
И продолжила:
Еще такой момент, Олесечка. Вот ты говоришь: включать и выключать сухими руками. Но ты же в перчатках.
На случай, если их нет, отбилась Олеся, и Маргарита кивнула.
Ладно, приняла и это Яса, и тоже с долькой иронии. Еще не поняла я, как это закатать рукава одежды?
Олеся уже слегка злилась:
Что тут непонятно?
Зачем уточнять, что рукава одежды? Разве бывают рукава у чего-то другого? Лишнее слово, я считаю. Но это мелочь, конечно, Яса не дала возможности оправдаться, наседала дальше: С домашними животными тоже как-то странно. Кошки и собаки под торшерами лежат, гнать, что ли, их оттуда? Или вот я рекламу стиральной машины видела, там кошка на ней спит, и нормально считается.
И Олеся, и Маргарита готовы были объяснить, но Яса не сбавляла темпа:
Это опять пустяки, а вот ничего не делать при аварийной ситуации совсем ничего?
Пожарку вызвать, если загорится, сердито ответила Олеся. Или электриков. Или родителям позвонить.
А если огонь? Даже тушить нельзя? Позвонить, а самой ждать, когда все сгорит?
Мы наблюдали и радовались. Все понимали, что это наезд не столько на Олесю, сколько на Маргариту.
А Маргарита по простоте своей спросила напрямую:
Ты считаешь, эти правила составлены неправильно?
Яса улыбнулась и пожала плечами. Зачем вслух говорить то, что и так ясно?
Олесю же заботило другое:
Правильно, неправильно, я что, ошиблась? Забыла что-то? Если да, тогда да, а я все ответила, как задали, а ты придираешься!
Я не придираюсь, Олесечка. Ты все точно ответила. Но ты даже не понимаешь, что и зачем будешь делать. И как ты замуж выйдешь тогда? Не возьмет никто, а ты ведь страшно замуж хочешь.
Наши девочки были в восторге. Яса унизила, опустила, затроллила бедную Олесю, которая считает себя лучше всех, вот пусть и получит!
Приемы Ясы были не от великого ума, а от природы, от данного ей таланта видеть слабые места в человеке и это использовать. Неважно, действительно ли Олеся хотела замуж, но Яса сказала об этом уверенно, как о факте, и это тут же стало для всех фактом. И фактом щекотливым все, связанное с отношениями полов, девочек будоражит. Ведь да, придется рано или поздно идти замуж, интересно, как оно будет? Мысли эти вслух не выговаривали, и каждой было бы неприятно, если б уличили, что она этим озабочена. Потому мы, глядя на унижение Олеси, тайно радовались: не меня растоптали, не меня!
Видите, сколько тут всего? Это я сейчас поняла, а тогда мне было нехорошо. Я переживала и за Маргариту, и за Олесю. Я не любила, когда над людьми издеваются. Мне больно за них делалось. Такая я была хорошая.
Яса добилась своего, вывела из себя Олесю, та крикнула:
Сама ты замуж хочешь, дура!
Конечно, хочу! ответила Яса. Поэтому вообще никакого электричества касаться не буду.
Блистательно, согласитесь. Одним ударом и все правила Маргариты уничтожила, и перевела тайное в явное, тему замужества легализовала. Получилось то, чего Олеся якобы секретно хотела, хотеть можно прямо и открыто.
Неизвестно, как вывернулась бы Маргарита, но ее выручил звонок. А потом произошло вот что: Яса подошла к Олесе, села на парту перед ней, взяла ладонями ее голову и, хотя Олеся, еще не остывшая от обиды, пыталась отвернуть лицо, поцеловала ее в лоб и сказала:
Не загоняйся, Леська, я прикалывалась, ты же знаешь, я тебя люблю! Прости дуру!
Господи, как горячо стало мне и в сердце, и в животе, и еще где-то! Какая славная эта Яса, какая умница сама обидела, сама и извинилась! И она права, мы действительно занимаемся ерундой на этом уроке. Да и на других, возможно, тоже.
Вы скажете про какие-то пустячки рассказываю. Да нет, не пустячки. Это история моего детства: я и боялась Ясу, и была влюблена в нее.
А она со мной вела себя так же, как и с другими. Переменчиво. То посмеивается надо мной по поводу и без повода, то вдруг подойдет, обнимет и скажет:
Надо же, какие глазки печальные! Что случилось?
А у меня ничего не случилось, у меня такие глаза кажутся печальными, когда я задумываюсь. Но тут же хочется, чтобы что-то случилось. Пожаловаться чтобы Яса утешила. Однажды, задолго до случая на домоводстве, я взяла и ляпнула:
У меня у папы рак. Он умирает.
Вот что это? Наклепать на самого любимого человека!
Объясняется частично тем, что я тогда, мне было восемь с половиной, отставала от ровесниц, и мозгов у меня наросло едва лет на семь. Они-то многие уже были, как я понимаю теперь, готовые будущие тетки, ехидные шкоды, злокозненные сучки. Да нет, зря я, дети как дети, умеющие и обижать, и обижаться. А у меня и обижать не получилось, да и не хотела я этого, и обижаться не научилась. Разве нельзя всегда жить дружно и весело?
Тема страшной болезни возникла в моей странной головенке, потому что незадолго до этого папа рассказывал маме о своем сослуживце, у которого нашли этот самый рак.
В сорок два года, жуть какая-то! Смотреть на него больно лицо белое, глаза тоскливые. Ты представь человек просыпается, умывается, чистит зубы, и тут мысль: а зачем это все, все равно скоро помру, зубы даже испортиться не успеют. На работу едет, и опять зачем мне теперь работа, зачем деньги? А он еще ремонт в новой квартире начал, и то же самое на кой черт теперь мне этот ремонт?
Жена, дети, сказала мама.
Да развелся он как раз с женой! Для себя квартиру построил, радовался новая жизнь с чистого листа! Вот тебе и чистый лист!
Я слушала и думала: конечно, сорок два года уже немало, пожил человек, но все равно жалко. Больше всего в рассказе папы потрясло, что это обнаружилось неожиданно. Пришел в больницу анализы сдать, а там бомба. И я несколько ночей ворочалась, долго не могла заснуть. Вдруг и во мне бомба? А в мамочке? А в папочке?