Поужинав да помолившись, богомольцы улеглись на лавки - спать да слушать гистории о святых прежних да об императорах римских безбожных Калигуле да Нероне. Гисториями старцев потчевал Гришаня. В лицах рассказывал, где надобно - подвывал страшно.
Олег Иваныч не выдержал, вызвал отрока на двор:
- Ты чего творишь, Гриша? Хочешь, чтоб они вовек не уснули? Чти монотонно, как пьяный дьякон заутреню. Понял?
- Понял, спаси Господи! - перекрестившись, кивнул Гришаня.
Теперь начал читать справно - как и надобно: уы... уы-уы... уы...
Минуты не прошло - позасыпали все, включая Олексаху с Олег Иванычем. Хорошо, Гришаня растолкал обоих:
- Что, спать сюда пришли, что ли?
Те встрепенулись - словно и не спали вовсе.
- Ты, Гриш, тылы прикрывай, а мы пошли. Ну, пошли, так пошли.
Осторожно пробрались к первой избе, постучали, пег Иваныч специально за угол спрятался.
- Да что еще?
- То я, странник Божий... - заблажил Олекса. - В соседнюю-то избу без тя не пускают, боятся, рекли, чтоб пришел кто...
- От, чучелы... Ну, ужо я им...
Недовольно сопя, непреклонный страж выбрался наружу. И тут же получил поленом по кумполу. Это Олег Иваныч вдумчиво использовал недавний опыт козлобородого Митри.
Оглушенного оттащили к забору, связали.
Олексаха в низко надвинутом клобуке вошел в избу первым. За ним осторожненько подался и Олег Иваныч.
Темные сени, приоткрытая дверь - несло дымом - чуть заметное пламя свечи сквозь щель... Притухший очаг. На лавках вдоль стен - спящие. Не так и много: пара молодых парней-слуг, да... батюшки! Сам боярин Ставр Илекович! Храпел, развалясь на лавке, собственною персоной. Хоть сейчас хватай - что и сделали. Не успел боярин очей рассупонить, очухаться - как уже спеленут! А не считай ворон и стражу ночную подбирай лучше, а то поставил пентюха, прости Госпеди.
Интересно, а где же Софья?
Вот в том углу дальнем... Вроде как шкурами загорожено... Ну да, загорожено...
Подойдя, Олег Иваныч отбросил шкуру. Вспрыгнула на лавке боярыня, ровно не спала. Глаза шалые, словно опоенная чем...
- Олег!
- Софья!
И в этот момент застучали, заломились в дверь. Кого там еще черт принес на богомолье?
- Олексаха, глянь-ка.
Тот и ломанулся было... Да не стали его ждать, вошли в избу. Числом многим, оружны, в бронях чешуйчатых, а впереди... впереди Митря-шильник!
Выхватил из очага головню, посветил, ухмыльнулся гадостно, на Олега кивнул с Олексахой...
- Хватай, - вскричал, - обоих, соглядатаев новгородских, с нехорошим делом на плесковскую землю посланных!
- Хватать? - усмехнулись воины. - Нет уж, главного подождем...
Ждали недолго.
Задрожал порог под латными сапогами. Заблестело пламя в блестящих черненых латах, заструился понизу темный плащ. Черный рыцарь! Силантий Ржа!
- Вижу, узнал, Олег Иваныч, - уселся на лавку Силантий, вздохнул. - Что ж, придется тебя хватать, как соглядатая новгородского.
- Хватать их именем посадников псковских, Тимофея Власьевича да Стефана Афанасьевича! - вышел вперед толстяк коротышка с бородкой реденькой.
- То наш псковский друг, боярин Андрон Игнатич! - шепнул Ставру Митря. - В Псков схваченных доставит... а там их и казнят, не долго...
Улыбнулся в усы боярин, взглянув на Софью. Та, бедная, как связали на глазах ее Олега, побледнев, дара речи лишилась, на скамью без сил села. Совладав со слабостью своей, поднявшись, сказала надменно:
- Надеюсь, посадники расправы без суда не допустят!
- Само собой, матушка, - важно кивнул боярин Андрон, Андрон Игнатич, неплохой человек, в общем, несмотря на вид неказистый, добрый и с душой, не то что некоторые... типа вот Ставра иль Митри.
Заполнилась изба воинами, зазвенела бронями да кольчугами - еще больше на улице воинов было, да в другой избе разместились. Старцев и Гришаню-отрока никто и не тронул - мало ли богомольцев.