Эх, ты, почемучка с ручкой!улыбнулся он, попавшись на удочку.Сколько у нас в стране Героев Советского Союза?
Много. Тысячи...
В первом классе я начал собирать портреты героев, которые печатались на отрывных страничках настенных календарейчисленников. Все в общежитии знали о моем увлечении и не выбрасывали листочки, где, кроме изображения, имелись еще даты жизни и краткое описание подвига. У меня скопилось сотни полторы листочков, я расположил их в алфавитном порядке, поместив в длинную коробку из-под овсяного печенья,и получилось нечто вроде библиотечного ящика с карточками. Я по наивности надеялся собрать в конце концов имена всех до единого, но когда наша учительница истории Марина Владимировна объяснила, что Героев Советского Союза у нас больше десяти тысяч, я немного остыл, хотя листки численников по привычке продолжал собирать.
Правильно, тысячи,кивнул, подобрев, Тимофеич.А орденов Победы сколько?
Мало.
То-то и оно! Поэтому орден Победы самый главный!
Наверное, рак у него был...вздохнула Лида.Как у Санятки...
Санятка, мамин двоюродный дядя, умер три года назад, но на похороны меня не взяли. Тетя Валя, навещавшая его в больнице, предупредила: страшное зрелище, детям лучше не смотреть!
У Рокоссовского рак?спросил я, удивляясь неожиданному созвучию.
Конечно! Если рак, всегда объявляют: «После долгой, продолжительной болезни...» А если говорят «скоропостижно»значит, сердце, инфаркт,подтвердила маман.
А если «трагически ушел из жизни»значит, руки на себя наложил,мрачно добавил отец.
Или в аварию попал, как композитор Долуханян,вздохнула Лида.
Если авария, тогда говорят «трагически погиб»,возразил Тимофеич.
Нет, если «трагически погиб», значит, был на посту...
Если на посту, тогда «героически погиб, выполняя долг...»его лицо побурело: он терпеть не мог, когда с ним спорили.
А помнишь, Гагарин в марте разбился, ни про какой «долг» по телевизору никто не говорил!сварливо возразила маман.
...Когда по радио сказали о смерти Гагарина, я был дома один и сначала решил, что ослышался, но потом понял: это правда, и, заплакав, побежал по общежитию, чтобы всех оповестить. На Маленькой кухне стирала «Ежова». Я крикнул ей, что первый космонавт погиб. Она не поверила и даже замахнулась на меня мокрой наволочкой: думала, дурачусь. Потом заметила мои слезы и тоже разрыдалась...
Почему про «долг» не сказали?противным голосом повторила свой вопрос Лида.
По кочану! Кулёма!
А ты... ты мартовский... отпускник!
Что-о?!
Мне показалось, будто «чешихинский» чемоданчик сам, словно предлагая себя в дорогу, выдвинулся из-под кровати.
Ну просто как дети!
А кто был главней на войнеРокоссовский или Жуков?с глуповатой пытливостью спросил я, рассчитывая этим дурацким вопросом снова отвлечь отца от назревающей ссоры.
Наши мужики за домино часто спорят, кто выиграл войнуСталин, Жуков или другие маршалы. Они говорили почему-то «маршала» с ударением на последнее «а»... Кричат до хрипоты, все их аргументы и доводы прекрасно слышны в нашей комнате, так как стол и скамейки у нас под окнами.
Ну ты, сын, сравнил!Тимофеич окинул меня всезнающим взором и опять подобрел.Конечно, Жуков! Но и Рокоссовскийэто тебе не хухры-мухры. Маршал Победыслышал, что сказали? Другая жена налила бы помянуть...
Последние слова были произнесены мечтательно, насмешливо и куда-то вдаль, без всякой надежды на осуществление. Однако вызвали отклик. Маман сочувственно кивнула, молча достала из холодильника и поставила перед отцом бутылку, в которой, как золотые мальки, плавали мелко наструганные лимонные корки.
Помянутьсовсем другое дело. Это святое! Это можно...
Есть такое дело!просветлел Тимофеич.
Странные все-таки люди взрослые. Абсолютно непредсказуемые. У дяди Коли Черугина есть рязанский родственник по фамилии Саблин, которому пить совершенно нельзя, так как он начинает буянить и может, к примеру, схватив нож, объявить, что вот сейчас на глазах у всех зарежется насмерть. Тогда на него по секретной команде наваливаются гурьбой все гости и вяжут полотенцами. Раз в год Саблин приезжает из Рязани на день рождения тети Шуры Черугиной, всегда трезвый как стеклышко, в шляпе и галстуке. Нас тоже обычно приглашают по-соседски обмыть новорожденную. К тому же мы тоже рязанские, и бабушка Аня, и бабушка Маня из тех же краев, но только из разных районов.
Из года в год происходит одно и то же. Тетя Шура просит Саблина выпить за ее здоровье одну рюмочку, но он, зная себя, наотрез отказывается, даже порывается уйти, но она настаивает, обижается, и рязанский родственник все-таки соглашаетсяпригубить, а вскоре уже мчится, выкатив белые глаза, на общую кухню, хватает первый попавшийся нож и угрожает немедленно зарезаться. Тогда его вяжут. Однажды Саблин, как обычно, рванув рубаху, приставил острие к груди и стал со всеми прощаться, но Лида увидела, что у него в руке наш новый хлебный нож, и строгим парткомовским голосом потребовала немедленно вернуть чужую собственность. Буян растерялся, покорно отдал нож и горько заплакал, как ребенок. Тогда его привычно связали полотенцами и унесли на диван.
Пусть земля ему будет пухом!Тимофеич торжественно поднес рюмку к губам, выпил и улыбчиво поморщился.Как же ее пьют беспартийные?!
Это у них шутка такая. Смысл в том, что водканастолько отвратительная гадость, что употреблять внутрь ее отваживаются только коммунисты, которые всегда готовы к подвигу и самопожертвованию: в фильмах про войну они выносят пытки гестаповцев без единого стона и плюют в лицо врагам. Водку я один раз из интереса пробовал (осталась на донышке в рюмке)горькая, невозможная дрянь, от которой перехватывает дыхание, и пить ее я не собираюсь, даже когда вырасту. А вот советское шампанское с серебряным горлышком совсем другое дело, оно сладкое и газированное, точно лимонад, да еще открывается с таким хлопком, словно бабахнул пугач. Но стоит оно почти три рубля. Дураку ясно: лучше выпить тринадцать бутылок «Дюшеса», чем одну шампанского...
После ужина отец ушел вниз «забивать козла». Лида убрала со стола посуду, вынула из комода жестяную коробку со швейными принадлежностями и села отпускать мои старые техасы, чутко прислушиваясь к тому, что происходит под нашим окном. Едва уловив среди стука костяшек подозрительный лязг стекла, она отложила рукоделие, легла грудью на широкий мраморный подоконник, глянула вниз и погрозила пальцем:
Значит, все-таки распиваете?
Не волнуйся, Ильинична, мы маршала поминаем, но только пивком!послышался виноватый голос Петрыкина.
Витя, мне сверху видно все, ты так и знай!парткомовским голосом предупредила Лида и вернулась к штанам, обнаруживая на них все новые прорехи, пятна и потертости.
Это надо ж так угваздать портки всего за год!возмущалась она.
Решив не напоминать ей, как она опрокинула на светлое выходное платье противень с треской под майонезом, я тихо занялся моими рыбками.
Пока я набирался сил и бодрости в пионерском лагере, аквариум сильно зарос, заилился и замусорился, но вода осталась на диво чистой и прозрачной, с «приятным озерным запахом», как написано в книжке «Подводный мир дома», а значит, «мы имеем дело с природным равновесием, установившимся в отдельно взятом искусственном водоеме, к чему должен стремиться каждый рыбовод-любитель».
Аквариум у меня небольшой: всего-навсего полтора ведра. Рыбок тоже немного: гуппи-вуалехвостытри самца и две самочки, по паре: радужные меченосцы, полосатые барбусы, голубые гурами и еще неразлучная троица калихтовых сомиков, роющихся усиками в донном иле, изредка взмывая к поверхностиглотнуть, видимо, свежего воздуха. Были еще синие петушки, но сдохли один за другим. Неживучие они какие-то!
Конечно, я давно мечтаю о другом аквариумеведер эдак на пять. В зоомагазине такие не продаются, зато на птичьем рынке, возле стены, можно найти любые емкости: круглые, квадратные, совсем плоские, с крючками, чтобы вешать на стену вместо картины. Есть там крошечные, чуть больше отцовой «манерки», садки для перевозки мальков. А рядом продаются огромные аквариумищи, в которых можно держать хоть карпов и сомов, как в рыбной секции сорокового гастронома. Все это, конечно, самодел, но качественный, считает дядя Юра. «Рукастый у нас народ!говорит он.Но прежде чем купить, пощупай!»