Всего за 419 руб. Купить полную версию
Тогда пусть уж поют
Я осторожно, с помощью полотенца снял со сковороды раскаленную крышку. В нос ударил долгожданный запах домашнего ужина, и открылась дивная картина: тонкие кружки золотого, с коричневыми подпалинами, картофеля, пересыпанные истомленными кольцами лука и полупрозрачными, в темных прожилках кусочками сала, каждый размером с молочную ириску. Такой домашней вкуснятины в пионерском лагере не дождешься! Жарево скворчало и даже подрагивало в сковороде, словно сердясь на глупых людей, которые не спешат наброситься на кушанье, пока не остыло. Я спохватился и наложил себе гору картошки, выбирая со дна подгоревшуюона мне нравится своим хрустом и напоминает обугленные клубни, которые мы пекли в золе во время однодневного похода на речку Рожайку и обратно. Правда, бабушка Аня обычно предупреждает страшным голосом: «Не ешь горелое! Желудок испортишь!»
Миш, совсем забыла: Батурины взяли билеты! радостно сообщила Лида, накладывая отцу в тарелку.
Да ну?! Я уж думал, улыбнулось Профессору море! и он подмигнул мне, как сообщнику.
Нет! Валентину все-таки отпустили с работы. В последний момент. А то она вся испереживалась Башашкина ведь без присмотра нельзя отпускать! Сам знаешь. И Пцыроху ему не доверишь
Да уж Сто грамм не стоп-кран. А тыбуржуйв море покупаешься! посветлел лицом Тимофеич и дал мне ласковый отцовский подзатыльник.
Редкий на улыбку, в такие минуты он необычайно красиве́л, удивительно напоминая артиста Ларионова, играющего юнгу Дика в «Пятнадцатилетнем капитане». Лида как-то полушутя сказала, что втюрилась в отца именно за это сходство. «Больше, значит, не за что было?» обиделся он. И родители потом долго выясняли отношения, как ледышками кидаясь друг в друга неведомыми мне мужскими и женскими именами. А вот я влюбился в Шуру Казакову за то, что она одновременно похожа и на Миледи, и на Констанцию Бонасье из «Трех мушкетеров», хотя если бы Шура не была на них похожа, я бы все равно влюбился
Когда едут? уточнил отец.
Послезавтра в 15.45. С Курского вокзала.
Как же Валька билеты впритык достала?
По брони Главторфа, как обычно.
А-а Ну, понятно. Это нам, косорылым, с ночи надо очередь занимать или за месяц брать. И Профессору тоже взяла?
Конечно! Верхняя полка.
«Лучше верхней полки в поезде только последняя парта в классе!» подумал я, наблюдая, как коварный хан Кончак с нарисованными бровями прельщает нашего князя конями, шатрами, булатами, красивыми пленницами, но у Игоря есть дома жена, и он к ней скоро сбежит. Эту оперу передают часто и по радио, и по телеку, поэтому содержание я знаю почти наизусть.
В дверь постучали, и в комнату заглянул лысый дядя Витя Петрыкин, отец моего друга Мишки:
Приятного аппетита!
Спасибо, Виктор. Садись к столу! строго пригласила мать.
Да нет, мы с Валюшкойуже того перекусили.
Дядя Витя, а Мишка когда вернется? спросил я с набитым ртом.
Прожуй сначала! наставительно буркнул Тимофеич.
Позавчера только в деревню увезли дружка твоего. На парное молочко. Теперь жди к первому сентября.
Жа-алко!
Оноконечно.
А что там ваш Володя? участливо поинтересовалась маман.
И не спрашивайте, Лидия Ильинична! Как лег лицом к стенкетак и лежит. Скоро два месяца
А институт?
Не желает. Ничего теперь не хочет Говорит: в армию пойду.
И то дело! кивнул отец. Проветрит башку и поступит через два года.
А если на флот? спросил я.
Тогда через три. Я три с половиной года отбарабанили живой.
Миш, ну что ты ерунду мелешь! Вить, врачам-то показывали?
А то как же! Не раз.
И что?
Сказали: стресс.
Это еще что за дрянь такая? удивился отец. Не слыхал.
Новая болезнь. Нервная, вздохнул Петрыкин. Лечить не умеют. На молодой организм надеются. Тимофеич, козла-то забьем после ужина?
Никаких козлов! вскинулась маман.
Посмотрим! набычился отец: он терпеть не мог, когда им «рулили».
Тогда я четвертого не ищу!
Третьего тоже не ищи! парткомовским голосом предупредила Лида, намекая на распитие в неположенном месте.
Ну что вы такое, Лидия Ильинична, говорите! обиделся Петрыкин и, закрывая дверь с той стороны, напомнил: Тимофеич, ждем!
Но маман знала, о чем говорила. Дядя Витя славился тем, что иногда напивался до беспамятства. Несколько раз его, беспробудно спящего, привозил на мотоцикле с коляской наш участковый Антонов. Этой зимой соседа где-то подобрали и приволокли в общежитие на санках. Чуть не замерз. С отцом такого никогда не случалось, хоть и он тоже не без греха. Пока Лида жарила на Большой кухне картошку, ему удалось дважды сделать свое дело: достать железную фляжку из тайникабокового кармана зимнего пальто, висевшего в нафталиновой темноте шифоньера, плеснуть в хрустальный стаканчик, поспешно выпить, занюхать черным хлебом и погрозить мне пальцем, мол, не проболтайся, ни-ни! У отца есть такая специальная фляжка, плоская и выгнутая, чтобы плотнее прилегала к груди. Он называет ее «манерка».
Почему «манерка»?
А леший его знает. Манеркаи все тут.
В ней Тимофеич выносит с завода спирт, которым положено протирать контакты. Не знаю уж: или контактов там слишком много, или они какого-то невероятного размера, или их вообще никогда не протирают, но такие же фляжки на предприятии имеют почти все работяги и даже отдельные труженицы.
Миш, попадешьсяс завода выгонят! постоянно предупреждает маман.
Ладно тебе
Послушай, на совещании в райкоме сказали: принято решениепокончить с несунами навсегда.
Ага, пусть сначала начнут!
Как не стыдно! Ты же коммунист!
А коммунистам даром не наливают. Кто же, интересно знать, меня выгонит? И так работать некому! усмехается в ответ Тимофеич. Лимиту разную зазывают из деревни.
А сам-то ты откуда?
От верблюда.
Это чистая правда: не про верблюда, а про то, что работать некому. У проходных, по крайней мере на нашей Бакунинской улице, повсюду висят застекленные объявления, сверху крупно написано: «ТРЕБУЮТСЯ». А пониже и помельче перечисляется, кто именно: токари, слесари, водители, наладчики, фасовщики, грузчики, электрики, лекальщики, фрезеровщики, плотники Позарез нужны даже карусельщики и револьверщики, хотя вроде бы желающих покрутиться на карусели и пострелять из револьвера должно быть выше крыши. Но это мне раньше так казалосьв детстве. Теперь-то я знаю, револьверщики из револьвера не стреляют, а карусельщики на карусели не крутятся. Те и другие работают на токарных станках. Наш сосед дядя Коля Черугин мне объяснил.
Мой отец, кстати, электрик и всюду требуется. Когда по телевизору рассказывают о страшной безработице в Америке, меня переполняет чувство гордости за нашу страну, где человек всегда уверен в завтрашнем дне и никогда не останется без дела. Правда, ни на одной школе почему-то не висит объявление: «ТРЕБУЕТСЯ ЗАВУЧ ИЛИ ДИРЕКТОР», а когда я поинтересовался у Лиды, отчего никто не требуется в райком, она испуганно приложила палец к губам и попросила никому больше такой идиотский вопрос не задавать.
Почему?
По кочану!
Так она всегда говорит, когда не знает ответа или считает, что я еще не дорос до правильного понимания. Взрослые даже не догадываются, насколько мы, несмышленые, хорошо разбираемся в том, до чего, по-ихнему, «не доросли»!
Миш? ласково спросила Лида, подкладывая ему картошки. Мы-то с тобой когда на море поедем, слышишь?
Слышу, буркнул отец, не отрываясь от телевизора, хотя оперу терпеть не мог, предпочитая балет.
На экране как раз начались буйные половецкие пляски. Из балерин ему нравится Уланова, а молодую и перспективную, как уверяет Серафима Николаевна, Плисецкую он называет почему-то «пляшущим циркулем».
Так хочется в море окунуться! мечтательно промолвила маман, поведя молодыми плечами.
У меня отпуск в ноябре.
Опять? Почему?
График такой.
Тебе уже два года отпуск летом не давали. Сходи в завком!
Бесполезно. Скажут, как обычно: ты, Полуяков, коммунист и должен понимать производственную необходимость. Сами, суки, в июле отгуливают.