Сиди и улыбайся, почти не шевеля губами, ответила ей.
В этом я отличница, в той же манере ответила подруга. Приняла из рук преподавателя книжечку и без особого интереса пролистала её. Всё, зачет у меня в кармане?
Ага, диплом сразу.
Слушай, толкнула она меня в плечо. А ты чего сегодня такая в облаках летающая?
И это говорит мне человек, который бессовестно дрыхнет третью пару подряд, покачала головой.
Не играй в мамочку, фыркнула Вилка. Что, тот секси-дед опять за трамваем твоим сталкерил?
Он не дед, в сотый раз поправила ее и в миллионный раз пожалела о том, что ей об этом рассказала. Он, просто, старше меня.
Ага, и возможно, твоей мамы, не удержалась подруга. Я же говорюдед. Секси-дед, так уж и быть.
Отвали, неромантичная ведьма, демонстративно надула губки и обиженно скрестила руки на груди.
Да, ладно тебе, Ди, приобняла она меня за плечи. Возьми и познакомься с ним.
Как? Он в машине, я в трамвае. Как я смогу с ним познакомиться? Выучить язык жестов и понадеяться, что он давно его знает?
И еще я после этого неромантичная, фыркнула Вилка. Пока стоите в какой-нибудь пробке, выбеги из своего стеклянного трамвая и сядь в его машину, не спрашивая. Прикинь, как он офигеет? Или на трамвайном стекле, которое, по-любому, грязное, напиши свой номерок. Ну, или в тетради для конспектиков своих. И понадейся, что он разглядит твой номерок через грязное стекло и без очков.
Вот ты никак без своего яда, да? воззрилась на нее. Вроде, вполне себе достойные идеи, но таким ядом пропитала, что мне уши хочется помыть.
Моя нежная фиялка, разомлела Вилка и обняла меня крепче. А если я скажу слово «пися», ты сознание потеряешь?
Дважды, ответила я серьёзным тоном. По разу на каждый слог.
А если «пися в писе»? ехидно спросила подруга.
Всё, мне плохо, приложила ладонь ко лбу и изобразила потерю сознания.
Нежное создание, снисходительно произнесла Вилка. А ты с тем дедом, если у вас, конечно, что-то срастется, собралась в домино играть?
В лото.
Я слышу, как от этого слова прокис последний дед.
Отвали, рассеялась я и толкнула ее плечом в плечо. Я об этом не думала. Мы встречались взглядами раза четыре за полтора месяца. Не думаю, что так выглядит начало отношений. И перестань называть его дедом. Ты тоже встречаешься с мужчинами постарше, но дедушками их не называешь.
Ну, я их по-разному называю, кокетливо поиграла она бровками.
Фу! Не продолжай.
Действуй, подруга, произнесла Вилка, устраивая голову на локте, чтобы продолжить прерванный сон. А то дед-то не молодеет. Да, и вообще, всё и начинается со взгляда. Диалог глаз, так сказать. Чем-то же вы друг друга зацепили, если этот диалог у вас налажен.
Может, ему смотреть от скуки больше некуда? дернула плечом.
Так ты и проверь, уже засыпая, ответила Вилка. Пошлет, так пошлет. Нетпотрахаешься, наконец-то.
Кончиками пальцев отвесила ей подзатыльник и посмотрела вокруг себя, чтобы убедиться в том, что её никто не слышал.
Но, как бы Вилка не преподносила свой совет, доля очевидной истины в нем была: чтобы знать наверняка, нужно проверить.
Глава 2
Сколько прошло дней с момента последнего пересечения наших взглядов с тем незнакомцем в авто? Неделя? Полторы?
Десять дней.
Я точно знала и помнила, что это было десять дней назад. Но я не знаю, что движет мной в миг, когда я ищу его взгляда в каждой черной машине, хотя прекрасно знаю, что эта машина не принадлежит ему.
Как идиотка, все эти десять дней, рисовала в голове образы того, как мы, наконец, начнем общение. Как он будет обескуражен мной и сойдёт с ума от невероятного обаяния, которое я источаю круглосуточно. Как я утону в омуте светлых глаз, цвет которых смогу узнать точно. Возможно, они серые, как пасмурное небо над нашими головами, или лазурные, как прозрачная водная гладь под лучами солнца. В любом случае, наша первая встреча должна быть похожа на сказку. Уверена, взрослые мужчины знают толк в ухаживаниях и уже не совершат ошибки, способные меня обидеть или оттолкнуть. Почему-то хотелось верить, что он именно тот принц, которого я старательно рисовала в своих мечтах последние годы. Не знаю, чем он вызвал у меня такое доверие. У нас есть только странные взгляды и не более того. Всё остальное может остаться лишь вывертами моей бурной фантазии в пределах черепной коробки, так как на мир, и даже на него, я, скорее всего, всё еще смотрю через розовые очки.
Но мне всего девятнадцать лет и, возможно, мечтать в этом возрасте позволительно. Все мечтают. Все хотят лучшего и большего для себя и близких. Нет ничего предосудительного в том, что человек желает получить что-то такое, отчего на душе станет особенно тепло. Без мечты и замёрзнуть можно.
Трамвай в своём обычном неторопливом темпе вёз меня домой. Все эти десять дней я придумывала, как буду (о, ужас!) «подкатывать» к незнакомому мужчине, чтобы каким-то невероятным способом дать ему свой номер телефона. Сердце заходилось каждый раз, стоило мне прокрутить в голове сценарий этой авантюры. Но, как сказала Вилка, если не попробуешь, не узнаешь.
Попыткане пытка, решила я и носила повсюду с собой большой блокнот, на каждой странице которого было выведено по одной цифре моего номера телефона.
По цифре черным маркером на каждый белый лист.
Краснела каждый раз, когда представляла, как я буду показывать ему эти листы через толстое стекло трамвая. Чистейшей воды глупость, но от предвкушения трепет внутри лишь нарастал.
Сумерки сгущались. Увидеть водителей с высоты трамвая было сложно. Даже, если я, всё-таки, смогла бы разглядеть того мужчину, то сомневаюсь, что он увидел бы мой номер.
Перелистывая в телефоне песни, бегло оглядела других пассажиров, коих оказалось немного. Все они, как один, сидели со скучающими лицами и без интереса смотрели в боковые окна. Одна я как дурочка, почти подпрыгивала на месте у заднего окна, ожидая неизвестного или встречи с неизвестным.
Вдруг он маньяк-убийца, который заманивает в свои сети молодых и наивных, а их потом находят по частям в скворечниках?
Так, Диана, не думай о плохом!
Думай о том, как он на тебя смотрит.
Под аккомпанемент самой лиричной песни на свете вновь начала приглядываться к машинам, надеясь увидеть ЕГО.
Одна машина, другая, третья, но всё не то. Всёне ОН.
Сердце стукнуло о грудную клетку раньше, чем я успела сообразить, что прямо за трамваем следует его машина. Подбородок, украшенный контролируемой небрежностью виднелся в темноте салона в момент, когда рядом проезжали встречные машины, освещая его ослепительным светом фар.
Его автомобиль держал дистанцию, но не позволял кому-либо вклиниться между ним и трамваем, в котором едва находила в себе силы, чтобы сдержать улыбку.
Сейчас час-пик и, возможно, я успею показать ему в блокноте весь свой номер и даже несколько раз.
Трамвай плавно направлялся к роще, насколько я помню, в том направлении обычно почти не было пробок, так как улица была очень узкая и машинам там места просто не оставалось. А это значит, что я могла только подготовиться к показу номера, пока трамвай будет набирать скорость по той улице, чтобы затем вновь попасть в гущу пробки и увязнуть там как в киселе на долгие минут двадцать. Впрочем, до моей остановки осталась всего одна. Так что придется понадеяться на то, что пробка будет долгой или тот мужчина очень сообразительным и внимательным.
Трамвай с легким гулом набирал скорость, я отпустила поручни, чтобы достать из сумочки тот самый, заветный блокнот.
Но сценарий моего невероятного «подката» пошёл ко дну, когда моя карета резко затормозила, и меня ударило лицом о стекло, а затем размазало по полу, когда кто-то попытался встать, ухватившись за моё пальто.
Слепоглазый водолаз! послышалось ругательство водителя и по толпе пошёл тихий гул, из которого стало ясно, что на перерез по путям следования нашего грохочущего извозчика выехала какая-то машина, за рулем которой, очевидно, и был тот самый слепоглазый водолаз.