Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
Зима у меня в душе, сынок А в реальности я её не замечаю Я теперь ничего не замечаю Всё пургою замело, всё холодом сковало
Ну не переживай, отец. Всего лишь восемь лет дали
Пётр Иванович грустно усмехнулся:
Это тебе всего лишь А мнепожизненно
Игорь опустил голову:
Ну что ж теперь поделаешь
Да, теперь уж ничего ох, ничего, сынок
Игорь вдруг быстро наклонился к Петру Ивановичу, зашептал:
А я сбегу, отец
Надзиратель подскочил к столу, за которым сидели Игорь и Пётр Иванович, грубо закричал:
В чём дело?! Не наклонятся! Не шептаться! Прекращу свидание немедленно!
Пётр Иванович испуганно, прерывисто и сбивчиво залепетал:
Всё-всё-всё, командир! Мы ничего!.. всё в порядке!.. просто он ну сынок мой хотел меня отца своего старого поцеловать!.. Ну наклонился поэтому
Надзиратель грубо прервал Петра Ивановича:
Здесь не место для поцелуев! Сидеть как положено! Прямо! Не наклоняться! Говорить громко и внятно! Понятно?!
Пётр Иванович, сильно волнуясь, приложил ладони к груди:
Понятно, командир! Всё понятно! Мы прямо!.. Мы громко!.. Мы не будем целоваться
Надзиратель, смягчаясь, усмехнулся:
Ну детский сад, ей-богу! засмеялся каким-то неприятно булькающим смехом. Целоваться они не будут!.. отошёл к двери, спокойно, но подчёркнуто строго проворчал. У вас ещё три минуты
Пока надзиратель шёл на своё место у стены, Пётр Иванович, мельком взглянув на его широкую спину, тихо прошептал:
Не вздумай, Игорьопять бросил быстрый взгляд на надзирателя, сделав секундную паузу, на всякий случай громко добавил, дисциплину, я имею в виду, нарушать!.. не вздумай
Игорь равнодушно махнул рукой:
А какая теперь разница Ты говоришь, для тебя восемь леткак пожизненно А для меня, думаешь, меньше? Для меня теперь или одно, или
Надзиратель резко перебил:
Вы испытываете моё терпение!
Пётр Иванович встрепенулся:
Ну какое терпение, командир Мы же ничего такого
Надзиратель сурово сдвинул брови:
А эзоповский языкничего такого? За дурака-то меня не держите! Только из уважения к вашему возрасту, отец, даю вам ещё две минуты
Пётр Иванович разочаровано развёл руками:
Хорошо-хорошо Две, так двес тоской посмотрел на Игоря. Сынок, а ты знаешь, Людмила-то замуж уже вышла С тобой заочно развелась, и выскочила уже
Игорь равнодушно отвернулся:
Ну и чёрт с ней. Она меня не волнует. Пусть выскакивает.
Да, но выскочила-то она, знаешь за кого?.. интонация произнесённых Петром Ивановичем слов была неприкрыто интригующей.
Игорь криво усмехнулся:
Да наплеватьвдруг напрягся, с интересом посмотрел на отца. Однако судя по загадочности твоего вопроса, тут что-то не так
Ещё как не так, сынок! Она вышла замуж за Бублика!
Игорь от удивления смог говорить только с паузами:
За Буб ли ка?!..
Пётр Иванович усмехнулся:
За Бублика, сынок, за Бублика!
Вот за этого, Игорь сделал движение рукой, словно продвигая ею воображаемый бублик в рот, ам-ам-ам?..
За него, сынок Я с Людмилой на прошлой неделе случайно в супермаркете столкнулся. Говорит, а что, он меня любит. Денег накопилмиллионы! И всё мне клялся завещать, если выйду за него.
И что же, на самом деле завещал?
Да! Представь себе! Написал завещание!.. Влюблён, оказывается, в неё до безобразия!.. Причём, ты знаешь, у него действительно тьма денег. Подпольный бизнес развивал, гад. Официально чуть-чуть, а вне поля зрения налоговойпочти олигарх
Игорь на мгновение задумался:
Ну это она на деньги покусилась Бублик-то как мужик явно не производитель Детишек наверняка не будет
Пётр Иванович махнул рукой:
Какие там детишки, он и не жилец уже, кажется
Игорь усмехнулся:
Говорю же, за денюжки замуж вышла Людмила Хитра! Хитра! Всё ведь останется ей
А она прямо так мне и заявила. Говорит, я уже сейчас очень богата, но скоро стану и совершенно свободной женщиной
Игорь покачал головой:
Какой цинизм Я же говорил тебе, она на всё способна. задумался на секунду. Хотя может, она по-своему и права намучилась со мнойвзмахнул рукой. Да чёрт с ней
Да, конечно. Правильно ты говоришь, чёрт с ней. Главное, сынок, ты тутнастороженно посмотрел на надзирателя, с нажимом, многозначительно, с паузами проговорил, дисциплину не нарушай Ладно?
Игорь нахмурился:
Нет, отец, нарушу, обязательно нарушу. Так что, готовься
Пётр Иванович огорчённо выдохнул:
Значит, готовиться, да?..
Игорь уверенно, как о безоговорочно решённом деле подтвердил:
Да, готовься
Надзиратель решительно двинулся к столу, за которым сидели Игорь и Пётр Иванович:
Так, опять Эзоп!
Пётр Иванович испуганно повернулся к надзирателю:
Ну какой Эзоп, командир! Какой Эзоп!..
Надзиратель грубо выкрикнул:
Всё, свидание окончено! Подошёл к Игорю. Встать! Руки за спину! Вперёд! уводя Игоря из комнаты свиданий, обернулся к Петру Ивановичу. Я не дурак, отец. Он тут нарушать дисциплину будет, а вы там, за тысячи километров, будете к чему-то готовиться, да?..
Надзиратель и Игорь скрылись за дверью комнаты свиданий.
Пётр Иванович медленно двинулся к выходу, остановился на секунду, задумался, вздохнул:
Ох, сынок-сынок что же ты делаешь что же ты делаешь но готовиться придётся к сожалению, придётся
Глава 4
Ночь была тёплой, потому что уже пришло ласковое приветливое лето, когда даже ночью на улице, по крайней мере, не холодно. Пётр Иванович давно уже выходил подышать перед сном свежим воздухом в маленький сквер, расположенный прямо перед его домом. Он относился к тем самым совам, для которых полночьещё не очень поздний вечер. Поэтому ежедневно, в любое время года, даже когда был приличный мороз, как по расписанию, примерно в два часа выходил он в сквер, садился на давно уже облюбованную им лавочку, и в полном одиночестве долго и молча о чём-то думал, с удовольствием вдыхая морозный, если дело было зимой, или прохладный, еслилетом, воздух. Так он сидел обычно примерно час, затем вставал, нежно гладил почему-то лавочку, видимо, с благодарностью относясь к ней как к верной подруге, ежедневно сглаживающей его ночное одиночество, и медленно, оглядываясь по пути на лавочку, отправлялся спать.
Но в эту ночь рядом с Петром Ивановичем на лавочке оказалась, видимо, совершенно случайно, молодая женщина, жившая в соседнем подъезде. Пётр Иванович знал её плохо, ему было известно о ней только то, что здесь с недавних пор она стала снимать квартиру у какого-то её владельца, которого он и вовсе никогда даже и не видел.
Шёл уже третий час ночи, вокруг было темно, и только аллея сквера слабо освещалась уличными фонарями. В небольшом отдалении, за деревьями сквера, едва видны были лишь несколько светящихся окон дома Петра Ивановича, почти все остальные окна уже давно были темны, потому что хозяева квартир смотрели, наверное, уже десятый свой сон.
Настя, не сходи с ума! усмехнулся Пётр Иванович. Я старше тебя на столько, сколько тебе и лет-то нет! Мне семьдесят пять, а тебе толькотридцать пять! Это же полное сумасшествие!
Настя обиженно нахмурилась:
Любовь, по-вашему, сумасшествие?
Ну какая любовь? засмеялся Пётр Иванович. Какая тут может быть любовь?! Ребёнок ты ещё несмышлёный, ей-богу
Я не ребёнокнасупилась она. Мне уже тридцать пять! Подчёркиваю, не ещё, а уже! А я не то что за мужем не была, ко мне даже вообще никогда, понимаете? Никогда! ещё не прикасался ни один мужчина!..
Пётр Иванович изучающее посмотрел на Настю, с удивлением качнул головой:
Странно странно Молодая, красивая Хм, не может бытьуверенно прибавил. Да конечно, этого просто не может быть!..
Настя резко вскочила, стала быстро ходить вперёд-назад перед скамейкой:
Ну почему же не может быть?! Почему не может быть?!
Ну не знаю, почемуспокойно и слегка смущённо ответил Пётр Иванович.
А я знаю! возбуждённо воскликнула Настя. Потому что я всю жизнь ждала такого как вы, Пётр Иванович! Да-да, я вас ждала! Именно вас! И только вас!