Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
Напомни-ка, сколько ты заколачиваешь в месяц в своей поликлинике? ехидно прищурилась жена. Чует мое сердце, что нам все равно придется переезжать к родителям!
«Можно подумать, что это мой отец по уши вляпался в долги», подумал Константин и решил, что по-хорошему нужно ежемесячно откладывать по полторы тонны «зелени». Тысячу в семейную кубышку, а половинув свою личную, о которой никому больше знать не нужно, даже Нике.
Сразу же вспомнился один случай из самаркандской жизни. Соседка Лариса Ивановна рассказала бабушке о том, что ее сын Толик, живущий отдельно с женой и сыном, принес матери двести рублей и попросил приберечь их до нужного момента. А через месяц принес еще сто. Толик работал таксистом, да еще и спекулировал потихоньку, так что размеры откладываемых сумм удивления не вызывали, да и вообще в Самарканде у каждого был свой приварок, даже у мамы-библиотекаря. За то, чтобы получить без очереди дефицитную книгу или журнал, читатели платили рубль, а неделя задержки сверх положенного срока стоила два рубля. Худо-бедно, а вторая зарплата слева набегала всегда, даже в малочитающие летние месяцы.
Наверное Толик своей Жанночке хочет к Новому году шубу купить, предположила Лариса Ивановна. Сюрпризом. Вот и копит втихаря денежку-то.
Вот скажитезачем нужна шуба в Самарканде, где лютыми зимними холодами считаются три градуса мороза? Причем столбик термометра опускается ниже нуля далеко не каждую зиму, чаще всего зима проходит при плюсовых температурах, а вместо снега выпадают дожди. Однако же любая уважающая себя взрослая жительница Самарканда имела в своем гардеробе как минимум одну шубу. А жены и дочери очень уважаемых людейобкомовских и райкомовских секретарей, директоров рынков, начальников ремонтно-строительных управлений, прокуроров и высшего милицейского руководстваимели по семь шуб. Недельный, так сказать, запас.
Он ей другой сюрприз готовит, возразила бабушка. Разводиться собрался, вот и завел у тебя, Лара, копилку.
Так и оказалось, бабушкины прогнозы вообще имели обыкновение сбываться. А Лариса Ивановна перестала общаться с бабушкой, посчитав, что это она «накаркала» ее сыну развод.
Пока яблочко не надкусишьвкуса его не поймешь. Со стороны поликлиника Министерства финансов выглядела истинным Клондайкомведомственная, крутая, с оказанием коммерческих услуг. Константин рассчитывал быстро набрать клиентуру, которой будет достаточно для безбедной жизни. А дальше А дальше можно и по административной линии расти, тоже неплохой вариант, да и с докторской возиться не придется. Надежды были самыми что ни на есть радужными, но они разбились вдребезги в первую же неделю работы.
Ведомственные клиенты смотрели на врачей свысока, как на официантов или какую-то иную обслугу. «Это наша поликлиника», любили повторять они, делая ударение на слове «наша». О дополнительных частных консультациях и каком-либо стимулировании врачей и речи быть не могло. Финансисты умеют беречь копейку и не склонны тратиться там, где можно все получить даром. С коммерческими клиентами дело обстояло еще хуже. За свои деньги, уплаченные в кассу поликлиники, люди желали получить максимум удовольствий. Финансовые работники, по крайней мере, были воспитанными людьмине тыкали, не матерились, а, если хамили, то изящно, по-московски. А среди коммерческих попадались и брутальные хамы, и отмороженные уголовники, и явные психи. Один при медсестре семиэтажным матом обложит, другой пообещает уши отрезать, если у него сахар за неделю до нормы не снизится (и по глазам видно, что исполнит угрозу), третий закатит такой скандал, что на Красной площади будет слышно Зарплата так себе, особенно с учетом галопирующей инфляции, а на премии рассчитывать не стоит, потому что деньги текут в поликлинику не полноводной рекой, а скудным ручейком.
Коллеги тоже не радовалиидиот на муке сидит и придурком погоняет. В первый же день работы Константин получил по ушам от уролога и невропатологас какой стати вы к нам своих диабетиков направляете? Лечите их сами, мы же наш контингент к вам не шлем! А ничего, что у одного пациента с диабетом присутствует выраженная полинейропатия, а другой никак свой хронический цистит вылечить не может?
Направил к кардиологу даму с ишемической болезнью на фоне диабетаполучил очередной втык. То же самое повторилось с гастроэнтерологом и окулистом. Только хирург Башаров спокойно принимал всех, кого к нему посылал Константин, но лечение назначал по одной и той же схеме, без учета возраста, пола, выраженности симптомов и прочих индивидуальных особенностей.
Попытка переговорить с заведующей консультативным отделением не увенчалась успехом. Яростно сверкнув глазами, непосредственная начальница, ожесточившаяся от своего женского одиночества мегера, объяснила Константину, что в чужой монастырь со своим уставом лезть не стоиту нас свои традиции и своя специфика. А если кому-то что-то не нравится, то скатертью дорога. И вообще, дайте спокойно доработать до пенсии!
«Агадоработать! подумал Константин, глядя в блеклые водянистые глаза заведующей. Ты до нее еще семь лет назад доработала, да никак не уйдешь, грымза старая».
Перспективы не радовали, уходить было некуда, а тут еще и в долги пришлось влезть. Хороший расклад, ничего не скажешь! Константин начал всерьез обдумывать идею выведения из запоев на дому. Идея была заведомо гнилоймало на кого нападешь, да мало как процесс пойдет, иногда выводимый и отдуплиться можети требовала расходов на покупку автомобиля, потому что на себе весь наркологический арсенал таскать невозможно. Опять же, чаще всего вызывают по ночам, когда общественный транспорт не работает, а если раскатывать на такси, то будешь работать в ноль. На тестеву «девятку» зариться не стоило, поскольку тот без нее никак не мог обойтись. А где деньги на машину взять? Снова одалживать? Да и с навыками вождения у Константина дело обстояло не очень-то хорошо. Права он получил в школе, в рамках профессиональной подготовки учащихся. Во время обучения несколько раз поводил грузовик по полупустым самаркандским улицамвот и все навыки. Для Москвы, с ее адским трафиком, их явно было недостаточно. Но что поделать? Счетчик-то тикает
От собрания, посвященного разбору итогов прошедшего месяца, Константин ничего хорошего не ждал. Заведующая отделением чуть ли ни каждый день ныла по поводу низкой загруженности и пугала грядущим сокращением штатов. Сокращения Константин не боялся, поскольку в любой уважающей себя ведомственной или коммерческой поликлинике непременно должен быть эндокринолог, причемв каждую смену, потому что в уважающих себя поликлиниках пациентам не говорят: «приходите к специалисту завтра, сегодня он уже отработал». А в поликлинике Минфина было всего два эндокринологаКонстантин и доктор Шипульская, близкая подруга главного врача Валерия Николаевича. Если уволить доктора Иванова, то Шипульской придется сидеть на приеме с девяти утра до восьми вечера. У нее же тогда сил не останется на то, чтобы одаривать главного своей пылкой любовью. А вот от гастроэнтерологов или пульмонологов запросто можно отказаться, переложив их функции на терапевтов.
Выступление главного врача по духу походило на плач Ярославны в Путивле. Все плохо, да так, что хуже некуда, скоро зарплату начнем задерживать, как в других местах, может хоть тогда вы почешетесь А что сотрудникам «чесаться»? Они работают по заведенному стандарту: «бери меньше, кидай дальше и киряй пока летит». Никто не хочет принять «лишнего» пациента, но каждый жаждет великих премий. Откуда взять деньги? А об этом пусть Валерий Николаевич думает, на то он и главный врач.
Константин еще на собеседовании понял, что руководитель из Валерия Николаевича как из фекалии боеприпас. По лицу видно, что слабохарактерный, да еще и мямля. К месту вспомнилось из чеховского «Рассказа неизвестного человека»: «это была натура рыхлая, ленивая до полного равнодушия к себе и плывшая по течению неизвестно куда и зачем». «Явно чей-то ставленник», подумал Константин и не ошибсяВалерий Николаевич был зятем министерского управдела. По уму такому тюфяку полагался активно-пробивной начмед, но начмед была как две капли воды похожа на непосредственную начальницу Константинашестьдесят лет, мало ума, сволочной характер плюс боязнь любых перемен. Мы в глубокой ж. пе, но менять ничего не хотимкак вам такой оксюморончик?