Мартин Ида - Пуговицы стр 4.

 Наверное, кто-то с крыши навернулся,  предположил Бэзил.

 Или муж жену с балкона выбросил,  выдал свою версию Фил.

 Главное, чтобы не ребёнок,  сказала Лиза.  У матери на работе у одной женщины год назад так трёхлетний сын из окна вывалился. Если ребенок, я даже близко не подойду.

Шлёпая по лужам, мы пробежали по асфальтовой дорожке и обогнули школу вдоль забора.

Среди деревьев палисадника октябрьское уныние ощущалось особенно сильно. Черные мокрые стволы, черная земля, сморщенные жёлто-коричневые листья на ней. Сырой холод просочился под куртку и, забравшись под штанины, пополз по голым ногам. Дождь моросил мелкий, но сплошняком. Выбившиеся из-под капюшона пряди волос быстро намокли.

Под окнами высотки собралось уже не меньше двадцати человек: кучка полицейских и чуть поодальзеваки. На подъездной аллее стояли две полицейские машины.

Бэзил подошёл к двум мужчинам в синих спецовках работников ЖКУ.

 Что там?

 Да, трупешник,  охотно откликнулся тот, что помоложе.  В канализационном люке.

 Я нашёл,  гордо добавил второй.  Они мне говорят: «Лезь», а я им: «Сдурели?» И так всё в воде. Как в такой дождь работать? Хорошо, дождевик всегда с собой ношу. Он много места не занимает. Сорок минут возился, пока крышку снял.

 И чего?  нетерпеливо перебил его Бэзил.  Что за трупешник?

 Откуда я знаю? Я как люк вскрыл, оттуда такая вонь шибанула, что я чуть сознание не потерял. Сразу в полицию и позвонил.

Информация звучала ужасающе.

 Его достали?  с опаской спросила я из-за плеча Бэзила.

 Минут десять назад. Девка похоже. Но там от неё рожки да ножки остались, так что лучше, ребят, не смотрите. А то спать не будете.

 Расчленёнка?  с любопытством поинтересовался Фил.

Сантехник пожал плечами:

 Вроде нет, просто давно лежит. Но это не точно, он был завёрнут.

Ничего больше не выясняя, Бэзил с Филом припустили туда, где суетились полицейские, а мы с Лизой, взявшись за руки, нерешительно двинулись за ними.

Я только раз видела в жизни мертвеца. Мою бабку Ягу, сбитую на пешеходном переходе прошлой весной. Она хоть и лежала в гробу, и была намазана каким-то серым воском, её безжизненное, потустороннее лицо напугало меня до ужаса, хотя Яга и при жизни красотой не отличалась.

В Лизиных огромных карих глазах застыло нервное напряжение, словно в любой момент она готова была кинуться наутёк. И от этого вполне понятного, но детского страха было немного смешно. Страшно, смешно и очень любопытно.

Однако приблизиться нам не дали, широко расставив руки, дорогу преградил мокрый серый дядька.

 Разворачиваемся и уходим. Тут вам не цирк.

 Нам надо,  сказала я, не зная, какое объяснение придумать.  Мы по делу.

Я всегда делала вид, будто имею права. Люди от этого терялись и начинали сомневаться в себе.

 По какому делу?  решил всё же выяснить дядька.

 Насчёт того трупа,  я махнула рукой так, словно трупы были повсюду, а нам понадобился именно этот.

Дядька нахмурился.

 У вас есть информация?

Я неопределенно кивнула.

 Что-то знаете? Видели?  он обвёл нас недовольным взглядом.

На Лизином лице появилось отработанное годами и лучшее из её репертуара выражение «ничёнезнаю».

 Возможно,  уклончиво ответила я.

Дядька вытащил из кармана визитку и протянул мне.

 По будням с двенадцати до пяти. Приходи, расскажешь. А сейчас идите отсюда.

 Хорошо, конечно,  сунув не глядя визитку в карман, энергично закивала я.

Изобразив покорность послушных школьниц, мы немного сдали назад и, обогнув за разросшимися кустами снежноягодника, целенаправленно устремились к тому, что так зловеще-притягательно лежало возле колодезного люка.

В этот момент полицейские как раз погнали оттуда парней и нам удалось подобраться к трупу.

Невообразимое бесформенное вонючее нечто, обрывки серой ткани, бывшие когда-то одеждой, куски синюшной кожи, проглядывающие кости конечностей, бесцветная мочалка остатков волос, на месте лица расплывчатое бугристое желеобразное пятно.

 Мамочки,  прогнусавила Лиза, зажав двумя пальцами нос.

 Крантец,  с чувством подтвердила я.

Из-под тела выглядывал кусок заплесневелой клеенки со стёршимися контурами рисунка и сгнившими верёвками по бокам.

 А ну кыш отсюда,  прикрикнул на нас кто-то сзади, и мы не без облегчения вернулись на пешеходную дорожку, между палисадником и школьным забором, где нас уже поджидали Фил с Бэзилом.

Остановились и несколько секунд с раскрытыми ртами жадно дышали.

 Ща блеванут,  заржал Фил.

 Не дождешься,  процедила сквозь зубы Лиза.

 Фигово выглядит,  Фил держал сигарету в кулаке, чтобы не намокла, и затягивался через него.

 Кто?  не поняла Лиза.

 Ну, эта мёртвая.

 Ясно, что фигово,  Бэзил курил, спрятавшись под капюшоном и выпуская дым себе под ноги.

 Она же типа мёртвая.

 Представляете, может, мы сидели, учились, а её тут убивали?  Лиза очень впечатлилась увиденным.  И если бы кто-то посмотрел в окно, то этого могло и не случиться

 Ткаченко, ты чё?  Фил приложил ей ладонь ко лбу, якобы проверяя температуру.  Убивают вообще-то ночью.

Фил был высоким, красивым, с вьющимися каштановыми волосами, которые он тщательно укладывал, ямочкой на широком подбородке и смеющимися глазами, однако умом никогда особо не отличался и соображал намного медленнее, чем разговаривал.

 Убивают всегда,  сказала я.  Вот мы тут стоим, разговариваем, а прямо сейчас кого-то где-то убивают.

 Хватит пугать,  Лиза проворно расстегнула Филу куртку и нырнула под неё с головой.

Фил с Лизой вроде как встречались, но на самом деле только потому, что были нашими с Бэзилом друзьями, и так было удобно всем, пускай и мы тоже встречались не по-настоящему.

Бэзил осмотрелся по сторонам. Его пронзительный, цепкий взглядединственное, что можно было различить под тёмно-синим капюшоном.

 В темноте тут раздолье для маньяков. Даже фонарей нет.

 Может, её вообще не здесь убили,  по лодыжкам и загривку пробежали мурашки.

 Из того дома притащили, наверное,  Фил кивнул на белую высотку.

 Или из соседнего,  добавила Лиза.

 Кто-нибудь разглядел клеёнку, на которой она лежала?  спросила я.

 Я не видел,  Бэзил докурил.

В школе прозвенел звонок, и она тут же наполнилась монотонным гулом. Полицейские едва успевали тормозить вываливших на улицу ребят возле заградительных лент. В нашем корпусе учились только старшие классы, так что давалось им это не просто. Прибежали охранник Марат и завучОльга Олеговна.

Какое-то время мы молча наблюдали за всей этой суматохой.

 Что там, ребятки, приключилось?  неуклюже переваливаясь, к нам подошла повариха.  Убили, что ль, кого?

Среди мрачной серости её не особо чистый халат, казалось, сиял белизной.

 Убили,  отозвался Бэзил.

 Батюшки,  ахнула она, с чувством всплеснув руками.  А кого?

 Женщину,  сказала Лиза.  Вроде.

 Точно женщину,  подтвердил Фил.

Маленькие бесцветные глаза поварихи загорелись азартным любопытством.

 Изнасиловали?

 Мы свечку не держали,  буркнул Бэзил.

 Её давно убили,  пояснила Лиза.  И спрятали в колодце.

 Может, забьём на физику?  предложил Фил, когда повариха свалила.  Подыхаю жрать хочу. Кто со мной в ТЦ?

С тем, что дальше было бы странно продолжать учиться, согласились все.

 Принесёшь мои вещи?  попросила Лиза.  Я вас на крыльце подожду.

Пока я переодевалась, только и думала, что о трупе. Неприятное зрелище. Омерзительное. От одной мысли, что человек превращается в вонючую, тошнотворную гниль, делалось жутко. Нет, с тем, что это естественный биологический процесс разложения, трудно было поспорить, однако самый ужас всего этого заключался в обречённости и пустоте. Получалось, каким бы ты ни был в жизни человеком, сколько бы хороших дел не совершил, всё равно рано или поздно от тебя останется лишь сгусток ненужной грязи.

Забрав Лизину сумку, я спустилась вниз и возле столовой, рядом с умывальниками, заметила Томаша. Облокотившись обеими руками о раковину, он задумчиво стоял спиной ко мне.