Кинг Стивен - Чужак стр 17.

 Давай, Билл,  сказал Хоуи.  Этому человеку пора домой, к семье.

Сэмюэлс улыбнулся, но его взгляд остался жестким. Это была не улыбка, а волчий оскал.

 С семьей он увидится на суде, Ховард. В понедельник.

Ральф буквально чувствовал, как цивилизованная беседа расползалась по швам, и винил в этом Билла, которого привело в бешенство и само преступление, и человек, его совершивший. Да, тут любой бы взбесился но гнев плуга не тянет, как говаривал дедушка Ральфа.

 Пока мы не начали, у меня вопрос,  сказал Ральф с напускной бодростью в голосе.  Всего один. Разрешите, адвокат? Мы все равно это выясним.

Хоуи, кажется, был рад отвлечься от Сэмюэлса.

 Ладно, давай свой вопрос.

 Терри, ты знаешь, какая у тебя группа крови?

Терри взглянул на Хоуи, который пожал плечами, и снова повернулся к Ральфу.

 Конечно, знаю. Я шесть раз в год сдаю кровь в Красный Крест, потому что у меня достаточно редкая группа.

 Эй-би положительная?

Терри растерянно моргнул.

 Откуда ты знаешь?  Потом, видимо, понял, каким будет ответ, и поспешно добавил:  Но не самая редкая. Самая редкаяэто эй-би отрицательная. Один процент населения. Люди с такой группой крови в Красном Кресте наперечет, уж поверь мне.

 Когда речь заходит о чем-то редком, я сразу думаю об отпечатках пальцев,  сказал Сэмюэлс с нарочито скучающим видом.  Наверное, потому, что они постоянно фигурируют в суде.

 Где редко когда принимаются во внимание присяжными,  заметил Хоуи.

Сэмюэлс пропустил его реплику мимо ушей.

 В мире нет двух людей с одинаковыми отпечатками пальцев. Даже у однояйцевых близнецов отпечатки немного разнятся. У тебя совершенно случайно нет однояйцевого близнеца, Терри?

 Ты хочешь сказать, что на месте убийства Питерсона нашли мои отпечатки?  Лицо Терри выражало лишь недоверие, причем вполне искреннее. Надо отдать ему должное, подумал Ральф; он отличный актер и, похоже, будет играть свою роль до конца.

 У нас столько твоих отпечатков, что и не сосчитать,  сказал Ральф.  В белом микроавтобусе, на котором ты увез мальчика Питерсона. И на его велосипеде, обнаруженном в кузове микроавтобуса. И на ящике с инструментами, который тоже был в микроавтобусе. И в «субару», на которую ты пересел на стоянке у бара «Шорти».  Ральф сделал паузу.  И на ветке, которой ты изнасиловал малыша Питерсона, причем с такой силой, что смерть могла бы наступить от одних внутренних повреждений.

 И чтобы снять отпечатки, нам не понадобился порошок или ультрафиолет,  сказал Сэмюэлс.  Они сделаны кровью парнишки.

На этом месте большинство обвиняемыхпроцентов девяносто пятьраскололись бы как миленькие, несмотря на присутствие адвоката. Но только не Терри. На его лице читалось лишь потрясение и удивление, но никак не вина.

Наконец Хоуи заговорил:

 Хорошо, у вас есть отпечатки пальцев. Но отпечатки можно подделать.

 Если их мало, то да,  сказал Ральф.  Но семьдесят штук? Или восемьдесят? Кровью? На самом орудии преступления?

 Еще у нас есть показания свидетелей,  сказал Сэмюэлс и принялся перечислять, загибая пальцы:  Люди видели, как ты увез Питерсона со стоянки у «Джералда». Люди видели, как ты затащил его велосипед в белый микроавтобус. Видели, как Питерсон сел в кабину рядом с тобой. Видели, как ты вышел из парка, где произошло убийство, и ты был весь в крови. Я мог бы продолжить, но моя мама всегда говорила, что надо оставить немножечко на потом.

 Показания свидетелей далеко не всегда достоверны,  заметил Хоуи.  Отпечатки пальцев, и те сомнительны, а свидетели  Он покачал головой.

 В большинстве случаев я, может, и согласился бы,  сказал Ральф.  Но в данном случаенет. Один из свидетелей очень верно подметил, что Флинт-Ситималенький городок, где почти все всех знают. Опять же, не факт, но Вест-Сайдтесно сплоченный район, и мистера Мейтленда там хорошо знают. Терри, женщина, которая видела тебя у «Джералда», узнала тебя в лицо, и девочка, которая видела, как ты выходил из Хенли-парка, тоже тебя знает. Не потому, что живет по соседству, а потому, что однажды ты помог ей найти потерявшуюся собаку.

 Джун Моррис?  искренне удивился Терри.  Джунни?

 Есть и другие свидетели,  сказал Сэмюэлс.  Много свидетелей.

 Ива?  Терри задохнулся, словно его ударили под дых.  И она тоже?

 Много свидетелей,  повторил Сэмюэлс.

 И каждый выбрал твою фотографию из шести предложенных,  добавил Ральф.  Без малейших сомнений.

 А на той фотографии мой подзащитный точно был не в бейсболке с эмблемой «Золотых драконов» и не в футболке с надписью «Тренер Ти»?  спросил Хоуи.  И проводивший допрос офицер часом не стучал по снимку пальцем?

 Ты же все понимаешь,  сказал ему Ральф.  Во всяком случае, я на это надеюсь.

 Это какой-то кошмар,  выдохнул Терри.

Сэмюэлс сочувственно улыбнулся.

 Согласен. И чтобы этот кошмар закончился, всего-то и нужно, чтобы ты сказал, почему так поступил.

Как будто на это может быть причина, понятная нормальному человеку, подумал Ральф.

 Возможно, чистосердечное признание повлияет на решение суда.  Голос Сэмюэлса стал почти вкрадчивым.  Но его надо сделать до того, как придут результаты анализа ДНК. Образцов у нас много, и когда они совпадут с твоими мазками  Он умолк и пожал плечами.

 Скажи нам,  проговорил Ральф.  Не знаю, что это быловременное помешательство, диссоциативная фуга, компульсивное сексуальное поведение или что-то еще. Просто скажи нам.  Он сам слышал, что повышает голос, подумал было приглушить громкость, но решил этого не делать.  Будь мужиком и скажи!

Терри произнес, обращаясь больше к самому себе, чем к собеседникам по ту сторону стола:

 Не понимаю, как такое возможно. Во вторник меня даже не было в городе.

 И где ты был?  спросил Сэмюэлс.  Давай, рассказывай. Я люблю занимательные истории. Еще в старших классах прочел всю Агату Кристи.

Терри взглянул на Голда, и тот кивнул. Но Ральфу показалось, что теперь Хоуи встревожился. Сообщение о группе крови и отпечатках пальцев его явно расстроило, причем сильно, а свидетельские показанияеще сильнее. Может быть, самым сильным поводом для расстройства стала малышка Джун Моррис, чью потерявшуюся собаку нашел добрый, надежный тренер Ти.

 Я был в Кэп-Сити. Уехал в десять утра во вторник, вернулся в среду, уже поздно вечером. Где-то в половине десятого. Для меня это поздно.

 И наверняка ездил совсем один,  сказал Сэмюэлс.  Решил побродить в одиночестве, собраться с мыслями, так? Подготовиться к большой игре?

 Я

 Ты ездил в Кэп-Сити на своей машине или на белом микроавтобусе? Кстати, а где ты прятал микроавтобус? И как тебе удалось угнать микроавтобус с нью-йоркскими номерами? У меня есть свои соображения, но надо сначала послушать тебя. Вдруг ты их подтвердишь. Или, наоборот, опровергнешь

 Так вы будете слушать?  Невероятно, но Терри опять улыбался.  Может быть, вы боитесь услышать то, что я сейчас собираюсь сказать. Может, правильно боитесь. Вы по пояс в дерьме, мистер Сэмюэлс, и дерьмо прибывает.

 Да неужели? Тогда почему именно я выйду из этой комнаты и поеду домой, когда мы закончим допрос?

 Не кипятись,  тихо произнес Ральф.

Сэмюэлс резко повернулся к нему. Хохолок у него на макушке качнулся, но теперь в этом не было ничего смешного.

 А как же мне не кипятиться, детектив? Мы сидим в одной комнате с человеком, который изнасиловал ребенка веткой, а потом разорвал ему горло зубами, как как чертов каннибал!

Голд посмотрел прямо в камеру под потолком и сказал, обращаясь к будущим присяжным и судьям:

 Перестаньте вести себя как рассерженный капризный ребенок, господин окружной прокурор, или я прекращу этот допрос прямо сейчас.

 Я был не один,  сказал Терри,  и мне ничего не известно о белом микроавтобусе. Я ездил в Кэп-Сити с Эвереттом Раундхиллом, Билли Квэйдом и Дебби Грант. Иными словами, всей кафедрой английского языка средней школы Флинт-Сити. Моя машина была в мастерской, потому что сломался кондиционер, и мы взяли машину Эва. Он заведующий кафедрой, и у него «БМВ». Просторный салон, много места. Мы отправились от здания школы, ровно в десять утра.