Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Автомобиль медленно сползал вниз по наклонной, в сторону одного из подъездов.
В этот момент Светлана Александровна рванула сзади на себя злополучный рычаг. Машина резко дернулась и встала. Боря обернулся и увидел строгое лицо женщины, а сквозь заднее стекловысокое дерево у подъезда, в которое они лишь чудом не врезались.
«Я могу ездить, я могу управлять!» передразнил его Саша, и казалось, будто он продолжал урчать, играя в гонщика, только сейчас его урчание скорее напоминало рёв перегретого мотора. «Тоже мне, ямогучка выискался»! Боря растерянно моргал глазами, не зная, что сказать: он чуть было не стал виновником самой настоящей аварии. Вот же!
«А если бы сзади проходили дети, или бабушки, или всё равно кто?» спросила Сашина мама. Серьёзность поступка, наконец, стала ему понятной. «Я же не специально, промямлил он виновато. Я же не думал» «Так думать прежде надо! сказал Саша и отвернулся к окну. Сейчас папа мне никогда не разрешит сидеть впереди, и всё из-за твоих дурацких ямогучек». «Я я не буду больше, простите», сказал Боря и, открыв дверь машины, выскочил наружу.
Пробежав по тротуару до своего подъезда, он, запыхавшись, остановился и присел на скамейку, почувствовав себя в безопасности. Сердце сильно колотилось, и пальцы непроизвольно сжимались в маленькие кулачки. Он увидел, как появился Сашин папа, и Борька сразу пригнулся, чтобы спрятаться за невысоким кустарником, тянувшимися вдоль тротуара. Чужой папа недоуменно взглянул на свою машину, каким-то чудесным образом оказавшуюся совсем не там, где он её оставил, и расстроенное лицо Саши, который начал что-то ему объяснять, указывая в сторону, куда убежал виновник происшествия.
Мальчик пригнулся ещё ниже и уставился на свои новенькие кеды. Тут он вспомнил про заляпанную одежду, про ремонт и деда Колю. Вдруг его художества навечно засохли на стене? Что, если их уже никак нельзя оттереть, и вся проделанная работа пойдёт насмарку? Бориска поскрёб ногтем белые твёрдые капельки шпатлёвки, засохшие на коленке, и они, к его радости, быстро отскочили.
И тут рядом знакомый голос, словно отвечая на его мысли, произнёс: «Ну что, строитель, уже и водительские права получил?» Боря оглянулся и увидел деда, незаметно присевшего на другом конце скамейки.
«Да я ведь это» «А, ты ведь и в футболе успел отличиться?» Николай Кузьмич хитро прищурился. Борис вздохнул: «Так ты видел всё!» «Да уж За один час ты здорово потрудился, Бориска».
Мальчик заёрзал на месте. «Ничего у меня сегодня не получатся, деда Коля, вздохнул он. Вон ты как ловко с этой штукой!» Дедушка помолчал, затем, пересев поближе, обнял мальчика за плечи и прижал к себе: «Да ты не переживай. Я тоже не сразу шпатлевать начал». «А как?» «Сперва учился, потом работал на стройке, потом в цеху на заводемы танки для фронта делали Умение приходит с опытомэто когда ты с настоящим желанием делаешь свою работу. Любую работу. Потом и навыки приобретаешь. Без этого никак». «Как Славка?» «Это ваш футболист местный? переспросил Николай Кузьмич. Ну, по нему сразу видно, что он серьёзно спортом занимается. А там ведьработа на выносливость, на скорость, на технику владения мячом, точность паса. Это большой трудовладеть какой-то игрой, не просто так. Всё требует специальных знаний и умений. А представь, если бы это не футбольная площадка была, а, скажем, бассейн два метра глубинойты бы тоже прыгнул поплавать наперегонки?»
Эта мысль не приходила Бориске в голову. Плавать он не умел, и это, хочешь-не хочешь, а нужно было признать. «Вот лучше и не пробуй на такой глубине, пока не научишься». Внук согласился с таким разумным подходом. И спросил: «А что станется со стеной в той комнате? Ну, с которой я» «поработал?» с улыбкой закончил за него фразу дедушка. Мальчик кивнул.
«Ну, куски глиныэто так: засохнут и отвалятся. Я заново сделаю. А вот знания из головы уже не выпадут, если туда однажды попали. Для тебя сегодня день, наверно, с пользой прошёл, да?» с этими словами дед поцеловал внука в макушку, поднялся со скамейки и скрылся в тени их подъезда.
Борис ещё некоторое время посидел, выводя рифлеными подошвами причудливые знаки под ногами. Он попробовал оттереть все засохшие капли шпатлёвки со своих ладошек, и они легко отлетали, но под ними оставались белесые пятнышки, которые прочно, казалось, въелись в кожу.
Они так и не оттёрлись до конца. Но Борька догадывался, что не это главное.
Иван тогда издали наблюдал за братом. Странное дело: если бы не тот нелепый гол Борьки в собственные ворота, то их соперники не обозлились бы и не накостыляли им в ответ с десятоктак что он, Иван, тоже-таки получил тогда от товарищей по команде «на орехи». А лишь только братец сбежал из скатившихся «Жигулей», на то место, где только что стояла машина, прилетел мяч, мощно запущенный Славкой выше всяких ворот и ограждений спортплощадкитак что не известно, в общем-то, осталось ли бы целым лобовое стекло, за которым маленький Санька играл в гонщика.
Но Борька этого уже не видел и не знал, поглощенный своими недетскими думами после того разговора на лавочке с дедом Николаем.
Для Ивана же, в призме жизненной ретроспективы, ясно было одно: после того дня брат никогда уже не хвастался впустую и не брался за то, чего не мог наверняка добротно осилить.
***
С кладбища возвращались хмурые. Весенняя слякоть и бездорожье погоста не прибавляли людям шагу: все были по колено в грязи, а кто махнул лишнего ещё до поминального обеда, так и вовсе сидел задницей в холодной жиже, призывая добросердечных знакомых вызволить его из свалившегося на беду конфуза. И такие, конечно, находилисьпомогали. Чай, не за границей же.
В ту ночь к нему и заявился в первый раз Кузьмич. Дед стоял в двух метрах от его кровати, опустив вдоль тела рукикак-то и не по-людски даже. В комнате ощущалась неестественная прохлада. Иван не употреблял алкоголь после похоронникогда не употреблял, когда на душе тяжестьпоэтому пенять на пьяные галлюцинации не приходилось. Он каким-то непостижимым дремотным образом догадался о постороннем присутствии ещё до того, как резко открыл глаза во тьме и пробормотал спросонья:
Дед, ты чего без бандажа-то? Опять свалишься.
Но тот лишь молча покачал головой и растворился в полумраке комнаты. Прохладу унёс собой.
На седьмую ночь Николай Кузьмич явился снова. Теперь Иван мог его разглядеть получше: дед стоял в своём заношенном пиджаке, широких брюках с подтяжками, в старых домашних тапках на босу ногу.
А чего новое-то не одел, дед? Мы ж тебе такой костюм прикупили! И рубашка белаяА ты, гляньв пиджаке и тапках!
На этот раз Кузьмич приблизился к внукунастолько, что Иван кожей почувствовал смертельно-могильный холод и различил белесо-голубые зрачки покойника под седыми мохнатыми бровями и шевелящиеся губы. Звука, однако, никакого не доносилось. Но Иван точно был уверен, что ему сказал дед: «Ты знаешь. Ты примешь. Это твоё теперь». Вот таквсего три отрывистые фразы. И в тот момент Иван понимал, о чем говорил дед. Он даже вспомнил тут же одну из их последних встреч, перед смертью Кузьмича, на пасху, когда тот, посмеиваясь, ни с того ни с сего передал ему за столом вместо праздничного кулича ломоть черного хлеба, посыпанного солью, с этими же словами: «Принимай. Твоя доля. Твоя».
О какой доле шла тогда речь, Ивану стало очевидным значительно позднее. Но тогда он лишь усмехнулся в ответ, не став перечить деду: «Моя. Конечно, моя, дед!» И принял. С головой у Кузьмича никогда проблем не былоно, мало ли, какие там могли бродить фантазии?
На девятый день он с утра уже был на могиле, чтобы всё прибрать к поминкам, до прихода родителеймама с отцом и тётя Лиза собирались на кладбище ближе к полудню. И ещё издали почувствовал, что что-то не так, а, подойдя, ахнул: на месте земельного надгробия, которое они вдвоём с отцом накидали поверх могилы и сверху аккуратно присыпали влажным песочком и цветами меньше недели назад, зияла дыра. Иван даже сперва подумалуж не вырыл ли кто гроб ненароком? но, с опаской заглянув в могилу, обнаружил, что она просто провалилась вниз на добрые полметра. Вместе с цветами. Рядом с соседнего памятника на него с любовью глядели добрые глаза бабы Наташи