Спой мне птица лебедь белая как его я.
И я вынуждена, наконец, признать, что помидорный куст счастлив и спокоен, а янет, я не спокойна
А он давно уже спал, спали его светлые волосы, сомкнутые пшеничные ресницы, нервные губы. И узкие руки с бесконечными пальцами.
Замолчал музыкант, заснул помидорный куст, и все его листья заснули, и стебли, и жёлтые цветочки. И помидоры.
Ольга выплакала избыток печали, а потом незаметно задремала, успев напоследок подумать, что невесёлое это делословесная магия.
Всю следующую неделю она опять писала, но всякий раз, когда отвлекалась ненадолго, вспоминала про Алёшунадо же, не звонит. Ольга тогда утром осторожно расспросила: он ничего не услышал из её глупого пьяного монолога, и это было к лучшему, навязываться ему не следовало.
Разок всё-таки не удержалась, отправила эсэмэску: «Может быть, приедешь?», и через полчаса он ответил: «Я занят». Ольга пожала плечами и отложила телефон: «Самое важноеникогда не переживать из-за поступков других людей. Серьёзного беспокойства заслуживаю только я сама да Божий промысел».
Не работалось, и она нашла в компьютере саунд-трек той ночи, но музыка вызвала одно только желаниенемедленно повеситься. Правда, не за шею, а на манер соответствующей карты Таро, и так висеть, качаясь и подвывая. Концентрированная тоска голоса и текстов напоминала больной туман, который и без того не исчезал в её душе, но чаще всего дремал на дне, как большой седой пёс. От голоса он просыпался и начинал скулить.
Полезла в сеть, поискала в Гугле, нет ли чего новенького о ней; негромко хмыкнула, читая БашОрг; открыла Живой Журнал и неторопливо перелистала френдленту. Кликнула на видеоролик, мельком просмотрела десяток постов, но споткнулась о запись, в которой говорилось о гибели чьей-то кошки. Замерла на пару секунд, откинулась на спинку кресла и горько неудержимо заплакала.
Через два дня она ему позвонила: «Встретимся?»«Встретимся». «У тебя?»«Давай в кафе». «Поговорим?..»
И поговорили.
Они сошлись в ресторанчике, который завсегдатаи любили за домашнюю атмосферу, а Ольга выбрала потому, что там славно готовили парного судака. И ещё: однажды, ожидая Алёшу, она случайно взглянула вверх и наконец-то заметила, что к деревянной панели над её головой приклеена кофейная чашка с остатками гущи на стенках, пепельница, смятая салфетка и сахарок. Её отчего-то тронул хрупкий перевёрнутый мир, и с тех пор Ольга всегда старалась сесть за тот столик. И вот сегодня она снова внимательно разглядывала остатки этого параллельного ужина, потому что впервые не могла и не хотела смотреть на Алёшу.
Понимаешь, говорил он, я тут с девушкой познакомился, и у нас всё серьёзно. Она такая такая эмоциональная, чувствительная очень. Хрупкая и совсем без меня не может. Прямо с первого взгляда всё. Я подумал тебе не до меня. Туг его мобильник запел невыносимо сладким голосом, и Алёша немедленно ответил:Да, малышка, уже скоро, не волнуйся! Переживает, объяснил, повесив трубку. Короче, ты поняла.
Ага. Хотела сказать, что уезжаю на пару месяцев. Ты, как я посмотрю, тут скучать не будешь. Ну, мне пора. Она порылась в карманах и положила под блюдце деньги за свой чай, встала, легко поцеловала Алёшу в мягкую прядь на виске и пошла к выходу. Напоследок оглянуласьне на него, на потолочный натюрморт. Жаль, но какое- то время она не сможет сюда приходить.
«И особенно жаль судака».
Дома немедленно бросилась к компьютеру и написала письмо.
Ответ пришел очёнь быстро:
На Ваше счастье, у нас еще осталось одно место. Выезд 28 августа, сообщите адрес и паспортные данные, курьер завтра доставит билет. До встречи, Елизавета.
Почти сразу же ожил домашний телефон. Ольга не хотела снимать трубкуэтот номер знали два или три близких человека, остальные звонящие были рекламными агентами, роботами или просто путали цифры. Но ради этих двоих или троих она всегда отвечала.
Оленька, всё хорошо?
Да, мама. А у тебя?
Тоже, я на всякий случай.
И правильно, сама собиралась.
Мама давно избавилась от привычки впустую проверять, как дела, предпочитала думать, что «нет новостейхорошие новости». Беспокойство за ребёнкане повод беспокоить ребёнка, так она говорила. Но сегодня всё-таки решилась.
Всё хорошо, мама, появилась возможность пару месяцев поучиться на писательских курсах, так я и съезжу, поучусь.
Ну и славно, береги себя.
Слёзы, которые Ольга от самого кафе бережно несла домой, стараясь не расплескать по дороге, отступили, и, пользуясь этим, она сама решила позвонить:
Марин, он меня бросил.
Кто?
Этот, который читать не умеет. И ты не поверишь
Ну?.. Ты ревёшь там?
Нет пока. Он нашёл, она делала паузы, сосредоточенно сдерживая истерику, которая поднималась к горлу после каждого слова, себе девушку. Эмоциональную и чувствительную.
Ожидаемо.
Почему? Сам говорил, что я пишу бабское, сопли. А теперь.
Совсем, что ли, разницы не видишь? Ну пох ему, что ты там писала, за то и понравился. Но не пох, что ты чувствовала. И кто в этот раз попутал автора и текст, а? Раз твои герои такие, тебе самой уже и чувствовать не надо?
Я чувствовала!
Ты не выражала! Он мысли читать должен был?
Я думала, ему это на фиг не надо.
Это им всем надо, Оль. Эмоциисамый дорогой товар. Ты ему не дала, а она дала.
Так я щас дам, позвоню и дам, мало не покажется.
Поздно, он решит, что это манипуляция.
И чего теперь?
Или ничего, или подожди.
Да, кстати, у меня тут командировка типа творческая на пару месяцев.
Ну и хорошо, и нормально. Это самое лучшее. Вернёшьсяпоглядишь.
Они попрощались, и Ольга смогла, наконец, выпустить свою отложенную истерику, как освобождают кошку, напуганную долгой поездкой в метро, из переноски: открывают решёткувот и всё, иди, можно.
Дама А одобрительно кивнула:Отлично сработано. И ваша ученица неплохо справилась.
Она была довольна настолько, что позволила себе нарушить правила секретности и заговорила о внутреннем деле Ордена на жилом уровне, где теоретически их могли услышать кандидатки и стажёрки. Но наблюдать муки клаустрофоба не очень-то приятно, особенно если хочешь поощрить сестру, а не наказать. Дама В поняла и оценила любезность:
О да, она применила обычные методы, и они не подвели. Я могу её отозвать?
Она должна проследить за девушкой до поезда, а потом отправиться в аэропорт, прилететь ближайшим рейсом и приступать к своим обычным обязанностям. А новенькой приготовьте «детскую». Материалы по ней я собрала давным-давно.
Мы так заинтересованы в этой девушке?
Пожалуй. Но следует провести ряд тестов, чтобы убедиться в её соответствии нашим целям.
Глава 2
Вильгельм замечает, что инкубы являются чаще всего женщинам и девушкам, обладающим красивыми волосами. Это происходит потому, что такие женщины больше заняты тщетой заботы о своих волосах.
А как она ходит и себя держит? Этосуета сует. Не найдётся ни одного мужчины, который так старался бы угодить Господу, как старается женщинабудь она не совсем уродомпонравиться мужчине. Примером тому может служить Пелагея, ходившая разряженной по Антиохии. Когда её увидел святой отец по имени Ноний, он начал плакать и сказал своим спутникам, что он за всю свою жизнь не выказывал такого усердия служить Богу, какое показывает Пелагея, чтобы понравиться мужчинам.
Она сошла с поезда в предрассветные сумерки, но на перроне кипела и булькала круглосуточная жизнь: встречающие бежали к нужным вагонам и замирали у дверей с несколько преувеличенной радостью на лицах, а приезжающие вываливались к ним с высокой подножки и выглядели немного добычей. Те, кого никто не встретил, некоторое время вертели головами в поисках перехода, а потом решительно волокли багаж к лестнице. Приливную волну народа рассекали постоянные обитатели платформы: бабушки с картонками «квартира», похожие на разбойников носильщики с тележками, дядьки положительного вида в чистейших светлых теннисках, бормочущие «такси-такси-такси». От себя-дневных они отличались немного механической целеустремлённостью: брели сквозь встречный поток, адресуя свои предложения куда-то в пространство, поверх голов, в серое безоблачное небо, к темнеющим на горизонте горам и не вставшему, но уже явно проснувшемуся солнцу.