Всего за 149 руб. Купить полную версию
От этих мыслей во мне поднимает рыло какаято поросячья, животная злость. Не зная, как вытащить её из себя, из моего же нутра, я деревянным шагом иду прочь от дома. Странной процессией, с доисторическим камнем наперевес за мной топают Три Ко.
Квест окончен, сын мой? спрашивает Валентин.
Перед внутренним взором мелькает картинка: Диана в лососёвой форме показывает Fuck.
Нет, отвечаю я. Оглядываюсь на спящий дом Вероники Игоревны и повторяю: Нет!
Хочешь, чтобы тебе ещё ктото угрожал?
Диана бесцветным голосом говорит мне в ухо: «Иди на хер».
Тихо.
Иди на хер.
Иди на хер.
Прости?
Валь, блин! Я понимаю, что он не отстанет и фальшиво улыбаюсь. Ты думаешь, я хочу ей помочь. Правильно? Ну, так мне фиолетово на все эти долги и угрозы. Я хочу её лично, глядя в глаза, послать.
Сон восьмой. Изнанка
Мой палец утыкается в плексиглас, под которым прячется расписание, и с мерзким скрипом движется влево. Вуаля, 10 «Б» Дианы. В первую тройку её пыток затесались география (каб. 25), МХК (каб. 31) и тададам ОБЖ (каб. 12). Уникальные экземпляры в коллекции дисциплин, которые вызывают рвотные позывы и желание посетить логопеда. Боже правый, какая разница, на что ориентируется мировая чёрная металлургия или чем иконопись Рублёва отличается от любой другой иконописи?
КАК это пригодится в жизни???
Ладно, кабинет географии. Здесь окна дребезжат от ветра, а на фоне штормового неба вырисовывается пара милахвысокая и низкая. Им явно не до чёрной металлургии: пока остальной класс проходит диспансеризацию, эта парочка репетирует чтото околотеатральностихотворное на немецком языке. Дылда, сияя макияжем панкпринцессы, уверяет, будто Диана на уроках 10 «Б» не появлялась с неделю; лохматая коротышка молча строит мне глазки.
Улыбайся им. Улыбайся!
Я вежливо благодарю актрис и под лязг немецких стихов топаю на общагу.
Сей предмет ведёт Богиня, которая:
а) чудо как похожа на лепрекона (за оригиналом отсылаю вас к одноимённому фильму ужасов 1993 года);
б) фонтанирует перлами;
в) даёт странные докладытипа: «Польза и вред мастурбации» (это писал Валентин, если вдруг).
Говоря о перлах, я не преувеличил: Богиня несёт такую хрень, что Валентин в «Почтампе» создал отдельную страничку. Заходите, там полно мемов, видюх и фразочек в духе: «Жвачкаэто доминанта, которая идёт в мозг».
Вот и сейчас, подходя к двери, я слышу, как голос Богини монотонно зачитывает:
«обожает роскошь, у них плохие манеры и нет никакого уважения к авторитетам, они высказывают неуважение к старшим, слоняются без дела и постоянно сплетничают». Я вынуждена это читать, не надо на меня так смотреть. «Они всё время спорят с родителями, они постоянноБогиня прерывается на секунду, когда я заглядываю в кабинет, и тут же продолжает: они постоянно вмешиваются в разговоры и привлекают к себе внимание»
Симонова хихикает. Богиня непонимающе оглядывается и, ведя указательным пальцем по бумаге, заканчивает цитату:
«Они прожорливы и тиранят учителей». Кто нам скажет, про кого это?
Да про Артура! предлагает Валентин, и по рядам пробегает смех.
Я с трудом прячу улыбку и демонстративно хлопаю Валентину.
Это была фраза о молодёжи. Богиня слюнявит палец, перелистывает страницу учебника, прочищает горло. Понимаете? О молодёжи. Кто может рассказать, чью фразу я цитировала?
Сократ? предлагает Олеся.
Домкрат, шепчет Коваль.
Из противоположных концов класса сыплются варианты:
Ленин!
Бальзак!
Пётр Первый?
Папаня мой, снова шутит Коваль.
Олеся хрюкает.
Сорян. Можно? спрашиваю я, когда изображать фонарный столб надоедает. Нельзя?
Учитывая количество бреда на общаге, я не шибко расстроюсь, если меня выгонят за стотысячное опоздание.
Наверное.
Не знаю.
Богиня бросает взгляд поверх очков и тоном мудрого старца вопрошает:
Ну, вечно опаздывающий, кого я процитировала?
Эээ
Ты ещё сам не знаешь, но скажешьпоймёшь.
Я чувствую, что мои брови ползут вверх.
Вы процитировали когото, кто определяет качество человека по возрасту. Что недалеко ушло от определения качества человека по цвету кожу и национальности, то есть от газовых камер, воплей «зиг хайль» и расовой сегрегации.
Валентин падает лицом на парту.
Трибуну Арсеньеву! предлагает Симонова.
Мисерва вторит:
Дайте две!
Тютютю, Богиня победно оглядывает класс и с хитрецой сообщает:
Это сказал Аристотель! Напишите большими буквами в тетрадях: ЭТО СКАЗАЛ АРИСТОТЕЛЬ.
Ариспопель, шепчет Коваль.
Олеся отмахивается от него и спрашивает Богиню:
Простите, Александра Александровна, откуда у вас информация, что это сказал Аристотель?
Я знаю всё, везде. И небрежным взмахом руки Богиня отметает любые возражения.
Так и не дождавшись разрешения войти, я топаю к своей парте. Дверные петли душераздирающе скрипят, по окнам ударяют порывы ветра. Кланяются берёзы, и по улице проносится вихрь.
Я бухаюсь за парту, где корявая надпись заверяет меня, что «любовьэто роза в куче навоза». На соседнем стуле вздрагивает Сырок: бормочет под нос «млымбрлм» и тут же опять засыпает.
Подняв рюкзак, я вытряхиваю содержимое из зубастой пасти. На столешницу шлёпается тетрадкаскоросшиватель с танком Т34, следом падаетцокает трёхцветная ручка.
Прекрасно. НиндзяАртур готов.
Вроде Вы смотрели киношку, где герой предлагал запихнуть жизнь в рюкзак и так пройтись? Подумайте: в нём бы лежали не только все ваши штаны, труселя и футболки, но и друзья, близкие; воспоминания. Далеко бы вы дошли с таким грузом?
Не то чтобы мой рюкзак сильно отличался бы от вашего (кроме зубастой мордымой бы закусал ваш до смерти, хехе), но чтото есть в этом прекрасноекогда вокруг лишь необходимый минимум.
Ну подумайте сами: мы каждый день выбрасываем разнокалиберное барахлоиз рюкзаков, карманов и шкафов, из мусорок и холодильниковно всё равно непреодолимо тонем. Тонем в вещах, тонем в мысляхувязаем, будто в болоте, и покупаем, и выбрасываем, и добавляем новых «друзей», и ищем новые впечатления, и снова покупаемвыбрасываемдобавляем, не замечая, как спирает грудь от диванов, пустяковых эмоций и бессмысленных контактов, когда действительно нужные вещи и нужных людей можно перечесть по пальцам.
Зачем?
Зачем мне тетради, которые я всё равно испишу и выброшу?
Зачем учу ненужные никому предметы?
Зачем десять лет, как отбывая срок, хожу в гимназию?
Зачем дружу с Валентином, Ковалём и Олесей?
Нет ответа.
Бубнёж Богини о том, как ЖанЖак Руссо делил возраст молодёжи на пять периодов, звучит издёвкой. Дабы отвлечься, я глазею по сторонам, и кабинет литературы, где проходит общага, в очередной раз напоминает мне жутковатую усыпальницу. Все эти старые книги со сладким запахом, все эти чёрнобелые портреты литераторов, что плохоплохо кончили.
Вот Пушкинего застрелили. Вот Лермонтовего тоже застрелили.
Вот Гогольего похоронили заживо. Вот Маяковский, онприятная неожиданность! застрелился сам, а рядом Есенин, который сам повесился.
Хорошая, блин, компания.
В поясницу мне утыкается ручка. От неожиданности я вздрагиваю и сажусь прямо. Сзади доносится тихий голос Валентина:
Сын мой! Говорил со следователем про Мадам Кюри?
Внутри расплёскивается такое раздражение, даже гнев, что делается не по себе. Мало приятного, если тебя долбят ручкой, но это Валентин, а не чёртте кто.
Успокойся.
Успокойся!
Усилием воли я загоняю эмоции в дальний чулан разума и шепчу, чуть повернув голову:
Ага, он перебил меня на втором слове и спросил, знаю ли я, что у меня кариес. Я сказал, теперь знаю.
Прости?
Он спросил, знаю ли я, что у ме
Ты нам это не рассказывай, Арсеньев, мы тут женщины! раздаётся голос Богини. И ручкойто, ручкойтозачем? Щёлкает и щёлкает. Щёлкает и щёлкает.
Класс гогочет. Я удерживаю большой палец от очередного щелчка и со стуком бросаю ручку на парту. Сырок вздрагивает и осоловело оглядывается. Данного индивида на самом деле зовут Каменевым Кириллом. Он почти ни с кем не разговаривает и каждый божий день обгладывает полиэтиленовые пакеты с размазанными по стенкам глазированными сырками. Нет, я понимаю, что его мама или папа заботятся, собирая ребёнку обед. И Вероника Игоревна тоже так делала, когда жила с нами, ноГОСПОДИ БОЖЕнельзя же жрать эту дрянь постоянно?!