Откуда у вас такая уверенность? задал вопрос Декер. И общались ли вы с ней этим утром?
Общаться не общалась. Если она сейчас дома, то наружу не выходила; по крайней мере, я не видела. Обычно по утрам она прогуливается. А я пью кофе на веранде. Я ей машу рукой, она мне в ответ. Думаю, что этот приезд полиции изрядно все подпортил.
Значит, вы не видели, как она сегодня утром возвращалась из полицейского участка? спросил Декер.
Нет. Наверное, я готовила на кухне завтрак или возилась на заднем дворе. Мне нравится упражняться с клюшечкой. Старики моего возраста бьют клюшкой медленно, осторожно. Перелом шейки бедра нам не нужен.
Значит, вчера вечером? вернула ее к теме Джеймисон.
В четверть девятого, повторила бабуля, недоверчиво глядя на Декера. Она волонтер в приюте для бездомных. И всегда приезжает примерно в это время. Почему я так говорю? Да потому, что уже пятнадцать минут как закончилась телевикторина. Я досмотрела до самого финала. Последний ответ был «Гарри Трумэн». Трумэна я помню. Черт возьми, я же голосовала за него! А все три конкурсанта ошиблись. Молодежь! Всем не больше тридцати. Что они могут знать о Гарри Трумэне? Мне б того выигрыша хватило на поездку куда-нибудь.
Значит, вы видели, как она возвращалась вечером домой? А снова она не отлучалась? Вы бы увидели, если б она это сделала?
Если и уезжала, то не на своей машине, прикинула Агата Бэйтс. Когда она ее заводит, это как взрыв бомбы. У нее старая «Хонда». Глушитель, зараза, тарахтит как пулемет. Я уж говорила ей, чтоб она его починила. Каждый раз, как начинает грохотать, я чуть струйку не пускаю. Слух у меня до сих пор отменный. Слышу почти все, и уж особенно ту адскую машину.
Но она могла исчезнуть и по-другому. Что, если пешком или на такси?
Так я ж сижу на веранде, за кроссвордом или книжкой, примерно до половины одиннадцатого. Если б она уходила, я бы заметила. А после этого я пошла в дом. К одиннадцати я обычно уже укладываюсь.
Ну хорошо. Для ясности: по крайней мере до половины одиннадцатого дом она не покидала, подытожил Декер. И вы не слышали, чтобы она заводила машину, по крайней мере до тех пор, пока не легли спать, то есть в пределах одиннадцати?
Кажется, я так и сказала. Не слишком ли вы туго соображаете?
Хорошо, хорошо, поторопилась сказать Джеймисон. Миссис Бэйтс, разговор с вами был очень полезен.
Что ж, рада быть полезной для общества. Бабулька уставила в Декера палец и вполголоса ей сказала:Мне кажется, ФБР надо быть тщательней в выборе консультантов. А вы, милочка, молодец. Приятно видеть девчушку в форме.
Спасибо, деликатно кивнула Джеймисон, пряча улыбку.
От дома Бэйтс они вернулись на улицу.
Если бы Ричардс пошла пешком, то до «Резиденс Инн» она бы по времени подошла как раз к тому моменту, как было совершено убийство. А уж если б на такси, так еще и с запасом.
Если на такси, мы можем найти об этом запись. У них, интересно, здесь «Убер» есть?
Вряд ли.
Они позвонили еще в два дома, но там никто не ответил.
Вся наша логика строится на том, что Сьюзан Ричардс мы по-прежнему считаем подозреваемой, заметил Декер.
А сам ты действительно считаешь, что она могла это сделать?
Мотив у нее самый прямой, хотя на этом пути множество препятствий. Начать с того, откуда ей было знать, что он снова в городе.
У тебя нет мысли, что Хокинс сам пошел бы к ней?
Откуда он мог хотя бы знать, где она живет? Ланкастер ему ничего не сказала, это я знаю точно. А если в тех убийствах он невиновен, то незачем было и ходить извиняться.
Вообще нагуглить чей-то адрес можно без проблем, рассудила Джеймисон. Хотя он только что вышел из тюрьмы и был смертельно болен. Честно сказать, не могу представить его в обнимку с компом и интернетом. А уж тем более чтобы активно ими пользовался.
Но он мог пытаться что-нибудь у нее разузнать, особенно если думал, что за содеянным стоит она.
Декер покачал головой.
Нет. Хокинс по суду знал, что у нее твердое алиби. Он сделал паузу и задумчиво добавил:Теоретически она могла кого-нибудь нанять вместо себя, но никаких доказательств этому нет. И тут мы неизбежно возвращаемся к проблеме мотива. При муже она могла оставаться дома и спокойно растить детей. Вторично замуж она так и не вышла, не было на подхвате и бойфренда. На убийстве членов своей семьи она не разжилась. Так что не вижу смысла. И убивать своих собственных детей она явно не собиралась.
Соглашусь, кивнула Джеймисон. Есть, пожалуй, один человек, разговор с которым может что-нибудь приоткрыть.
И кто он?
Кен Фингер.
Кен Фингер? Каким он здесь боком?
Он был общественным защитником Хокинса.
Он еще на плаву?
Вот и узнаем.
Глава 8
Кен Фингер действительно был на плаву.
Декер наконец дозвонился до Ланкастер, и они договорились встретиться в офисе Фингера, что в квартале от центрального здания суда.
Секретарша Кристин Берлин, женщина за сорок, встретила троицу визитеров суровым взором.
Мистер Фингер сейчас крайне занят, объявила она при виде нежданных гостей.
Ланкастер протянула удостоверение:
Я думаю, Кен сориентируется, кого к себе пускать.
Берлин разглядывала пластиковый бейдж нарочито долго и придирчиво.
Да ладно вам, Кристин, с ноткой раздражения сказала Ланкастер. Вы как будто не знаете, кто я. У вас дети ходят в одну школу с моей Сэнди. А Декера вы тоже знаете, по работе с Кеном.
На работе, детектив Ланкастер, я стремлюсь поддерживать сугубо деловую атмосферу.
Всецело с этим согласен, одобрил Декер. Так где Кен?
Берлин кольнула его взглядом.
Я слышала, вы на несколько дней вернулись в город, сказала она. Вы все еще работаете в ФБР?
Декер кивнул, и она перекочевала взглядом на Джеймисон.
Вас я тоже помню. Вы, кажется, консультант Бюро?
Уже нет. Спецагент, поправила Джеймисон.
Какая странная метаморфоза: из журналистки в агенты ФБР.
Не такая уж и странная, парировала Джеймисон.
Это почему?
Агент ФБР стремится открыть правду и добиться, чтоб виновные получили по заслугам. Журналист копает, чтобы ее отрыть и привлечь внимание общественности. И в результате, хоть и не всегда, это приводит к наказанию виновных.
Хм! Берлин скептически усмехнулась. В этом что-то есть.
Где, собственно, Кен? нетерпеливо спросил Декер. Мы здесь теряем драгоценные минуты.
Берлин насупилась:
Лично в вас, я вижу, перемен не произошло никаких.
Она подняла трубку коммутатора и сделала звонок.
Через несколько минут в ее сопровождении они прошли в кабинет Фингерапросторный, с большими окнами. Письменный стол из темного дерева, столешница с кожаным покрытием, занятая бумагами, грудами справочников и скоросшивателями с ходатайствами. На большой книжной полке громоздились фолианты по юриспруденции и пронумерованные красные папки. Вокруг стола располагались стулья. У одной из стен журнальный столик с двумя большими стеклянными банками «M amp;Ms». Кен Фингер восседал у себя за столом.
Когда он защищал Хокинса в деле по убийству, за которое тому грозила смертная казнь, ему было не больше тридцати. Очевидно, другого энтузиаста, готового отстаивать обвиняемого в изуверском убийстве четверых (из них двое дети), в суде не нашлось.
Сейчас Фингеру было за сорок, и он специализировался на защите тех, кто в этом нуждался. А в Берлингтонетипичном городке средней рукив его услугах нуждались весьма многие. Аккуратные каштановые волосы Фингера, как и ухоженную бородку, уже серебрила проседь. Брюки со стрелками держались на ярко-красных подтяжках, подчеркивающих белый фон французской сорочки. На жилистой шее висела ослабленная «бабочка» в полоску. Между подтяжками тыквой торчало брюшко.
Кен Фингер встал и поприветствовал гостей, жестом приглашая в зону отдыха вокруг журнального столика.
Кажется, я знаю, зачем вы здесь, сказал он, когда Берлин, выходя, прикрыла за собой дверь.
Очень может быть, кивнула Ланкастер.
Как твои дела, чертяка Декер? бойко спросил Фингер.
Да ничего, ответил тот, усаживаясь. Значит, ты уже в курсе?