Берестов вопрошающе взглянул на Высика.
Сам посуди,продолжил Высик.У этих деревенских старух на уровне безусловного рефлекса проходит, что постояльцу надо стелить чистое белье. Первое правило уважения к гостю, устоявшееся веками. И вдруг это непрекословное правило нарушено. Да, ему могли выделить комплект казенного белья, если своего под рукой не было. Но несвежее белье ему могли выделить только в одном случае,Высик в упор поглядел на Берестова и проговорил медленно и раздельно:если старуха заранее знала, что Деревянкин будет убит, и решила, что не имеет смысла проделывать работу два раза: стирать заново чистое белье, которое через два три часа вновь окажется испоганенным во время убийства. Прокололась бабушка со своим излишним здравомыслием, ясно тебе?
Угу.Берестов понял.И что нам теперь делать с этой бабушкой?
Мне сейчас надо отъехать в райцентр. А ты возьмись за нее. Я ее сюда доставил со всем почетом, как важную свидетельницу, которую надо охранять, чтобы с ней, не дай Бог, ничего не случилось. А ты ничего этого не знаешь. Сидит задержанная старухаи сидит. Возьми ее в оборот, пошуми на нее, если надо. Проведи обыск у нее в доме. Потом, когда я вернусь, я малость ее приласкаю. Если устоит перед твоими допросами, то, может, еще в чем проколется, когда начнет плакаться мне на дурное обращение.
Понял. Известная раскладка. Злой-добрый, попеременно.
Именно. Знаешь, как в старину неподъемный камень с дороги убирали? Поливали попеременно то ледяной водой, то кипятком, пока он не треснет. Вот давай и устроим такое нашему камешку. Думаю, долго старуха не продержится.
Я уж постараюсь,заверил Берестов.А зачем вам в райцентр?
Выяснить кое-что.
Высик решил даже Берестову не рассказывать о встрече с братом Петра Егорова, соблюдая данное слово. Кроме того, Берестову было лучше и безопаснее не знать о некоторых догадках, поневоле напрашивавшихся из этого разговора. Эту часть расследования Высик должен был взять на себя.
По дороге в райцентр Высик продумывал, как ему построй беседу с опером. Можно было, конечно, поквитаться с ним за все хорошее и утереть ему носкарты были у Высика на руках. Но оперыони народ злопамятный, а преимущество Высика было преходящим. Нет, лучше не портить с ним отношений, поговорить вежливенько и скромненько, хотя и не отступая от сути. Если что, дать ему шанс приписать себе все заслуги по разоблачению непотребного элемента. Ни в чем существенном не уступая ему, разумеется.
С тем Высик и побрел по улицам райцентра, мимо площади, от которой начинался широкий спуск. Над спуском, где асфальт почему-то не приживался и сходил проплешинами, обнажая вековечный панцирь брусчатки, владычествовала огромная храмина темно-красного, местами выцветшего кирпичаразмеров столь колоссальных, что Высик всякий раз диву давался, зачем и откуда взялось здесь такое сооружение. Храмина давно лишилась купола, а там, где безглавая башня соединялась со скатом крыши, росло ветвистое деревошутка ветра, играющего с семяносным пухом тополей, да и семячко оказалось жизнелюбиво. Тут и там, особенно на широких выступах карнизов темных окон со сгнившими переплетами и выбитыми стеклами, росла трава. Применения этой громадине так и не нашлось. Только у ее основания приютилась скособоченная керосинная лавка, да придел, непосредственно примыкавший к лавке, был занят складом. Все вместе производило почти угнетающее впечатление, казалось несоразмерным куском иного мира, непонятно как вторгшимся в наше пространство. Эти заброшенные руины, подминавшие под себя городок, порой преследовали в снах Высика, и тогда вокруг них витали причудливые образы.
Почти у самого конца спуска находился двухэтажный особнякцель путешествия Высика. Этот особняк до сих пор сохранял некую барственность отношения к окружающему, несмотря на потрепанность и на въевшийся в него унылый дух канцелярщины, стремившийся привести старый дом к общему знаменателю с нынешней жизнью. Его высокомерие начали обуздывать с первых дней великих перемен, когда первый комиссар или представитель губчека, навеки марая наборный паркет сапожищами и калеча поверхность стола вишневого дерева горячим пеплом папирос, сидел посреди разгромленной бальной залы и с неумелым старанием стукал одним пальцем по клавишам «ремингтона» или «ундервуда», от имени новой власти карая и надзирая в письменном виде. Но дом упрямилсяи, в зависимости от настроения, он напоминал Высику то короля в изгнании, потерявшего все, кроме чести, то сумасшедшего, разукрасившего свои ветхие обноски золотой бумагой и блестящими побрякушками и на полном серьезе принимающего насмешливый почет, оказываемый санитарами ему, императору обеих Индий.
Возле дома стояло несколько неприметных фургонов, «черных марусь» и лендлизовский «додж», на котором оперуполномоченный разъезжал по району.
Ну?осведомился опер, когда Высик вошел в его кабинет.Выкладывай, в чем дело. Ты ведь по пустякам надоедать не станешь
Дело и впрямь серьезное.Высик помедлил, как бы не решаясь сообщать дурные новости.У меня Да, у меня есть очень веские основания считать, что один из ваших тайных информаторовдвурушник, сотрудничающий с опасной бандой.
Кого ты имеешь в виду?нахмурился опер.
Веру Акулову.
УгуОпер пристально посмотрел на Высика.Почему ты решил, что она из наших сотрудников?
Можно сказать, сама созналась,сказал Высик.
Ты с ней говорил?
Нет. Я проанализировал некоторые ее поступки. Понимаю, никому не положено знать, что Акуловасексот, даже мне, но если уж это наружу лезет
Опер, помрачнев, размышлял.
Допустим, ты прав,проговорил он наконец.И что с того?
Помните тех троих из Харькова, за убийство которых в итоге привлекли Петра Егорова?
При чем тут они?
При том, что находились на постое у Акуловой. Поэтому и не могли найти их следов пребывания в округе. И вот что получается. Если она доложила вам, как положено, что пустила на постой такую-то троицу, а вы решили придержать эту информацию по веским причинам, то это одно. Если же она просто ничего вам не сообщилаэто совсем другое
Погоди. Откуда ты знаешь, что они останавливались у Акуловой?
Догадка. Но опирающаяся на достаточно весомые факты. Сейчас у нее проживает женщина, любовница ее близкого родственника, связанная с тремя погибшими. Эта женщинаМария Плюнькинанаходится в розыске. Как и ее любовник, племянник Акуловой, Свиридов Алексейтот, по чьей воле убитую троицу занесло в наши края. Об этом вам тоже неизвестно?
Опер задумался.
Хочешь сказать, она ведет двойную игру?
И уже давно,подтвердил Высик.
Погоди! А откуда ты знаешь про эту Марию Плюнькину? Ты ее видел?
Личнонет. Но, опять-таки, шила в мешке не утаишь. Кроме того, в наших краях объявился курьер Свиридова, посланный им на розыски Плюнькиной. Заявил, что, не найдя Плюнькину, решил завернуть в родные места, отказавшись от поисков. Но это неправда. Если бы он не знал, что ее надо искать здесь, он бы к нам не заехал. А прибежище Плюнькина могла найти только в одном местеу Акуловой.
Зачем он ее искал?
Точно я этого не знаю. Он должен был передать Плюнькиной всего два слова: «С онкологией плохо». Если бы мы знали, что означают эти слова, по всей видимости, очень важные, то и многое другое стало бы нам понятно. Например, почему Плюнькина срочно сорвалась из Архангельска и почему она двигалась по определенному маршруту.
Это все?
Нет. Сегодня ночью этот курьер, Деревянкин, был убит. И, надо полагать, Акуловой и Плюнькиной тоже угрожает опасность.
Рассказывай подробней,потребовал опер, сразу посуровев.
Высик рассказал ему, как задержали Деревянкина, как Деревянкин согласился сотрудничать с милицией («Он, конечно, подумывал нас обмануть и встретиться с Плюнькиной втайне от нас,предположил Высик,но это у него не прошло бы.»), как сегодня утром Деревянкина обнаружили мертвым и как он, Высик, задержал старуху-прачку, выделившую Деревянкину несвежую простыню. Рассказал он и о новых фактах, заставляющих предположить, что Нилова и Акулова находились в разных лагерях, что убийство Ниловой было сведением давних счетов со стороны Свиридова, и что Акулова знала о готовящемся убийстве.