Ю. Несбё - Королевство стр 9.

Карл даже не потрудился притвориться, будто верит моей болтовне. Пайщики или нетни один банк не даст кредит на покупку автозаправки с таким безнадежным будущим, какое нас ждет.

 Значит, ты в деле, Рой. А деньги на покупку заправки ты получишь до того, как мы вообще начнем строить отель.

Я уставился на него:

 Это еще что за херня?

 Общество с неограниченной имущественной ответственностью должно приобрести землю, на которой будет построен отель. А кто, по-твоему, владеет этой землей?

 Ты и я,  ответил я,  и что с того? С продажи голой скалы особо не разбогатеешь.

 Смотря кто будет назначать цену,  не согласился Карл.

В практичности и логике мне не откажешь, но, вынужден признать, доходило до меня несколько секунд.

То есть

 То есть проект принадлежит мне, именно мне. Это означает, что статьи бюджета тоже определяю я. О чем я и сообщу на собрании инвесторов. Разумеется, завышать цену я не стану, но предлагаю запросить двадцать миллионов.

 Двадцать миллионов!  Я недоверчиво обвел рукой жалкие кустики вокруг.  Вот за это?

 В любом случае это довольно мало, если сравнить с общим капиталом в четыреста миллионов, так что стоимость земли можно разделить и включить в другие статьи бюджета. Одна статьядорога и придорожная зона, другаяпарковочная площадка, третьянепосредственно участок под строительство

 А если кто-нибудь спросит про стоимость одного мола?

 Спросятответим, мы же не бандиты.

 И кто же мы  Я осекся. Мы? Как ему удалось втянуть меня в это? Хотя ладно, потом разберемся.  И кто же мы тогда?

 Мы деловые люди, занимающиеся серьезным делом.

 Серьезным делом? Местные в подобных делах ничего не смыслят, Карл.

 Хочешь сказать, что тут сплошь легковерные простачки? Да-да, мы-то знаем, ведь мы тоже местные,  он сплюнул,  как в тот раз, когда папа купил «кадиллак». Народ тогда разволновался.  Карл криво улыбнулся.  Благодаря этому проекту цены на землю здесь взлетят до небес, Рой. А когда вложимся в отель, перейдем ко второму этапу. Горнолыжный склон, дачи и апартаменты. Вот где настоящая прибыль. Поэтому с какой стати нам продавать дешево, если мы знаем, что вскоре цены тут до небес взлетят? Мы сами об этом и позаботимся. Рой, мы никого не обманываемпросто вовсе не обязательно болтать, что братья Опгард первые миллионы прикарманили. Так что,  он посмотрел на меня,  нужны тебе деньги на заправку или нет?

Я задумался.

 Я пойду отолью, а ты решай пока,  сказал Карл.

Он развернулся и двинулся к валуну на вершине горывидать, думал, что с другой стороны его ветер не достанет.

Значит, Карл считает, что за время, которое ему нужно, чтобы отлить, я должен решить, хочу ли продать имущество, находившееся в собственности нашей семьи на протяжении четырех поколений? По цене, которая при других обстоятельствах считалась бы грабительской. Чего тут думать-то? Класть я хотел на поколения, по крайней мере на моих предков-то уж точно. Эта земля не плодородная и никакой ценности не имеетни фактической, ни еще какой, разве что тут вдруг найдут месторождения каких-нибудь редких металлов. И если Карл прав и миллионы, которые мы можем получить,  это только верхушка кулича, который со временем укусят все наши деревенские, то мне в самый раз. Двадцать миллионов. Десять мне. За десять миллионов шикарную заправку можно отхватить. Высшего уровня, в отличном месте и без долгов. С полностью автоматизированной мойкой. И отдельной зоной для кафе.

 Рой?

Я обернулся. Из-за ветра я не слышал, как сзади подошла Шеннон. Она смотрела на меня.

 Она, похоже, заболела,  сказала Шеннон.

На секунду я решил было, что она о себе говорит: такой она казалась замерзшей и нахохлившейся, большие карие глаза выглядывали из-под старой вязаной шапкиэту шапку я еще мальчишкой носил. Но потом я заметил, что она держит что-то в руке. Она подошла поближе.

На ладони у нее лежала маленькая птичка. Черная шапочка на белой голове, светло-коричневое горлышко. Оперение неяркое, значит, скорее всего, самец. И похоже, не жилец.

 Хрустан,  сказал я.  Ты на гнездо наступила?

 На гнездо? Нет!

 Я спросил потому, что, когда кто-то подходит к гнезду, он не улетает. Он позволяет на себя наступить, но с яиц не поднимается.

 Он?

 Да, на яйцах сидит самец, и он же птенцов выкармливает,  я погладил птицу пальцем по груди и почувствовал быстрое сердцебиение,  притворяется мертвым. Отвлекает внимание от яиц.

Шеннон огляделась:

 Где они? И где самка?

 Самка мутит с другим самцом.

 Мутит?

 Спаривается. Занимается сексом.

 А-а  Она, похоже, заподозрила, что я над ней подшучиваю.

 Это называется «полиандрия»,  сказал я. А так как она мне, похоже, по-прежнему не верила, добавил:  Редко, но встречается.

 Самец, жертвующий собой ради детей, поддерживающий семью, когда мать неверна ему,  она погладила птичку пальцем,  и правда редко.

 Вообще-то, полиандрия не это означает,  сказал я,  это

 форма супружества, позволяющая одной женщине иметь нескольких мужей,  договорила она за меня.

 А-а,  протянул я.

 Да. Встречается в разных странах, но особенно распространена в Индии и на Тибете.

 Надо же. А  Я чуть не спросил, откуда она об этом знает, но передумал и вместо этого поинтересовался:  А зачем им это?

 Обычно братья женятся на одной женщине, чтобы не делить фамильную усадьбу.

 Этого я не знал.

Она чуть склонила голову:

 Ты, наверное, о птицах знаешь больше, чем о людях?

Я не ответил. Тогда она рассмеялась и подбросила птицу высоко в воздух. Хрустан расправил крылья и полетел прочь. Мы провожали его взглядом, пока я краем глаза не заметил какое-то движение внизу, на земле, и решил сперва, что это змея. Я обернулся и увидел, как по камням к нам ползет темная извилистая полоска. Подняв глаза, я увидел на вершине Карлаон напоминал статую Христа в Рио, только писающую. Я отступил и кашлянул, а Шеннон, увидев ручеек мочи, последовала моему примеру. Ручеек зажурчал дальше вниз, к деревне.

 Если мы продадим эту землю за двадцать миллионов крончто скажешь?  спросил я.

 Кажется, это много. Как думаешь, где его гнездо?

 Это два с половиной миллиона американских долларов. Мы тут построим дом на двести кроватей.

Она улыбнулась, развернулась и пошла по тропинке, по которой мы пришли сюда.

 Это много. Но хрустан построился тут первым.

Я уже собирался ложиться спать, когда вырубился свет.

Я как раз сидел на кухне и изучал последние бухгалтерские отчеты. Подсчитывал, как будущий возможный доход может повлиять на цену, которую компания запросит за заправку. Я пришел к выводу, что десять миллионов мне хватит не только на десятилетнюю франшизу, но и на землю с постройками. И я стану настоящим владельцем.

Я поднялся и взглянул в окно. В деревне тоже ни единого огонька. Отлично, значит, это не у нас проблемы. Я сделал два шага до двери в гостиную, открыл ее и заглянул внутрь, в кромешную темноту.

 Эй, привет,  позвал я.

 Привет,  хором ответили Карл и Шеннон.

Я добрел до маминого кресла-качалки. И сел. Полозья скрипнули. Шеннон хихикнула. Они с Карлом чуток выпили.

 Простите,  сказал я,  это не у нас. Это это у них.

 Ерунда,  откликнулась Шеннон,  когда я была маленькой, у нас то и дело свет отключался.

 Барбадосбедная страна?  проговорил я в темноту.

 Нет,  ответила Шеннон,  это один из богатейших Карибских островов,  но там, где я выросла, многие занимались хм, cable hookingкак это по-норвежски?

 По-моему, у нас и слова-то такого нет,  сказал Карл.

 Когда подключаются к основному кабелю и воруют электричество. От этого ток временами исчезал. Я привыкла. Просто живешь и знаешь, что все в любой момент может исчезнуть.

Мне отчего-то почудилось, что говорит она не только про электричество. Возможно, еще и про дом с семьей? Гнездо хрустана она все-таки нашла, а найдя, воткнула рядом палочку, чтобы мы нечаянно на него не наступили.

 Расскажи,  попросил я.

На несколько секунд в темноте повисла гробовая тишина.