– Такое впечатление, что вы уже занимались подобными делами.
– Верно.
– И вы здесь проездом?
– Ну, более или менее.
Он немного подумал.
– У меня такое ощущение, что вы не против немного поработать.
– А я могу?
– В нашем отделении много хороших людей с опытом, но мы в сельской части Джорджии, и наши ресурсы растянуты на большие площади. Я не настолько горд, чтобы отказаться от помощи эксперта, когда он так удачно оказывается рядом.
Пайн посмотрела на экран.
– Хорошо. Но я должна вам кое-что сообщить, – сказала она.
– Что?
– Вы и сами это увидите, но убийца надел на жертву свадебную фату.
– Свадебную фату?
– Да.
– А откуда вам знать, что она не сама это сделала?
– Ей под тридцать, одета в дорогие джинсы, свитер из кашемира, замшевый пиджак и низкие сапожки из крокодиловой кожи. Она никак не могла ходить в таком наряде и в фате, которая кажется мне старинной, гораздо старше, чем убитая женщина.
Уоллис поскреб заросшую щетиной щеку.
– Значит, фата имеет для убийцы особое значение? Что-то символизирует?
– Сцена тщательно выстроена. Здесь все имеет значение. Все указывает на то, что убийца провел специальную церемонию.
– Хорошо, и каковы ваши предварительные выводы?
– В одном я совершенно уверена.
– И в чем же?
– Не думаю, что мы видим его работу в последний раз.
Глава 11
Пайн и Уоллис смотрели на тело.
Команда криминалистов и представитель отдела расследований шерифа округа Самтер приехали вместе в черном фургоне. Через минуту появился маленький худощавый мужчина в темном костюме. Это был коронер, вызванный, чтобы официально засвидетельствовать смерть – факт, который уже ни у кого не вызывал сомнений.
Пока они занимались своей работой, появилась Блюм, которой Пайн отправила сообщение, и ее пропустили к месту преступления.
Пайн представили Блюм Уоллису.
– Сожалею, что пришлось прервать ваш визит, – сказал Уоллис, глядя на Блюм. – Я воспользовался тем, что ваш босс оказалась здесь, и попросил ее помочь.
– Я сомневаюсь, что вам пришлось прикладывать много усилий, – ответила Блюм и посмотрела на тело. – Свадебная фата, – сказала она, бросив взгляд на Пайн.
– Да, – кивнула та.
– Некая символика? – спросила Блюм.
– Думаю, да, – подтвердила Пайн.
Блюм посмотрела на тело более внимательно.
– Фата старая, – заметила она. – Поколение моей матери. На это однозначно указывают дизайн и стиль. Времена Второй мировой войны.
Уоллис бросил на нее одобрительный взгляд.
– У вас хороший глаз, – сказал он.
– Ну, я определенно стараюсь держать оба моих глаза открытыми, – улыбнулась Блюм.
Пайн присела на корточки и внимательно оглядела мертвую женщину. Ее глаза были раскрыты и казались выпученными. Вокруг шеи она увидела синяки и отметины.
– Смерть от сжатия дыхательного горла, – сказала Пайн, и Уоллис кивнул. – Удушение.
Коронер наклонился над телом с другой стороны и начал осмотр. Он направил луч фонарика на глаза жертвы, горло, осторожно ощупал основание шеи.
– Я согласен, – сказал коронер. – Подъязычная кость сломана.
– Петехиальное [8] кровоизлияние, – добавил Уоллис, указав на глаза жертвы.
Коронер кивнул.
– Удушение оказывает давление на кровеносные сосуды, отвечающие за глаза, и они лопаются. – Он посмотрел на глаза более внимательно, снова направив на них луч фонарика. – Зрачки сузились, глазная жидкость высохла, радужная оболочка изменилась. После смерти прошло значительное время.
Пайн коснулась одной из конечностей.
– И тело полностью окоченело, – добавила она. – Но как давно, я оценить не могу.
– Давайте посмотрим, не смогу ли я кое-что уточнить. – Коронер, сделал небольшой надрез в брюшной полости и ввел в него пробник, чтобы измерить температуру печени. – С учетом температуры окружающей среды и влажности воздуха, размеров и возраста погибшей, а также одежды, я бы сказал, что она мертва двенадцать часов. И это совпадает с уровнем окоченения и состоянием глаз. Конечно, мы получим более точный результат, когда сделаем вскрытие.
– Документы? – спросил Уоллис у одного из техников.
– Мы ничего не нашли, – ответил тот.
– Но у нее есть кольцо на помолвку и обручальное, – заметила Блюм, указывая на левую руку женщины. – И, судя по величине камня и работе, очень дорогое. Если, конечно, камень настоящий.
– Обратите внимание на положение тела, – сказала Пайн.
Уоллис кивнул.
– Да, – согласился он, – ее тщательно уложили. Руки на животе, словно она в…
– …гробу, – закончила за него Блюм.
Уоллис бросил на нее странный взгляд.
– Совершенно верно, – сказал он.
Коронер отошел в сторону, чтобы сделать записи в блокноте, а Пайн занялась пальцами жертвы.
– Я ничего не вижу под ногтями, ни крови, ни тканей, ни волос, – сказала она, затем приподняла рукава пиджака и свитера. – Ничего.
– Значит, следов борьбы с убийцей нет, – отметил Уоллис.
– Стемнело лишь за полчаса до того, как я здесь оказалась, – сказала Пайн и посмотрела между домами в сторону линии деревьев.
– Тело не могло пролежать здесь несколько часов, – заметил Уоллис.
– Я сомневаюсь, что оно долго здесь находилось до того, как его заметила пожилая женщина, – сказала Пайн. – К тому же на теле было бы гораздо больше насекомых.
– Таким образом, имеется небольшой промежуток времени, который нас особенно интересует, – подытожил Уоллис.
– Если появятся подозреваемые, мы сможем проверить их алиби, – сказала Пайн. – И не только на время убийства, но и на тот момент, когда тело сюда принесли.
– В город каждый год приезжает огромное количество туристов, – сказал Уоллис, – чтобы посмотреть на тюрьму и артефакты Гражданской войны. Даже мы с женой. Один из наших предков здесь погиб.
– Союз или Конфедерация? – спросила Пайн.
– Союз. Я сам из Нью-Йорка. Пошел в армию, проходил подготовку в Форт-Беннинге. Погода там заметно лучше. После отставки стал работать в полиции.
– Ну, я не уверена, что убийца приезжий.
Уоллис рассеянно кивнул.
– Итак, удушение, тело расположено специальным образом, возможно, кто-то местный, неплохо знакомый с городом.
– Когда здесь произошло последнее необычное убийство? – спросила Пайн.
Уоллис закрыл блокнот, убрал его, обогнул экран, приподнял ленту и отошел от тела. Пайн и Блюм последовали за ним. Он достал из кармана пачку сигарет и закурил.
– Не хотел загрязнять место преступления, – пояснил он, затягиваясь. – У нас было похищение около тридцати лет назад, но ни одного убийства, во всяком случае, о котором известно официально. – Он бросил на Пайн внимательный взгляд.
Она понимающе на него посмотрела.
– Я думаю, вы узнали мою фамилию, когда я представилась, вы изучали мои документы дольше, чем обычно, – сказала она.
– Я начал работать в Бюро, как только уволился из армии. Я не имел отношения к расследованию похищения вашей сестры, но читал о нем – ведь оно так и осталось нераскрытым. Впрочем, имелась еще одна причина.
– Дэниел Джеймс Тор действовал в то время на этой территории? – спросила Пайн.
Уоллис кивнул и выпустил из ноздрей две одинаковые струи дыма.
– Среди прочего. – Он посмотрел на сигарету. – Пытался бросить, наверное, сотню раз. Может быть, стоит перейти на электронные, пока не получил сердечный приступ или удар.
– В электронных сигаретах также содержится никотин, – заметила Блюм. – И мой собственный опыт показывает, что так только труднее. А это нелегко само по себе, – добавила она с сочувствием.
– Значит, больше никаких убийств здесь не было, – вмешалась Пайн. – За все тридцать лет?
– Были, конечно. – Уоллис пожал плечами. – Но вы спрашивали о чем-то необычном. Здесь, как правило, один парень стреляет в другого, бьет дубиной или наносит удар ножом. Из-за наркотиков, наличных или девушки. У нас не было уложенных в определенную позу жертв в свадебной фате, по крайней мере, насколько мне известно. Убийцы во всех прошлых случаях вели себя традиционным образом. Только не так, как здесь. – Он бросил и затоптал каблуком окурок. – Никаких следов, отпечатков и свидетелей, если не считать пожилой женщины.