Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
У цыганки со старой колодой,
Хоть один да найдется клиент.
Сквозь дремоту слышала, как отворилась дверь, как бесшумно прошла помощница и открыла форточку с улицы ворвался шум проезжающих машин и прохладная сырость. Потом забрала поднос и вышла в приемную.
Римма Аркадьевна Симбирцева была женщиной начальственного вида, начальственного мировоззрения и начальственного характера. Проработав всю жизнь в школе на должности завхоза, она научилась экономить там, где это всем кажется невозможным, выкраивать крохи из казалось бы безнадежных финансовых операций, применять смекалку и рукодельничать. В ее жизни было все всегда строго по графику. Она даже сына родила точно в срок, ни минутой позже, ни мгновением раньше. Сейчас в силу преклонного возраста Римма Аркадьевна готова иногда и поболеть, но строго лимитировала и это, не позволяя организму «раскисать» больше, чем на пару дней.
Единственное, что никак не подчинялось контролю, это жизнь собственного сына.
В шестнадцать лет он устроился на работу, мыл машины. После первой же зарплаты объявил, что снял комнату в общежитии, собрал одежду, плеер и диски с этой его ужасной, громыхающей музыкой, и уехал. Некоторое время Римма Аркадьевна надеялась, что мальчик, столкнувшись с проблемами и бытом, стушуется и вернется. Потом, когда этого не произошло, решила, что мальчик наверняка попал в дурную компанию. С тяжелым сердцем ходила на работу в ожидании возмущенного удивления от педагогов из-за внезапно «опустившегося» Максима. Но на ближайшем педагогическом совете его отметили что стал собраннее, внимательнее, приводили в пример на родительском собрании.
Вырос парень, остынь, безмятежно посмеивался муж на ее причитания и снова возвращался к чтению газет.
С тех пор жизнь Максима так и не вернулась под ее руководство. Он появлялся по выходным, по праздникам, дарил на день рождения и 8 марта букет, но всячески избегал приглашать ее к себе или хоть как-то упоминать о своей личной жизни.
Куда поступать будешь? вздыхала она, когда он заканчивал одиннадцатый.
На юрфак, отвечал односложно.
И поступил.
И с первого курса пошел работать в органы. Взгляд стал лукавым и снисходительным, улыбка шире и увереннее, разговоры с отцом чаще и тише. Разговоры с ней осторожнее и обходительнее.
Отпуск когда у тебя? строго спросила вчера утром по телефону.
В декабре, мам, как обычно, Максим торопился, говорил отрывисто. На заднем фоне гудели машины, пискнула сигнализация его машины.
Мы с тетей Светой всех собираем, ты помнишь?
Парень вздохнул. Римма Аркадьевна отчетливо представила, как сын поморщился, как выдвинулась чуть вперед нижняя челюсть, как он раздраженно почесал бровь.
Помнишь? повторила еще строже.
Помню. Блин, у меня так-то планы были на эти две недели. Ремонт хотел сделать, обои, вон, купленные стоят.
Подождут твои обои, отрезала Римма Аркадьевна, успокаиваясь: сын дал обещание, а обещание свое он не нарушает. Вернешься девятого января и поклеишь.
Мне одиннадцатого на работу.
Вот за три дня и оклеишь Могу помочь.
Сын захохотал:
Ну это уж дудки. Не для того я берегу свою берлогу от женской руки, чтобы ты в нее проникла.
Мать радостно поймала нужную тему:
Кстати, о женской руке Мы со Светой ждем, что ты с Катериной приедешь.
Сын поперхнулся:
С чего бы это вдруг? хлопнула дверца авто, голос сына стал глуше и отдалённее. Римма Аркадьевна поняла он переключился на гарнитуру.
Личная жизнь сына отдельная боль Риммы Аркадьевны. Парню уже почти тридцать пять, а ни жены, ни постоянной подруги.
Успеется, отвечал односложно.
Не лезь к парню, поддакивал муж.
А ей только оставалось вздыхать и надеяться, что сын однажды приведет свою девушку в родительский дом знакомиться. И будет у нее напарница и наперсница на той, сыновьей, стороне.
Имя «Катерина» прозвучало примерно полгода назад, случайно. Римма Аркадьевна никак не могла простить, что чайник закипел так некстати, ей пришлось его снимать с плиты. И она прослушала главное! Максим понял, что мать услышала, устало вздохнул и хмыкнул, опустил глаза. Муж отмахивался, не признался даже под пытками, что это за Катерина, и в каком контексте прозвучало имя. И Римма Аркадьевна поняла это ОНА. Та самая, которая всё вернет на круги своя.
Так что, познакомишь нас со своей Катериной? настаивала мать. Это уже в конце концов неприлично, вы так долго встречаетесь, а мы еще не представлены.
Встречаемся? сын откашлялся. Не представлены? Мам, может, не надо Катерины?
Мать ликовала:
Надо, сын. Надо обязательно!
Сын помолчал, добавил рассеянно:
Не люблю я ее
И это «не люблю» укололо Римму Аркадьевну в самое сердце. Не сам факт нелюбви, а голос, с которым сын об этом сказал серый до бесцветности, безликий и отрешенный. «Что-то произошло, догадалось материнское сердце. И тут же: Опоздала!».
Собственно, по этой причине Римма Аркадьевна и спешно записалась на прием к прорицательнице ей нужно было узнать, что произошло в жизни сына и как она может это исправить.
Пожилая дама в черном классическом пальто и пурпурно-алом шарфе, небрежно задрапированном на шее, зашла в салон «Луноликая» ровно без пяти минут шесть. Да, пунктуальность это тоже одна из визитных карточек бывшего школьного завхоза. Стряхнув с плеч прозрачную вуаль подтаявших снежинок, она шагнула в приемную, где ее ждала улыбающаяся помощница прорицательницы. Римма Аркадьевна была удовлетворена никаких бесов на стенах, никаких чучел убиенных животных, черных портьер и душного зловония ароматических свечей. Если бы это было, она бы развернулась, не раздумывая так она для себя решила, еще подходя к по-европейски аккуратному крыльцу.
Собственно, салон «Луноликая» и привлек ее тем, что не практиковал сатанинские обряды, а хозяйка его вроде как парижанка. Хоть и образование, и возраст Риммы Аркадьевны подсказывали ей, что ни о каком Парижском клубе речи не идет, но сам факт немного будоражил и возбуждал любопытство.
Добрый день, уважаемая, она подала пальто помощнице. Не слишком ли я рано?
Девушка обаятельная блондинка в деловом костюме (что, к слову сказать, тоже приятно удивило пожилую клиентку) улыбнулась:
Вы пришли в самое удачное время. Я сейчас доложу мадемуазель Аделии.
Она нырнула в кабинет и появилась через пару мгновений согласно давней договоренности с Аделией, оставила клиентку одну в приемной. За это время почтенная дама успевала оглядеться, проникнуться чисто европейским стилем, уютом, расслабиться, вдыхая аромат свежемолотого кофе и зеленого чая с ванилью.
Римма Аркадьевна прониклась.
Проходите, госпожа Аделия вас ждет, Таисия распахнула дверь в полумрак кабинета.
Как Римма Аркадьевна себя не готовила, сердце ее при этом дрогнуло. «Стоит ли вмешивать в личные дела Высшие силы? Не навредить бы», мелькнуло в голове и тут же погасло.
Дама шагнула в кабинет.
Здесь пахло благородными духами, корицей и горячей карамелью.
Добрый вечер, присаживайтесь, хозяйка кабинета говорила без акцента, но с легкой, очаровательной немосковской интонацией. «Прибалтка», догадалась Римма Аркадьевна, вспомнив любимого актера своей молодости Ивара Калныньша.
Ясновидящая сидела спиной к окну, за ее спиной, на низком столике горели свечи, разгоняя теплые желто-коричневые тени. Сама хозяйка кабинета сидела в широком кресле, поджав под себя ноги. Цветастая цыганская юбка, хрупкие пальцы в массивных кольцах с крупными камнями. Римма Аркадьевна заметила аметист. Она была молода, эта Аделия Мило́, наверно, около тридцати при таком освещении не скажешь точнее. Волосы убраны под темный шелковый платок, на висках подколоты изящными заколками с подвесками, тоже в восточном стиле. Гадалка внимательно изучала ее и терпеливо ждала, когда клиентка освоится и займет, наконец, предложенное место.
Что вас привело ко мне? спросила тихо.
Римма Аркадьевна закусила губу.
Мой сын. В его жизни что-то происходит, что-то печальное. Я должна знать, чтобы помочь.