Лана Гребенюк - Загадка Чаромунти стр 7.

Внимание привлек большой камень, он лежал почти на середине поляны. Можно сказать, это была часть горы, повторяющая очертания горы за рекой.

А еще тут стояло засохшее старое дерево у камня. И дерево, и камень были черного цвета, как будто их обожгло огнем.

 Это случилось здесь. Запомни это место. Именно отсюда я взял этот камень, сюда и спрячу до времени. Сила в том камне огромная, только поддается он не всякому. А кому служить будет, тот власть будет иметь безграничную и здоровье вечное. Мне дед про то сказывал, а нашел я его совсем недавно. Но не поддался он мне, видать не той породы я. Много живого я загубил на своем веку, и животных и людей пришлось. А тебе может, ты чист душой, я это сразу почувствовал. Только найти ты его должен сам. Он положил руку на большой камень.

И тут все стало исчезать, еще слышно было шум реки, но звук все отдалялся, и исчез совсем.

 Александр Николаевич, барин дорогой, проснитесь!

Открыв глаза, он увидела знакомые глаза. Сопровождающий тряс его за плечо и громко звал.

 Слава богу, Александр Николаевич! Солнце уже высоко, пурга кончилась. Ехать пора, а я вас добудиться никак не могу. Испугался до жути.

 Я так долго спал?

 Да всю ночь, вы еще что-то говорили во сне, но я не разобрал. Поехали?

Громов быстро поднялся. Сон, или это был не сон, быстро улетучился. Они быстро нашли свою повозку. И благополучно добрались до города. Приехав на место, он не нашел в кармане камня, лишь обрывок ткани, в которой он лежал с рисунком. Но всю историю он записал в дневник.

История бы так и закончилась, если бы Громову не показалось все таким реальным. И сон был явным видением, и он был в этом видении, но не самим собой. А кем? Вопросов было много, а ответов он не находил, пока не одна встреча, которая навела его на мысль разобраться со всем. В одной из деревень, которая находилась неподалеку от Иркутска, жил охотник. Про него Громову рассказали другие охотники. А примечателен тот охотник был тем, что появился в этом селении неожиданно, он просто вышел из тайги. Никто не знал, откуда он и как здесь оказался. И странным был тот охотник, нелюдимым, часто пропадал в тайге, звали его Степаном. Шкурки он приносил отменные, да и самоцветы находил необычные. Как будто знал такие места, которые другим охотникам, которые всю жизнь в тех местах промышляли, и неведомы. Разговоров про того Степана было много, его и побаивались за его суровый и богатырский вид, да за то, что был непонятен для многих. И решил Громов с тем Степаном познакомится поближе.

Встреча с охотником произошла не так, как ожидал Громов. Яростный лай собаки, больше похожей на волка, остановил его. Ждать появление Степана пришлось не долго, но и за это время у Громова пронеслось много мыслей в голове. Как начать разговор, как спросить Степана о том, чему сам Громов не очень-то верил? Видение в охотничьей избушке было, но может это и вправду был только сон? Ход мыслей замер на вопросе при появлении Степана. Он вышел из небольшой избы и встал, прямо глядя на Громова. Лай собаки-волка тут же прекратился, и слышно было лишь тихое поскуливание.

Громов внимательно смотрела на Степана, ему уже нравился этот человек. Уверенный взгляд прямо в глаза, как будто в душу, говорил о том, что этот человек не будет лгать и лукавить. Время прошло немного, но для Громова оно как будто замерло.

 Это ты про меня спрашивал? Проходи в избу,  спокойно произнес Степан, и Громов послушно вошел в дом.

Несмотря на то, что дом был совсем небольшим, внутри было просторно и светло. Было убрано и очень вкусно пахло.

 Отвар будешь? Только приготовил.

Громов утвердительно кивнув, продолжал осматриваться.

 Ты говоришь или знаками будем разговаривать?

 Простите, Степан. Я просто не знаю, как начать разговор. Больно тема у меня странная,  наконец произнес Громов, смотря на Степана.

 А ты издалека. У нас так не говорят. В тайге вообще мало кто говорит. А ты не робей, коли не то скажешь, не бойся, не ударят.

Степан налил отвар из котелка в кружку и поставил перед Громовым. Отпив глоток, Громов даже причмокнул.

 Какой славный отвар. Меня недавно похожим потчевали в одной избушке в тайге.

 Так ты в той избушке был, в которой человека нашли? Так это я там сборы трав оставляю всегда. С него и отдохнешь на славу, и силы прибавятся. Пей на здоровье.

 А вы знакомы с тем человеком были? Ну, которого убили.

 Не знал я его, только знаю, что не хороший он был. Много в лесу зверья молодого побил. И все искал что-то, вопросов много задавал. За то смерть свою нашел, тайга таких людей метит.

 Степан, а вы верите в переселение душ?

 Эка, ты барин вопрос задал. Много в жизни людской есть не знамово. Есть дух, с ним человек живет, а вот что происходит с ним, когда он помират, неведомо. Ты же не про то хотел спросить.

 Не про то, прав ты. Мне в ту ночь в охотничьей избе привиделось так явно, будто я и вроде не я хожу по тайге. И место одно мне привиделось. Там черно все: и гора, и поляна, и камень большой. Там еще дерево было сухое, по форме крест напоминало. Так вот я и хотел спросить, знаешь ты то место в тайге?

 А зачем тебе это?

 Привиделось мне, что спрятан там камень, чью силу мы не знали еще.

 Есть такое место в тайге, только туда дня три ходу, да и не по зиме туда ходить. Приезжай к лету, покажу и проведу тебя туда. Только шибко подумай, для чего оно тебе. Коли для забавы, то не пустят тебя туда.

 Кто не пустит?

 А ты сам подумай, кто. А теперь пора мне. И тебе пора, барин.

На том и разошлись Громов и Степан. Громов так и не показал ему ту тряпицу со странным рисунком, посчитав, что он довольно понятно описал то место. Вскоре, Громов отправился в обратный путь в Петербург. И всю дорогу он не мог забыть разговора со Степаном и самого Степана. Какой-то странной силою обладал сей мужик из глухой сибирской тайги.

В записях отца про Громова было написано, что только в 1899 году, спустя целых четыре года, Громов собрался поехать в Сибирь, чтобы встретиться со Степаном. Все это время, он занимался родовым поместьем и делами своей фирмы. Поставки пушнины были редкими, но по качеству превосходили все остальные. Самоцветы приходили в большом количестве с сопровождающими и приносили большой доход делу Громова не только в Петербурге, но и в Москве. Хорошо шли дела у рода Громовых, подрастали двое сыновей, строились доходные дома. Но часто Александру Николаевичу Громову снилась тайга, Степан и место у горной реки. Не давало покоя и звало. Только не случилась тогда поездка в Сибирь. Заболел Громов, сильно заболел, и врачи запретили менять климат.

Рассказал отцу это все Громов уже будучи больным. Они тогда сдружились сильно. Доверить такую тайну он не мог никому. Сыновьям передавать было еще рано, малы были, а отцу он доверял. И поручил передать дневник своим сыновьям, когда они станут взрослыми. Он надеялся, что сыновья смогут продолжить то, что не успел Громов.

А в России в начале ХХ века начались большие перемены. Семья Громовых уехала из города в свое имение. И потерялась связь двух семей  Громовых и Перекладниковых.

На веранде дома было тихо, только слышались птичьи трели. Лес вокруг стоял спокойно, и ничто не нарушало тишины вокруг. Все это время Сергей внимательно слушал Эммануила Никифоровича, а тот, видя интерес Сергея, продолжал рассказывать то, о чем прочитал в записях отца.

 В то время и вправду было все перепутано. Кто где было не понять. Народ был напуган войной. Не спокойно тогда было. Отец наш остался жить в Петербурге, занимался частным сыском, слава богу, была такая возможность и даже необходимость. Пока в стране устанавливался новый режим, в области правопорядка были некоторые прорехи. И отец говорил, что его опыт и знания были востребованы. Официально на работу его не устраивали, а держали, как внештатного сотрудника. Так отец смог продолжать свое любимое дело и хватало времени на написание мемуаров. Если честно, я удивляюсь, как умело он описывает разные дела. А когда мы стали взрослыми, отец позвал нас и преподнес нам по предмету. Мне досталась вот эта трость, которая переходила по наследству в нашей семье. А Владлену отец передал дневник того самого Громова. Он попросил именно Владлена разыскать родственников Громова, а меня всячески содействовать брату. Наверное, именно тогда отец предопределил направление для брата. Он поступил на исторический факультет, а я на филологический. Сейчас у брата своя антикварная лавка недалеко от центра в Питере. И я еще не спрашивал, как он поступил с тем дневником. Ну как, интересная история?