Всего за 299 руб. Купить полную версию
Я должна была голос услышать Неужели непонятно.
Понятнонепонятно, какая разница. Мы что, беседовать сейчас будем? Мне нужно выспаться. Днем поговорим. Я позвоню. Да, только без глупостей, ладно?
Не знаю, о чем ты говоришь. До встречи. И обнимаю.
Валя отложила телефон. Она была почти спокойна. Да, так действует на нее сам звук его голоса. И это вовсе не значит, что она доверит хоть кому-то те решения, которые принимает только самостоятельно.
День Никиты
Голова была тяжелой, мучила изжога, подташнивало и, несмотря на все это, требовательно и властно заявляло о себе чувство голода, основной инстинкт Никиты Городецкого. Его голодэто не примитивная потребность в еде. Так ощущает он всю полноту существования. Да, это утоление голода, с каким младенец упивается грудным молоком, чтобы стать сильнее матери. Поглощение самых вкусных, бодрящих и укрепляющих блюд, зажигающих кровь напитковкак высокое наслаждение и источник оптимизма. Голод как непреодолимая сила, которая влечет к женскому телу. Голод, который могут утолить только деньги. И голодвласть Самая упоительная его разновидность. Никите не требуется ею злоупотреблять, чтобы почувствовать себя князьком-самодуром. Ему хватает ума и полноценности просто быть настоящим, уважаемым руководителем. Который может себе позволить любое отступление от норм и законов ради дружбы, к примеру, или любви. Ему простят, его любят, он заслужил.
Эта ночь все сбила к чертям. Как можно было предположить, что эти две идиотки, оказавшись в одном пространстве, поведут себя как подзаборные малолетки. Светские дамы, извините за выражение.
Утром Никита проснулся в спальне один. Светлана легла спать в комнате для гостей. И это правильно: меньше всего им обоим нужна была общая постель. Но после душа Никита не обнаружил на кухне обычного обильного горячего завтрака. В холодильнике не оказалось его минеральной воды. А он за время супружеской жизни даже кофе себе разучился варить. Зачем? Дома жена, на работе секретарши.
Светлана не могла проспать. Это исключено. Так выглядит ее демонстрация. Никита прислушался к себе, пытаясь обнаружить чувство вины. Знать бы, что оскорбило жену больше: приставания к нему Валентины или то, что ему пришлось вывести ее из истерики единственно возможным действенным способом. Не так чтобы первый раз. Но это никогда не сказывалось на порядке их жизни. Его завтракэто начало его плодотворного дня, его работы, их благополучия Ее денег, тупая бабья башка.
У Никиты ничего не получилось с поисками вины, лишь жгучее раздражение распространилось от желудка по всему телу, заполнило вены на висках. Что они себе позволили обе! В его доме, на глазах его друзей и нужных партнеров.
Никита приехал на работу голодным, прошел по коридору, не отвечая на приветствия, вошел в кабинет. Он нажал кнопку вызова секретарши, хмуро посмотрел на кокетливую Катю с вызывающе разрисованным лицом. С каждым днем мажется все более жутким образом. Ее кукольное личико уже похоже на рожи из фильмов про ведьм и вурдалаков. Никита чуть было не выпалил это, но вовремя сдержался: ему самому было ясно, что дело не в Кате, а в его раздражении и в том отвращении, которое поднимается в нем сегодня при виде любой женщины. А Катю он выбрал сам не так давно из сотен соискательниц исключительно по фото.
Свари кофе, Катя, сказал он. Нет, не вари сама. Мне нужен нормальный кофе, а не бурда твоей кофемашины. Сходи в пищеблок к шеф-повару. И что-то поесть, он знает, что я люблю. Не было утром времени дома позавтракать. Никита постарался добродушно улыбнуться. А пока налей мне что-то выпить. Встречи немного передвинь.
Катя достала из бара, замаскированного под сейф, бутылку водки и графин с виски, показала: «Что налить?»
Поставь на стол, дай стакан, я сам разберусь.
Когда Катя, виляя сразу всем телом, поставила перед ним поднос с бутылками и стаканами, он приобнял тоненькие косточки ее бедер. Чувство голода нужно тренировать в любой ситуации. Иначе до отмирания рукой подать.
Когда Катя вышла, Никита закрыл дверь изнутри, сделал несколько жадных глотков из стакана с водкой, прислушался к себе, затем выпил виски, уже смакуя. Кажется, немного отпустило, и можно, наконец, переключиться на работу.
Он посмотрел на свой мобильный, который лежал с отключенным звуком, увидел среди пропущенных вызовов звонок от Петрова, своего заместителя, и перезвонил.
Привет, Коля. Ты хотел зайти? Давай через сорок минут. У меня тут одно срочное дело.
Завтрак от шеф-повара был скромным, простым и изысканным. После такого точно не отяжелеешь и не отупеешь. Несколько ломтиков черного хлеба особой выпечки, который у шефа называется «деревенским», поджаренных так, как он один умеет. Несколько кусочков малосольной рыбы собственного приготовления, немного паюсной икры, кусочки авокадо и малосольного огурца, который пахнет укропом. И все это в обрамлении золотистого желе, которое повар Женя готовит лишь для министраоно из шампанского с добавлением каких-то специй, секрет которых не раскрывается даже Никите. И, конечно, кофе, от одного запаха которого сердце бьется чаще и сильнее.
У Петрова дело было важное и деликатное. Нужно заказать для особого круга людей ряд продуктов и препаратов в обход санкций и под благородным соусом милосердия. Они просматривали список фондов и благотворительных организаций, которые спонсировали, долго выбирали.
Одни и те же, произнес Петров своим суконным голосом без выражения. Бросается в глаза. Я вообще никому из них особенно не доверяю. Даем повод для вымогательства, которым некоторые уже пользовались. Намекают, что какая-то проверка может поискать получателей. И речь, конечно, о том, что сами наведут, если мы не пойдем навстречу. Я всегда вхожу в положение, а сам ищу решение. У меня тут мысль одна есть. Открыть нам свой центр, скажем, для особых пациентов при нашей больничке. Под него создать свой благотворительный фонд. И полностью содержать, заказывать, получать, что понадобится, без лишних глаз и одолжений. Директор у нас, я считаю, готовый. Валя Давыдованаш человек.
Никита долго молчал. Идея была блестящая. Еще вчера он ухватился бы за нее с радостью. Но сегодня, после всего Она же вообще ему на голову сядет.
Неплохо, осторожно произнес он. Давыдова только немного беспокоит. Ты, наверное, и сам заметил: стала заноситься.
Да ладно, хихикнул Петров. Осадим, если что. Не первая, не последняя. Замену всегда найдем. Главное, дело поставить. А она это умеет.
Тогда решили. С ней надо поговорить, чтобы все оформила грамотно. Что за болезни, как, где и все такое. Не могу сегодня сам с ней все обсудить. Но когда профиль выберете, прикинете масштабы, суммыпусть позвонит и доложит.
Валентина позвонила ему по служебному телефону в конце рабочего дня.
Добрый вечер, Никита Евгеньевич, доложила она казенным тоном, каким всегда говорила в расчете на то, что Катя подслушивает. Докладываю по вашему поручению. Все обсудили. Решили: пусть будет центр аутизма. Над полной докладной с расчетами работаю.
Жду в конце недели, ответил Никита. Благодарю вас, Валентина Игнатьевна.
Он был уже совершенно спокоен. У него есть дело. И у каждого дела есть высокий смыслусовершенствование жизни. Своей и чужой.
Ночь Светланы
Светлана любила эту комнату для гостей, которая находилась дальше всех от супружеской спальни. Она была идеально продумана и обустроена. Особая звукоизоляция, как в тайной лаборатории, прочная удобная мебель темного дерева, глухие черные бархатные шторы, множество разных светильников. В альковемаленькая ванная комната со всем необходимым в шкафчиках. Тяжелая дверь изнутри запиралась на ключ и на толстую медную цепочку. Гости знали: ни один звук или запах не пробьется сквозь эти стены и запертую дверь. Все в этой уютной комнате было гарантией тайны. В большой аптечке были полки для всего: препараты на случаи разных проблем со здоровьем, средства другого родавозбуждающие или успокаивающие. И качественные наркотики. Нет, у них в гостях не бывает обдолбанных наркоманов. Это просто люди, утомленные тревогами, очень напряженной, ответственной работой и сложностями самых разных отношений. Каждый имеет право расслабиться в безопасности тем способом, какой ему или ей больше подходит.