Всего за 109 руб. Купить полную версию
Извини, Саня, к поверженному неприятелю Шарагина обратилась по обычному имени, но я не могуне сдать! выпускные экзамены, а потому специально, и втайне ото всех остальных, нарабатывала примененную к тебе хитрую фишку и оттачивала секретную задумку в ходе изнурительных и длительных тренировок. Что же в ней является необычным? Да только то неотъемлемое условие, что ее внепрограммную технику нам не показывали, а следовательно, про нее никто не знал и, по существу, она оказалась полностью неожиданной.
Отпустить захват! послышался немного удивленный голос преподавателя. Встать в стойки и приготовиться к демонстрации следующего задания. Внимание! При-ём, вновь послышался его уверенный возглас, едва участники экзаменационного теста снова поднялись на ноги, а в руке у молодого человека возник резиновый муляж, изображавший обыкновенный нож и целенаправленно прихваченный с «мягкого пола».
При проведении последнего испытания преодолевать силовое противодействие не требовалось, а нужно было правильно изобразить технику отъема холодного оружия и не допустить никаких ошибок, в количестве трех штук зафиксированных на первых вопросах, а еще и выразившихся в неправильно состоявшемся спарринге, исполненном в полном несоответствии с учебной программой. Как уже говорилось, нападение последовало замахом наотмашьоно было успешно перехвачено блоком, поставленным запястье в запястье; дальше последовали давно наработанные движения: перехват, выкручивание руки, болевое наклонение корпуса противника, сбрасывание «ножа», загиб конечности за спину, четкое распоряжение «Вперед!» и недолгое сопровождение, прекратившееся вместе с командой экзаменатора, потребовавшего прекратить успешно проведенное простое противодействие.
Что ж, Шарагина, обратился преподаватель с напутственным словом, завершавшим проведенное боевое тестирование, хотяесли опираться на все допущенные огрехи и неправильно осуществленную защиту, продемонстрированную в четвертом заданиитебе стоило бы поставить отрицательный неуди я наиболее склоняюсь к наиболее справедливому мнению, поскольку выпускать тебя на улицы чревато пагубными, трагическими последствиямино мои коллеги утверждают, что по остальным предметам ты получила отметку «отлично», вследствие чего попросили меня закрыть глаза на неразвитую физическую подготовку, не соответствующую общепринятым стандартам, и поставить тебе оценку, ничем не отличающуюся от ранее уже завоеванных. Однакокак ты, надеюсь, хорошо меня понимаешьпойти у них на поводу я попросту не могу! Почему? Всё предельно просто: случить чего с тобой в ходе несения действительной службы, сопряженной с реальной опасностью, виноватым окажусь, естественно, я а мне бы очень не хотелось брать на себя непомерный, титанический груз неоправданной и очень серьезной ответственности, наступила минутная пауза, показавшаяся упавшей духом слушательнице едва ли не вечностью; но в конечном счёте монолог продолжился с совсем уже другой подоплекой (вероятно, экзаменатор на что-то все же решился): Тем не менее я ставлю тебе «хорошо», да и то, единственное, по той весомой причине, что в поединке, проведённом с противником, превосходившем тебя как по массе тела, так и натренированной силе, ты не растерялась, а проявила неустрашимый характер, неисчерпаемую волю к победе, а заодно и неплохие бойцовские качества; словом, я считаю, что в трудной ситуации ты ничуть не стушуешься, а в полицейской службе не пропадешь, поэтому на прохождение следующего экзамена даю тебе «зеленый свет» и предлагаю иди сдавать «огневую» и, если ты отстреляешься, так же как и «отбилась», можешь смело считать себя практикующей выпускницей.
Не замедлив прислушаться к поступившему совету, дельному и полезному, Слава прошла в стрелковый тир, располагавшийся аккурат под спортивным залом и, в отличии от боевых приемом борьбы, дававшихся ей с невероятным трудом (да тем более против молодых парней, значительно превосходивших и весом и ростом), за семь секунд произвела четыре прицельных выстрела, безупречно попавших в мишень грудной фигуры и отобразившихся два «в десятке», один «в девятке», а последний, конечно же, в головезачётные испытания были окончательно пройдены, а значит, надлежало собираться в дорогу и ехать на место последующего несения действительной службы, ну, или попросту возвращаться домой, в родное Райково.
На следующий день, получив сопроводительные документы, младший лейтенант Шарагина выехала в один из регионов Центральной России, а еще через сутки, с самого раннего утра предстала пред ясные очи начальника межмуниципального отдела Беляева Владимира Ивановича, одетая по полной парадной выкладке. Раньше они уже виделись, и притом неоднократно, но, как и всякий другой раз, одним величавым видом он навел на молодую сотрудницу невольный, ничем не оправданный, трепет, необъяснимо захвативший юную душу и заставлявший легонько подрагивать. По правде сказать, здесь было от чего начать испытывать уважение и охватиться машинальным смятением: перед неопытной девчушкой находился сорокашестилетний мужчина, полностью в себе уверенный, а волевым, буквально всюду проникавшим, взглядом приводивший в замешательство и личностей куда более стойких и гораздо более значимых; выделяясь полной, солидной фигурой, он грузно восседал в огромном кресле, выделявшимся высокой, судейской, спинкой и внимательно изучал вновь прибывшую участковую, спозаранку явившуюся к нему с подробным докладом, заостренным на успешно пройденном обучении, и горевшую непреклонным желанием немедленно заступить на полицейскую службу. Еще про руководителя можно сказать, что одет он был в форменное обмундирование, соответствовавшее званию подполковника и обозначенное отличительными регалиями, что грозно нахмуренное лицо казалось невероятно суровым, а самоуверенным выражением, устоявшимся за долгие годы, нагоняло на собеседницу (да и любого другого) безраздельного страху, не позволявшему поставить сложившееся у него мнение хоть под какое-нибудь сомнение, пускай и справедливое, и самое минимальное, и что вполне заслуженным авторитетом, а заодно и неоспоримыми знаниями он легко мог «поставить на место» не только наглого, зарвавшегося юриста, но и дерзкого преступника, и сверх всякой меры обнаглевшего бандита, матёрого и отпетого, ни с кем не считавшегося. Между тем в наступивший момент начальник выглядел несколько обескураженным и никак не мог решить внезапно образовавшуюся непростую задачку
Так ты, Шарагина, говоришь, обращался он к возвратившейся подчиненной, одновременно изучая переданные ему документы; девушка стояла от него по правую руку, оставаясь чуть сбоку, и ожидала, какое ей будет предложено назначение, что закончила первоначальную подготовку и готова приступить к исполнению основных обязанностей?
Так точно, товарищ подполковник! несмотря на душевный трепет, бойко отвечала новоявленная участковая, как можно быстрее желавшая очутиться в гуще оперативных событий, а еще и (если честно) вырваться из-под влияния непререкаемого и грозного человека, оказавшись за пределами кабинета, с одной стороны, просторного, с другой, несомненно, чуточку угнетавшего.
Здесь следует немного отвлечься и коротко рассказать про внутреннее убранство: общая площадь помещения достигала двадцати пяти квадратных метров, может немногим больше; прямо посередине устанавливался т-образный стол, составленный из трех отдельных фрагментов; вход располагался в стене, сплошь смонтированной под закрытый офисный шкаф; сторона напротив ничем не обставлялась и выглядела окрашенной бежевой краской; почти то же самое можно утверждать и про право, единственное, здесь в ряд приставлялись железные стулья, обтянутые черной материей; слева, на высоте около метра, выделялось пластиковое окошко, скомпонованное из нескольких отдельных частей и установленное на всем протяжении.
Но, послушай, милая леди, продолжал тем временем Владимир Иванович, обретая привычную для себя уверенность, ты, наверное, немного не в курсе, но все «дамские должности» делопроизводство и кадры, на крайний случай, ПДНу нас сейчас заняты, да и заместители мне пока не требуютсяони у меня в наличии Что я хочу сказать? В общем, единственное, что я смогу тебе предложитьпоследовала двухсекундная заминка, пожалуй, только служебное место по профилюно вот справишься ли ты? мужчина сменил суровое выражение на откровенное сомнение, нисколько им не скрываемое.