Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Стоп! А вот календарь-то очень знакомый! На нем изображена хорошенькая китаянка в расшитом пионами халате, а рядом с нейогромный золотистый цветок Ну да, золотая хризантематак и называется этот китайский ресторан, в котором Полина часто бывала и владельца которого хорошо знала. Звали этого пожилого степенного китайца Ли Ван Чи, но когда-то давно пожарный инспектор Свириденко, которому было трудно выговорить китайское имя, назвал старика Иванычем, и это имя приклеилось к нему намертво. Так что теперь даже завсегдатаи ресторана говорили не «пойдем в Золотую хризантему», а «пойдем к Иванычу».
Кстати, ресторан этот был популярный, и даже в нынешние времена, когда продвинутая публика предпочитает японские и итальянские рестораны, столики в «Золотой хризантеме» не пустовали. Причин этому было несколько, но главных, несомненно, две: отличная кухня и обаяние Иваныча, который всех посетителей встречал как родных, а завсегдатаев узнавал в лицо и звал по имени-отчеству.
При составлении первого справочника Полина взяла за основу разделов, так сказать, географический принципрестораны французской кухни, итальянской, греческой, испанской, японской, среднеазиатской. Раздел китайских ресторанов тоже, разумеется, был, и под первым номером в нем стоял ресторан «Золотая хризантема».
Полина почувствовала себя немного увереннее и направилась к двери, которую загораживал перепуганный гастарбайтер. В этот момент за его спиной возник невысокий пожилой китаец в теплом вязаном жилете.
Что за шум, Мустафа? строго спросил он таджика. Почему не лаботаешь? Почему машина не лазглужена?
Здесь шайтан, Иваныч! отозвался тот. Она коробка сидел, я коробка принесона выскочил
Что ты несешь, Мустафа? оборвал его хозяин. Какой еще шайтан-майтан?
И тут он увидел Полину.
Выражение его лица мгновенно переменилось. Он повернулся к гастарбайтеру и шикнул на него:
А ну, чтобы я тебя ближайшие полчаса не видел!
Таджика словно ветром сдуло, а Иваныч прикрыл дверь кладовки и задумчиво проговорил:
Здлавствуйте, Полина Геолгиевна. Какими судьбами вас сюда занесло?
Здрасте, Иваныч смущенно отозвалась Полина. Ну вот, знаете, проходила мимо и что-то вдруг захотелось мне баклажанов в кисло-сладком соусе
Вот как? протянул китаец. Баклажанов я вам сейчас плинесу, баклажаны для вас всегда найдутся, только имейте в видупло то, что случилось в «Аль денте», уже весь голод знает. И пло то, что вас лазыскивают.
Что делают? невольно переспросила Полина.
Лазыскивают! отчеканил хозяин.
Ах, разыскивают
Да, лазыскивают!
Иваныч, миленький! взмолилась Полина. Все совсем не так, как рассказывают я ни в чем не виновата
Илья Болисович мне лично звонил, лассказал все в класках
В чем? растерянно переспросила Полина. Ах, в красках Он тоже все не так понял! Я никого не убивала! Честное слово! Иваныч, кто-то меня подставил!
Китаец молчал, пристально глядя на нее, и Полина вскрикнула, как подстреленная птица:
Если даже вы мне не верите
Велю, серьезно проговорил Ли Ван Чи. Я долго на этом свете пложил, много людей видел, и я знаю, когда человек влет, а когда говолит плавду. Вы, Полина Геолгиевна, говолите плавду.
Спасибо, Иваныч! Полина всхлипнула. Вы не представляете, как я вам благодарна!
Благодална? За что благодална? переспросил китаец. Я еще ничего не сделал.
Вы очень много для меня сделали! Вы мне поверили! Мне сейчас никто не верит, я сама-то себе не верю, а вы поверили!
Я еще ничего не сделал, повторил хозяин. Но для вас все сделаю, что смогу. Вы пло мой лестолан холошо писали, в сплавочнике его на пелвое место поставили, так что я тепель ваш должник, а Ли Ван Чи долги никогда не забывает. Так чем вам можно помочь?
Мне бы где-нибудь спрятаться, Иваныч! взмолилась Полина. Пересидеть какое-то время и попытаться разобраться, что вокруг меня творится
Сплятатьсяэто можно, проговорил китаец каким-то странным тоном. Только я вас, Полина Геолгиевна, очень плошу: пло то место, куда я вас отведу, никому не говолите
Что? Не говорить? Конечно, никому не скажу
Совсем никому! подчеркнул китаец. Совсем пло это место забудьте. Иначе у моих длузей неплиятности будут.
У кого? Ах, у друзей!
Да, у длузей! А неплиятности у длузейэто неплиятности у меня
Конечно, Иваныч, можете не сомневаться, заверила его Полина. Никому ничего не скажу
Холошо! Китаец отошел в сторонку и что-то написал на листке желтоватой рисовой бумаги. Потом повернулся к девушке и сказал: А тепель ложитесь на этот ковел.
Куда? удивленно переспросила Полина.
На ковел! повторил китаец.
Она проследила за его взглядом и поняла, что Иваныч показывает ей на однотонный светло-зеленый ковер, разложенный на полу.
На ковер? Но зачем?
Ну да, на ковел! Вы хотите плятатьсятак слушайтесь сталого Ли Ван Чи!
Полина подчинилась китайцу и улеглась на ковер. Иваныч скатал ковер в рулон, и она вспомнила старый американский фильм «Клеопатра», в котором Элизабет Тейлор, играющая египетскую царицу, точно так же завернули в ковер и принесли к римскому полководцу Юлию Цезарю. Полина невольно посочувствовала Клеопатревнутри ковра было душно и тесно и щекотало в носу, так что хотелось чихнуть.
Иваныч! проговорила она полузадушенным голосом. Я тут долго не выдержу, здесь дышать нечем!
Одну секунду! Китаец наклонился, щелкнул складным ножом и прорезал в ковре два небольших отверстия, через которые Полина могла дышать и даже немного видеть.
После этого Иваныч хлопнул в ладоши и крикнул:
Мустафа! Где тебя челти носят?
На пороге тут же возник давешний грузчик-таджик.
Иваныч, проговорил он, что-то дожевывая, ты сам сказал, чтобы меня полчаса не было ну, я пока пошел на кухню, а там меня девочки угостили
А тепель я сказал, чтобы ты быстло-быстло дожевал то, чем тебя угостили, взял этот ковел и быстло-быстло отвез его в химчистку к сталому Муну!
Мустафа сглотнул, поднял с пола ковер и крякнул:
Какой, однако, тяжелый!
А ты думал, я тебе деньги плачу за то, что ты на кухне с девочками шулы-мулы клутишь? Вот возьми еще это письмо, отдашь его господину Муну!
Мустафа вздохнул и понес тяжелый ковер к грузовому выходу. Там он положил его в пикап и куда-то поехал.
Через полчаса пикап остановился, Мустафа вытащил ковер из машины, тяжело дыша от напряжения, внес в какое-то помещение и шмякнул на пол. Полина ушиблась и едва не вскрикнула. Чтобы сдержать крик, ей пришлось до крови закусить губу.
Господин Иваныч велел этот ковер вашему хозяину отдать! сообщил Мустафа вышедшей навстречу худенькой раскосой девушке. Вот еще письмо велел передать.
Хорошо. Девушка грациозно поклонилась, взяла письмо и куда-то удалилась.
Через несколько минут в комнате послышались чьи-то легкие шаги. Через дырку в ковре Полина увидела миниатюрного худенького старичка.
Можешь идти, сказал он Мустафе, и тот не заставил его повторять дважды.
Едва дверь за гастарбайтером закрылась, старичок подошел к ковру и проговорил:
Можешь вылезать.
Полина завозилась внутри ковра, потом сообразила перекатиться и через полминуты выбралась на свободу. С трудом поднявшись на ноги, она отряхнулась, поправила волосы и огляделась по сторонам.
Она находилась в помещении химчистки. Об этом говорили полки и вешалки с одеждой, уже вычищенной или дожидающейся очереди, барабаны стиральных машин и еще какие-то устройства непонятного назначения, а также большой плакат на стене, рекламировавший химчистку «Нефритовая панда».
Перед Полиной стоял маленький старичок в чистеньком светлом костюме, с безмятежным бело-розовым лицом старого ребенка. Единственное, что нарушало этот идиллический образ, черная шелковая повязка, закрывавшая один глаз.
Полина откашлялась и смущенно проговорила:
Здрасте я Полина, а вы, наверное, друг Иваныча, господин Мун
Ну, вообще-то меня зовут по-другому, ответил старичок. Но мое настоящее имя ни русские, ни китайцы не могут выговорить, вот и называют Муном. Можешь и ты меня так называть.