Астахов Павел Алексеевич - Невеста стр 5.

И в то же время весь облик уголовника говорил о том, что на узкой тропинке с ним лучше не встречаться.

 Твой ход, Кирза,  пробасил он, и щуплый еще отчаянней заскреб затылок.

 У тебя там что, вша завелась?  недовольно поинтересовался пожилой зэк, с интересом наблюдавший за игрой.

Кирза, проигнорировав вопрос, подвинул фигуру на другую клетку, обеспечив таким ходом, как ему казалось, временную безопасность своему королю.

Широкоплечий зэк по кличке Фрол хмыкнул и выдвинул ладью, лишая короля Кирзы какого-либо маневра.

 Мат. Все, Кирза, партия.

Сутулый нахмурился и смел свои фигуры рукой.

 Глупая игра.

 Ну почему же?  с невозмутимым видом возразил Фрол, аккуратно убирая в потрепанный пакетик шахматы  они были вылеплены из хлебного мякиша.  Если не умеешь играть, это не значит, что игра глупая. С тебя, кстати, сотка «зеленых».

 Как это?  опешил Кирза.  Ты же говорил, играем «ни на что»?

Барак взорвался от хохота зэков.

 Дурилка,  ухмыльнулся Фрол.  Ты что, думаешь, для меня сто баксов  деньги? Это так, ничто. Поэтому за тобой должок. Очевидцы  вся хата. Так ведь?

Со всех сторон послышался одобрительный гудеж.

На Кирзу было жалко смотреть. Он-то был уверен, что в шахматы здесь кого хочешь обыграет, а что вышло? Мало того, что опозорился, так еще и должником остался! Он слышал, что с Фролом шутки плохи  этот вор не первый срок мотает и вообще живет только по понятиям

 Сынок, ты радуйся, что легко отделался,  хрипло сказал все тот же пожилой зэк с верхних нар.  Недавно один такой фраер пальцы веером раздвигал, мол, я в «шешбеш» кого хочешь взгрею! Его Витька Кутаисский в два пинка обыграл, так потом жена этого лоха кредит брала, чтобы должок погасить!

 Ладно,  вдруг сказал Фрол.  Поди, Кирза, кипяточку согрей, чифирнем.

С затеплившейся надеждой в глазах Кирза помчался выполнять указание. Когда все было готово и литровая кружка пошла по кругу, Фрол, как бы между делом, спросил:

 Сам-то откуда?

 С Урала я, в Некрасовке жил.

 Че ж тебе, перед этапом не сказали, что на кон нельзя ставить, коли карманы пустые?

Кирза отрицательно покачал головой.

 Ну, времена,  протянул Фрол.  Лады, на первый раз прощаю долг.

 Спасибо, Фрол,  сразу засиял Кирза.

 Не «спасибо», а «благодарю». Или «от души»,  строго поправил молодого зэка Фрол.  Нам за этими стенками у Бога просить спасения нет надобности

 Благодарю.

 Есть кто родственники?  продолжал расспрашивать Кирзу Фрол.

 Мать в Некрасовке осталась. Старенькая уже. Батя умер, когда я совсем щенком был.

 И все?

 Нет, тетка. Только она в Москву подалась.

 В Москву?  переспросил Фрол, и в глазах его мелькнуло оживление.  Что делает?

Кирза снова поскреб затылок, с трудом соображая, чего от него добивается Фрол.

 Кажись, в детской больнице работает,  ответил он нерешительно.  Не помню точно.

 Кирза, мне тебя сам ангел ниспослал,  подался вперед Фрол.  Ты мне поможешь. Надо человечка одного найти. Отпишись своей тетке на волю, пускай поищет, лады?

 Ну, не знаю,  с сомнением проговорил зэк, но, заметив, как сузились глаза Фрола, вспомнил о прощенном долге и поспешил добавить:  Я, конечно, напишу ей, Фрол. Она там давно работает, может, чего и знает. Но ты же понимаешь. Москва  город не маленький.

 Понимаю. А ты все равно попробуй,  похлопал его по плечу Фрол.  Если найдет  я тебя отблагодарю, слово даю.

Он отхлебнул чифирь и передал следующему зэку. После этого завалился на нары и, достав фотографию, уставился в нее немигающим взглядом. С нее немного застенчиво смотрела симпатичная женщина лет тридцати пяти.

 Сестра?  хрипло полюбопытствовал свесившийся сверху пожилой зэк, и Фрол недовольно сдвинул брови.

 А тебе чего, Седой?

 Ты не думай ничего, Фрол,  откашлялся старый зэк.  Но сам ведь знаешь, вести по кичам быстрее птиц летают.  И, понизив голос, добавил:  Ходят слухи, ты на сходке клятву дал.

 Предположим,  посмотрел зэку прямо в глаза Фрол.  Что из того?

 Послушай меня, старика, и прожекторами-то своими не сверкай,  как ни в чем не бывало продолжал вещать Седой.  Времена сейчас не те. Да и ты не молодеешь. Не нужно было перед авторитетами такими словами разбрасываться.

 К чему клонишь, Седой?  прошипел Фрол.

 Не в ту войну ты ввязался. И вряд ли на коне окажешься.

 Это уж не твоя забота.

 Оно понятно,  вздохнул старик.  Ты  правильный вор, Фрол, но против системы переть бесполезно. Поверь моим годам, я много чего повидал.

Фрол поднялся и приблизил к зэку свое раскрасневшееся от гнева лицо.

 Седой, здесь и так много ушей. Но тебе я скажу. Пока эта мразь, что подставила под нож мою сестру, гуляет на воле, пьет и жрет, сука, я спать спокойно не буду. У меня никого, кроме нее, не было. И я буду последним чмырем, если не выйду и не накажу падлу. Уяснил?

Старый зэк закряхтел. Разговор был бессмысленным  Фрола не переубедить, и каждый из них остался при своем. А с другой стороны, и вправду, чего он лезет в чужой огород? Фролу скоро на волю, вот пускай сам своей свободой распоряжается. А Седому, видать, в этих стенах смерть встречать.

Не повезло

Прошло три дня. За это время Кристину вызвали на допрос лишь однажды, и на этот раз она отправилась к следователю одна, против чего Павлов, собственно, не возражал. Единственное, он просил ее не задерживаться  вечером их ждал в гости Шамиль, старый и верный друг Павлова. Повод для встречи был приятный  Шамиль разменял старую квартиру, переехал в новенькую просторную «трешку» в только что построенном доме и все время обещал позвать Артема на новоселье.

Борис Егорович Сорокин встретил Кристину как старую знакомую, чем она была немало удивлена. Он неторопливо расспросил ее о всяких несущественных мелочах, предложил чаю и, лишь когда Кристина недвусмысленно дала понять следователю, что время ее ограничено, вздохнув, приступил к допросу.

Собственно, во время допроса следователь ничем особенно не интересовался, практически под копирку переписал объяснения Кристины, которые она давала еще в первый день. Она мельком пробежалась глазами по напечатанному тексту и поставила свою подпись на протоколе.

 Вы, кстати, можете потребовать признать вас потерпевшей,  заявил Борис Егорович, забирая у Кристины протокол допроса.

 А с кого мне ущерб взыскивать?  фыркнула Яснова.  Вы, простите, хоть узнали, откуда этот сумасшедший взялся?

 Разумеется,  улыбнулся следователь, но эта улыбка не очень понравилась женщине, было в ней что-то фальшивое.  Тарасов Роман, двадцать шесть лет от роду, безработный. Состоял на учете в наркологическом диспансере. Примерно за час до визита в ваш клуб он серьезно ранил ножом пенсионерку у себя в подъезде. К счастью, женщина осталась жива.

 Боже!  пробормотала Кристина.

 Так что, судя по всему, в его действиях не было конкретного умысла, и вам просто не повезло. Считайте, что у вас был неудачный день.

Кристина вспомнила нож, которым размахивал у ресепшен этот псих, и почувствовала, как по всему телу пробежала противная дрожь.

 Может, все-таки чайку?  снова выдавил из себя улыбку Сорокин, но она отрицательно покачала головой.

На столе у следователя зазвонил телефон. Борис Егорович вытер вспотевший лоб платком и взял трубку.

 Да. Конечно,  отрывисто произнес он. После недолгого молчания, уже тише, добавил:  Хорошо.

Кристина завороженно смотрела на этого плотного мужчину, отчаянно вытиравшего катящийся градом пот, и пыталась понять, что же ей кажется странным. Ответ нашелся сам  кондиционер. В кабинете вовсю работал кондиционер, а Сорокин потел, как в бане.

«Он волнуется»,  пронеслось в голове у Кристины, и она крепко сжала пальцы в кулаки, так что ногти впились в ладони. Эта сальная улыбочка, разговоры ни о чем, чай-кофе

Теперь она была готова поклясться, что Сорокин из кожи вон лез, чтобы на какое-то время удержать ее у себя в кабинете.

 Скоро станут известны результаты экспертизы,  заговорил следователь, глядя в окно. В коридоре послышались гулкие шаги, и он нервно забарабанил пальцами по столу.