Алексей Наст - Боец стр 3.

Ровно в шесть вечера Павел вышел из стен родного управления полноправным отпускником. Оставалось еще завтра заскочить в бухгалтерию за отпускными, дела же он успешно передал занывшим Соболеву и Килькину.

 Забирайте, забирайте! Потом я отдуваться за вас буду, когда вы в январе свалите на Роза Хутор на горных лыжах кататься!

Павел вышел из управления с довольной улыбкойпусть что хотят, то и творят в начале января, ему и так будет декада оплачиваемых государством каникул!

Летний день источал аромат надвигавшегося дождянебо укрыла пелена серых туч, готовых расплакаться мириадом холодных слез. Легкий ветерок веселил душумесяц он будет бездельничать, спать сколько влезет, смотреть телевизор хоть до утра, валяться на пляже, не заботясь ни о чем. Отпуск. Летом уйти в отпускмечта! И эта мечта сбылась.

Управление располагалось прямо напротив городского парка, пестревшего зонтами кафе. Павел направился к ближайшим столикам, взял себе стакан газировки и тарелку теплых пельменей, обильно политых шашлычным кетчупом. Он без аппетита поел, попивая напиток, снова листал тетрадь.

 Здравствуйте. Это снова я,  прозвучал звонкий голос над головой Павла.  Вы говорили, что мы с вами побеседуем после

Павел поднял глаза. Медсестра Маша. Работа не хотела отпускать.

 Вы?  Павел удивился, но, невзирая на совершенно сексапильный вид медсестры без медицинского халата (простенькое легкое платье ей очень шло), ощутил досаду.  Присаживайтесь.  Он указал на белый пластиковый стул рядом с собой.  Хотите чего-нибудь? Я закажу. Не ожидал вас здесь встретить.

 Я отработала, завтра у меня выходной. Домой идти особого желания нет. Прогуливалась по парку, увидела вас.

 Может, вы меня специально поджидали?

 Может быть,  рассмеялась Маша, но тут же помрачнела. Ее красивое лицо теперь выражало серьезную озабоченность, а выразительные глаза, на которые Павел сразу обратил внимание, наполнились мерцающим внутренним светом. От такого свечения у любого мужчины начинало сосать под ложечкой, и было понятно почему.

Павел напряженно рассмеялся:

 Интересная тетрадь. Вы читали?

 Читала. Много говорила с Алешковским, слушала его рассказы. Он не походил на других наших больных, с виду был абсолютно нормальным. Но наш главврач держал его взаперти. Бывали, конечно, моменты, когда Алешковский начинал панически бояться.

 Скажите, Маша, все здесь написанноеэто дело рук Алешковского?

 Да, он при мне половину тетради исписал за два месяца. Он сказал, что силы Зла как никогда близки к победе над добром, потому Высшая Сила (он не говорилБог, он говорилВысшая Сила) дала ему дар увидеть будущее и, уже оглядываясь оттуда, написать программу борьбы. Он сказал, что осознал свою роль и Боец (вы читали о Бойце?) тоже однажды осознает. Тогда придет спасение.

Павел задумался. Очень похоже на бред. С другой стороны, во всем этом было очень много «но».

 И вы верили во все это?  кривя губы в усмешке, спросил он.

Маша подперла подбородок ладонью. В ее глазах снова возникло мерцание.

 Я и сейчас верю. А вы не поверили?

 Хм-м. Хма-гха-а. Я был бы сумасшедшим, если бы верил всему написанному. Очень все смахивает на фантастическую повесть. Нет? А мне кажетсяда. Вот здесь у него,  Павел указал пальцем в текст,  Поборники Зла все отмечены специальным знакомтатуировкой. Кружок. Внутри буква «Р» наискось. Для чего им этот знак? Получается, они взаимосвязаны? Или Алешковский это придумал, чтобы его Бойцу было легче выявить Поборников?

 Все простоЗло всегда стремится к объединению своих сил, и знак Зла позволяет отличить своих от чужих. А доброоно эфемерно. Оно в каждом человеке. В ком-то добра больше, в ком-томеньше.

 Но Поборники Зла не знают, что они Поборники Зла?

 Я думаю, что они не знают, но смутно догадываются. Ими правят личные идеи и амбиции, несущие человечеству, и в первую очередь нашей стране, неисчислимые бедствия.

 В тетради «северная страна»  это Россия?  наигранно удивился Павел.

Маша обидчиво рассмеялась:

 Почему вы не воспринимаете меня всерьез, господин полицейский?

 Отчего вы так решили? Вы очень интересный человекговорите убедительно. И вы красивы.  У Павла возникло неодолимое желание поцеловать Машуначался процесс оформления отпускного настроения: амурчики, шабаши на уме, оргии.

 Спасибо.  Маша вдруг сникла.  Никак не могу отойти от шока. Утром меня просто трясло всю. И как он умудрился перепилить решетку? Выбросился. Он был очень напуган. Страшно все. А?

 Я привык к смертям. В день иной раз по нескольку трупов разбирать приходится.

 Неужели у нас так много убивают?  ужаснулась Маша.

Павел поспешил ее успокоить:

 Я же сказал: иной раз. К тому же это делают не безжалостные, вооруженные с ног до головы бандиты-отморозки, а обычные люди, вот такие, какие вокруг нас. Убивают друг друга кухонными ножами в пьяных ссорах, душат подушками в порыве ревности, травят, морят голодом престарелых родителей, чтобы поскорее завладеть жилплощадью

 Это еще страшнее.  Маша искренне вздохнула.  Значит, гибель Алешковского не будет расследоваться?

 Он себя убил сам.

 Сам. Вы отдадите мне тетрадь?

 Я хочу ее дочитать.

 Ладно. Тогда я пойду. Мне пора.

 Маша, вы замужем?  неожиданно для себя спросил Павел. Он даже удивился, что спросил это.

Маша опять улыбнулась:

 Пока нет. А что?

 Давайте с вами завтра увидимся? У вас же выходной.

 Хорошо.

 Завтра в двенадцать вас устроит? Здесь же?

 Устроит.

Павел посмотрел, как она быстро, упруго шагая, пошла по аллее к остановке. Ловко он ее подцепил на крючок. Может, удастся даже затащить в постель. Она девушка видная, стройные ноги, упругая попка.

Вздохнув, он тоже поднялся и пошел прочь из парка. По дороге к дому (его холостяцкая квартира располагалась в пятиэтажке сразу за парком) предстояло зайти в супермаркет, купить на вечер пакет макарон и банку тушенкискромный ужин отпускника. Павлу было тридцать пять лет, и он не раз уже подумывал о необходимости заканчивать с холостяцкой жизнью, но пока, к сожалению (или слава богу!), не получалось.

Макароны кипели в кастрюле, тушенка вперемешку с рубленым луком, источая ароматы, шипела на сковороде. Сегодня вечером по телевизору собирались гнать классный фильм, и Павел хотел записать его на флешку для личной видеотеки. Включив компьютер на пробную запись, Павел пошел ужинать. Как раз шли «Новости», и диктор, отчаянно картавя и ошибаясь, читал информацию о выборах мэра областного центра в малолюдной области на границе с Украиной. Там было два явных кандидата на победу, и у обоих шансы шли пятьдесят на пятьдесят.

Павел мало интересовался политикой, иногда только наполнялся обидой, когда страну в очередной раз пытались охаять заокеанские «друзья» или бывшие «братья» по СНГ, потому особо не вслушивался, что там в мире творилось. Ел, запивая варево крепким чаем, и представлял, как «отбарабанит» симпатичную медсестру. Была бы она слабой на передок, уже бы завтра с успехом «порол» ее на своем родном скрипучем диване«станке», как его называл Килькин«мастер-станочник».

Покончив с ужином, Павел вернулся в зал, прокрутил обратно запись на компьютере, проверяя качество. На экране монитора возникла картинка предвыборных баталий. Два претендента. Вот они, красавцы. Один сухопарый, с поджатым ртом, руки, как у Гитлера, скрещены под животом, сам он спесивый и даже немного брезгующий шумным народом на площади. Другойлысый и гладкий, словно шар для боулинга, и очень такой веселый, все время щеки трещат от смеха. Толстяк обернулся к своим холуям за спиной, что-то проговорил, опять засмеялся и стал махать народу рукой. Короткий рукав рубахи задрался. На предплечье весельчака Павел заметил черную мушку.

Что это? Наколка? Шалости юности?

Из профессионального любопытства (как-никак привередливый оперативник, во все щели нос свой всунуть необходимо!) Павел нажал на стоп-кадр. Хорошо, что в компьютере имелась программа обработки видеоизображений. Несколько нажатий на клавишикартинка сильно увеличилась. Снова. Еще. Во весь экран высветилась наколкасиний круг, а внутри буква «Р» наискось