Мы оба знаем, что для тебя это слишком личное дело, ты не можешь мыслить ясно. Квандт перехватил его взгляд.
Именно поэтому я и не хочу, чтобы вы врывались в эти проклятые двери. Хью даже с места не сдвинулся, так и стоял, скрестив руки на груди.
Я даю ему еще десять минут, чтобы он освободил твою дочь, прищурился командир. А потом я сделаю все, что в моих силах, чтобы она оказалась в безопасности, но мы положим этому конец!
Как только Квандт отошел, Хью взял свой мобильный телефон и набрал номер клиникитот самый номер, который набирал уже несколько часов, чтобы пообщаться с Джорджем. Телефон звонил и звонил. Звонил и звонил. «Возьми же трубку!» заклинал Хью. Хотя выстрелов не было, это совсем не означало, что Рен ничего не угрожает.
Прошло восемнадцать гудков, он уже хотел было повесить трубку. И тут:
Папочка произнесла Рен, и его ноги перестали слушаться.
Привет, милая, сказал он, изо всех сил пытаясь задушить эмоции в голосе. Он вспомнил, как она училась ходить и падала. Если Рен видела, что Хью расстроился, она тут же заливалась слезами. А если он выглядел равнодушным, она вставала и продолжала идти. С тобой все хорошо?
Да-а-а.
Он тебя обидел?
Нет. Повисла пауза. А тетя Бекс
С ней все будет хорошо, заверил Хью, хотя и не мог быть уверен на все сто. Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя, добавил он и тут же услышал нарастающую панику в голосе дочери.
Ты так говоришь, потому что я умру?
Нет. Нет! Я делаю все, что могу. Ты могла бы пригласить Джорджа? попросил он и сглотнул. Ты могла бы попросить его взять трубку и поговорить со мной?
Он услышал приглушенные голоса, а потом в трубке раздался голос Джорджа.
Джордж, спокойным голосом произнес Хью, я думал, что мы договорились.
Договорились.
Ты сказал мне, что освободишь заложников.
Я освободил, ответил Джордж.
Но не всех.
В разговоре возникла заминка.
Я и не говорил, что всех, возразил захватчик.
Хью всем телом прильнул к телефону, как будто шептался с любовницей.
Ты не хочешь рассказать мне, что происходит на самом деле, Джордж? Пауза. Ты можешь говорить прямо. И ты это знаешь.
Все ложь.
Что ложь?
Как только я отпущу твою дочь, что станет со мной?
Мы поговорим об этом, когда ты выйдешь. Ты и я, пообещал Хью.
Ерунда! Жизнь моя кончена, так или иначе. Пойду ли я в тюрьму и сгнию там или же меня застрелят.
Не застрелят, убеждал Хью. Я этого не позволю. Он пробежал глазами свои записи, сделанные по мотивам последнего разговора с Джорджем. Забыл? Ты сам положишь этому конец. И поступишь правильно. Твоя дочь черт побери, весь мир!.. смотрит на тебя, Джордж.
Иногда поступить правильно означает сделать что-то плохое, негромко ответил тот.
Необязательно, возразил Хью.
Ты не понимаешь. Джордж говорил голосом сдержанным, отстраненным. Но обязательно поймешь.
А это уже настоящая угроза. Последние слова, несомненно, звучали как угроза. Хью взглянул на командира отряда быстрого реагирования и встретился с ним глазами: Квандт стоял в углу палатки и не сводил с него взгляда. Он поднял руку и указал на часы.
Отпусти Рен, стал торговаться Хью. И я гарантирую, что ты останешься жив.
Нет. Меня не застрелят, пока она остается у меня в заложниках.
Хью необходимо было предложить Джорджу какую-то реальную альтернативу защищенноститакую, где не фигурировала бы Рен.
И он понял, что нужно делать.
Хью посмотрел на капитана. Квандт никогда не согласится. Слишком рискованно. А Хью лишится работыа быть может, и жизни, но дочь его будет спасена!
Выбора действительно не было.
Джордж возьми меня в заложники.
Бекс была мертва. Разве могло быть иначе, ведь вокруг белым-бело и яркий свет, а разве не этого все ожидают после смерти?
Она чуть-чуть повернула голову налево и увидела стойку с капельницей и капающий физраствор. Над головойлюминесцентная лампа.
Больница. Она совершенно точно не умерланаоборот.
Когда она подумала о Рен и Хью, в горле встал ком. Все ли в порядке с племянницей? Она мысленно представила Рен: стоит на одном колене, тянет за белый язычок свою кроссовку. Она вспомнила, как Хью склонился над ней в машине скорой помощи. Именно так Бекс и видела весь мирфрагментами. Если бы она смогла воссоздать все это в своей студии, то назвала бы полотно «Обратный отсчет». Она бы высветлила напряженные жилы на шее Хью, дрожащие руки Рен. А фон выбрала бы синюшный.
Бекс создавала инсталляции для коллекционеров даже в Чикаго и Калифорнии. Ее работы были размером с целую стену. Если отойти подальше, можно было разглядеть женскую руку на округлом животике. Ребенка, который тянулся к висящей над головой игрушке-мобилю. Женщину в схватках. А вблизи было видно, что картина создана из сотен разноцветных листочков для заметок, аккуратно наклеенных шеллаком на сетку.
Люди говорили о социальном подтексте работ Бекс. Явления беременности и родов, как и материал для этих инсталляцийотрывные листочки, недолговечны. Но темы этих полотен всегда оставались актуальными.
Бекс снискала популярность, но ненадолго, десять лет назад, когда «Нью-Йорк Таймс» включила ее в список подающих надежды художников (стоит сказать, что она после этого нигде не появлялась и никуда не ездила). Журналист спросил у Бекс: раз она не замужем и детей у нее нет, быть может, она выбрала эту тему, чтобы мастерски воплотить в искусстве то, что ускользало от нее в личной жизни?
Но Бекс не испытывала нужды ни в семье, ни в детях. У нее был Хью. И Рен. По правде сказать, она считала художников перманентно беспокойными существами, однако и они не всегда суетились в поисках чего-то, хотя иногда убегали прочь от того, что имели.
Вошел медбрат.
Здравствуйте, поздоровался он. Как вы себя чувствуете?
Мне нужно идти. Она попыталась сесть.
Вы никуда не пойдете, тоном, не допускающим двух мнений, возразил медбрат и нахмурился. Десять минут назад вас вывезли из операционной. Я могу пригласить кого-то из ваших близких?
«Да, пожалуйста, сказала себе Бекс. Только вот они оба в самом эпицентре событий с захватом заложников»
Ах, если бы спасти Рен было так просто! Невозможно представить, что сейчас чувствует Хью, но Бекс просто обязана в него верить. У него есть план! Всегда есть план. Именно Хью она звонила, когда у нее в доме одновременно забились все туалеты, словно в результате вселенского заговора. Именно он поймал скунса, который устроил себе нору под ее древним «мини-купером». Именно он бежал на крик о помощи «Грабят!», когда остальные спасались бегством. Его невозможно было сбить с толкуказалось, любое дело ему по плечу.
Неожиданно она вспомнила его подростком, лет пятнадцати-шестнадцати. Он сидел, с головой погрузившись в комиксы, и совершенно не обращал на нее внимания. И только когда Бекс вырвала у него комиксы, поднял голову. «Черт! воскликнул Хью, в одном емком слове выразив и изумление, и уважение, и грусть. Супермена убили!»
А если она его потеряет? А если потеряет их обоих?
Вы не могли бы включить телевизор? попросила Бекс.
Медбрат нажал кнопку на пульте и положил его рядом с ее ладонью. По всем местным каналам шел прямой репортаж из Центра. Бекс уставилась на экран, на оранжевое оштукатуренное здание, на полицейскую ленту, которой оно было обнесено по периметру.
Хью она не видела. Поэтому закрыла глаза и стала рисовать его в своем воображениисилуэт на фоне солнца. Так он выглядел настоящим великаном.
Бекс до сих пор помнила, как она впервые поняла, что Хью выше ее ростом. Она была в кухне, готовила обед, и уже подтянула стул к буфету, чтобы достать с верхней полки сушеный базилик. А стоявший за ее спиной Хью вдруг просто сдернул его с полки.
И в тот момент Бекс поняла, что все изменилось. Хью уже вырос, и каким-то образом она из человека, который заботился о нем, превратилась в ту, о ком нужно было заботиться.
Знаешь, заметила она тогда, а это удобно.
Ему было четырнадцать.
Не привыкай, пожал он плечами. Я же не вечно буду жить с тобой.