Всего за 164 руб. Купить полную версию
И она бы не помогла. А, может, как раз наоборотподвела, прорезалась, когда не надо? Но вместо разумных мыслей привела за собой волну неуправляемого страха, накрывшую мгновенно, с головой. До трепета в едва не подогнувшихся коленках. До липких ручейков пота вдоль позвоночника.
Папа,пробормотал Сэм, с трудом ворочая языком.
Сюда, сказал,повторил отец сквозь стиснутые зубы. Уже не столь громко, но пробрало до дрожи.
Сэм вцепился в перила и послушно шагнул вниз, не в силах оторвать взгляда от перекошенного злобой отцовского лица.
Ты был сегодня в школе?
Сердце Сэма провалилось в желудок, в горле моментально пересохло, но он всё-таки пролепетал:
Да. Ты же сам меня отвозил.
Как же тогда получилось, что никто тебя там не видел?
Не знаю. Я был.
Где? проорал отец. Так громко, что у Сэма заложило уши.
Или это не от крика?
В школе.
Отец опять заорал, но Сэм уже не слышал слов, только видел широко открывающийся рот. В голове звенело, а отец всё орал и орал, потом дёрнулся. Сэм вздрогнул и отшатнулся. Но папаша бросился не к нему, а к лежащей на стуле куртке. Схватил её, тряхнул, потом стал мять свободной рукой, побагровел ещё сильнее, запустил пальцы в карман.
И снова широко раскрывающийся рот. Возле самого лица. А потомчёрная, местами облупившаяся, кожа бумажника и побелевшие от усилий костяшки сжимающих его пальцев.
Это что, я спрашиваю! прорвалось сквозь заложенность в ушах. Как мой бумажник оказался в твоём кармане?
Я не знаю,отрывисто выдохнул Сэм. Я не брал,произнёс он тихо и вдруг, не удержавшись, истошно заверещал: Я не брал! Это не я!
Ах ты, ублюдок! Мистер Адлер ухватил сына одной рукой, а второй, отбросив бумажник и загнув подол майки, принялся расстегивать брючный ремень. Я тебе покажу, как воровать! Как делать из отца дурака!
Сэм судорожно наблюдал за резкими движениями пальцев, за игрой бликов на широкой металлической пряжке. Медная бляшка мелькнула в воздухе, вытащенный из петель ремень изогнулся по-змеиному, едва не коснувшись мальчишеской щеки. Сэм снова вздрогнул и как не в себе заверещал:
Папочка! Не надо! Пожалуйста, папочка!
Но отец сгрёб его в охапку, бросил на диван и, широко размахнувшись, хлестнул ремнём поперёк тощей спины, открывшейся под съехавшей рубашкой.
4Эмберли
Она приходила в школу раньше всех. Ей нравились пустые коридоры, закрытые двери и гулкое эхо. Пару лет назад Эмберли поймала особый кайф от всего этого. Нормально. Ведь кто-то тащится от перекура в туалете, кто-то от молоденькой учительницы, от косячка на троих за углом школы, а онаот подобного одиночества.
Можно было легко представить, что настал апокалипсисуродливый городишко провалился под землю, и никто не выжил, кроме Эмберли.
Пожалуй, жаль было бы только Дерека. Классный он парень, хотя понятно, что всё безнадёжногде он, а где она. Они на двух разных полюсах! У него крутая тачка, папочка-писатель и мамаша, главное занятие которой состоит в продвижении здорового образа жизни и воспитании четырех отпрысков. Дерексамый старший, и от материнской опеки старательно отлынивает.
Привет, долетело до Эмберли, разрушая стоящую перед глазами картину. Или, скорее, портрет, который представлялся как-то уж чересчур легко и непростительно часто.
Это Ребеккатоже выпускница. Открыла свой шкафчик, достала учебники, а после хлопнула дверцей и ушла, оставив ключ в замке. Брелок в виде черепа мерно позвякивал в такт стихающим шагам.
Ребекка не раздражала Эмберли, хотя явно была зациклена на черном и потустороннем, возможно еще и салемским ведьмам поклонялась. Но у нее имелся свой стиль, пусть и размазанный по подошвам высокомерных одноклассников, но стиль. Остальным, разумеется, не нравилось, когда кто-то выделялся из общей толпы, уходил от принятого стандарта со шмотками по последней моде, гаджетами, тусовками и каждодневными фоточками в Инстаграме.
Повернув чужой ключ, Эмберли вытащила его из замочной скважины. Череп прильнул к коже, словно только и ждал этого. Почему-то представилось, как отвисает его челюсть, и микроскопические зубы вонзаются в кожу. Девушка едва не отбросила брелок, почувствовав мгновенную жгучую боль. Раскрыла ладоньпрямо посередине наливалась капелька крови.
Эмберли влетела в кабинет, в котором проходили занятия по продвинутой алгебре, и сунула ключ под нос Ребекке:
Забери свою игрушку!
Ты чего? та вытаращила глаза.
Желания объяснять не возникло, Эмберли просто уселась на свое место и нахохлилась, как птенец. Ребекка обернулась на нее несколько раз, потом пожала плечами и отвлеклась на что-то за окном.
Это хорошо, что отвлеклась, тем более, в компании нескольких ребят в кабинет вошел Дерек, привнеся с собой нотку веселья и взбалмошности. Парни громко, перебивая друг друга, рассказывали о вчерашнем мачте, делали странные движения, изображали из себя тех, кем не являлись. Эмберли не прислушивалась, только поглядывала украдкой. Не хотелось, чтобы кто-то заметил ее интерес. Вот еще! До сих пор она производила впечатление
Хотя, кому она врет? Никакого впечатления Эмберли не производила. На этих недоумков и производить-то ничего не хочется! Им подавай губы, груди и попы. Их не интересует самое главное, что отличает человека от остальных животныхум. Впрочем, они и сами мало отличаются от животных: пожрать, справить нужду и перепихнуться с тем, кто согласен.
Усмехнувшись себе под нос, девушка открыла учебник. Школьная алгебра для нее всегда была как аквариум для морской рыбы, привыкшей к соленым глубинамтесно и не развернуться. И препод, тощий старикашка-губошлепнепонятно, как он вообще продержался столько лет в старшей школе? не видел ничего и никого дальше собственного носа. Он задавал задания и дремал. Больше половины ребят в классе такой расклад вполне устраивал, но только не Эмберли. Она бы хотела иметь дело с кем-то поумнее, пообразованнее, а на репетиторов денег, как ни старайся, не хватит. Хватило бы на колледж
Девушка склонилась над учебником, за пятнадцать минут прорешала все, что могла, а потом не знала, чем себя занять. Встать? Уйти? Сослаться на посещение психолога? А что? У них же запланированы собеседования в рамках профориентации. Наверняка, мисс Хетчет, дотошная ковырятельница в черепной коробке, ее очень ждет, чтобы проверить, достойна ли та пополнить ряды представителей какой-то серьезной профессии, а не просто греть пятую точку за кассой в местном супермаркете.
Мистер Роуэн, Эмберли привстала со своего места, чтобы растрепанный губошлеп заметил ее, мне нужно к психологу. К мисс Хетчет.
Прямо сейчас? вскинулся преподаватель.
Да,решительно подтвердила Эмберли.
Она знала: главное, личная убежденность в своей правоте, и тогда тебе поверят. Поэтому для придания себе ещё большей уверенности девушка представила школьную ковырятельницу в мозгах: длинноногую, с широкой улыбкой, распущенными по плечам белокурыми локонами. Поговаривали, что когда-то в юности мисс Хетчет стала Королевой красоты какого-то штата, а теперь она обитала в тесной каморке в одном из дальних закоулков школы в компании тестовых бланков и пятен Роршаха.
Математик поверил. Эмберли покидала свои вещи в рюкзачок и выскользнула из класса, бросив осторожный короткий взгляд в сторону Дерека. Разумеется, к мисс Хетчет она не собиралась, поэтому направилась в самый дальний туалет. Там, как ни странно, был вполне сносный доступ к вай-фай и почти всегданемноголюдно, а точнеепусто.
Поговаривали, что несколько лет назад здесь в кабинке какая-то девица, сохнущая от любви к преподу, то ли повесилась, то ли ее расчленил этот самый препод. Эмберли в такую чушь, разумеется, не верила, как и в привидения, однако, услышав легкие завывания из-за закрытой двери, оторопела. Хотя это, конечно, не стенания призрака, а вполне стандартный девичий плач.
Что за фигня? Обычно сопли и слюни размазывают на плечах у подружек совсем в другом месте и стараются делать подобное на виду, чтобы окружающие пожалели. А тут
Эмберли повернула ручку. Легкий щелчок, как кнопка на плейере, выключил всхлипывания. Девушку, склонившуюся к раковине, со спины было не узнать, к тому же, она не спешила повернуться к вошедшей. Не очень-то и хотелось! Только жаль, что придется по-быстрому делать свои дела и уходить, а Эмберли рассчитывала провести здесь часа полтора до следующего модуля.