Однако Пеньков должок в полмиллиона долларов отдать не мог: наркотики он реализовывал через Марата Гирзавова, который загремел под «вышку» и деньги за реализованный кокаин не успел отдать; потом и сам попал на нары. Там в колонии ему сообщили: всплыл Гирзавов, жив-здоров.
На волю «Хмырь» дал весточку своему закадычному корешуЧелышеву по кличке «Шакал», который был с ним в доле, чтобы тот получил должок с Гирзавова.
«Шакал» потребовал с того долг, но Гирзавов притворился, что он понятия не имеет, о каком долге идет речь. Когда же пригрозили, что за такие долги кишки выпускают и обязательно выпустят и ему, если не положит на бочку пятьсот кусков зелени через месяц, Гирзавов исчез.
Его начали искать. Сожгли его дом на садовом участке (об этом он был предупрежден). Устроили засаду в его квартире, но нежданно-негаданно нагрянула милиция.
«Хмырь» цинично заявил:
Вообще-то мы хотели приватизировать его фатерку в уплату долга. Документики-то уже подготовили.
Дальнейшие допросы показали: в перестрелке во дворе был убит «Шакал», который на барахолке купил у какого-то прапорщика двадцатизарядный автоматический пистолет Стечкина. А другие стволы были завезены из Прибалтики. Он же, «Хмырь», пояснил, что в квартире в засаде вместе с ним был приятель «Челдона»некто Гоша, его оруженосец, проворный, как таракан. Сюда в Кострому он приехал на тачке. Номер машины не знает. Гоша собирался с какой-то шмарой лечь на дно в каком-нибудь глухом медвежьем крае.
Ни «Хмырь» ни «Челдон» ничего не могли сообщить о Дмитрии Ковалеве. Оба в один голос утверждали, что такого парня вообще ни разу не видели. Они не знали, где находится их должник Гирзавов. «Копались вот в бумагах его, да не успели надыбать, пояснили они. А то бы этого козла вычислили».
Следователь Шарафетдинов, немного подумав, решил, что преступники в поисках Гирзавова выбрали правильный путь: надо было изучить квитанции, платежные документы, телефонные счета, квартирные книжки и тому подобное. Перебирая ворох документов, он заинтересовался квитанциями о приобретении строительных материалов, а главное, квитанциями об уплате за транспортные расходы, иначе говоря, за перевозку грузов. На квитанциях значились автокомбинаты города. Он связался с тем автопредприятием, которое наиболее часто фигурировало в документах. Шарафетдинов догадывался: Гирзавов возводил за последний год какое-то жилое строение за городом. Именно через автопредприятие он надеялся установить, в каком месте разгружались машины. И это ему удалось. То было Башутино!
Деревня находилась всего в десятке километров от Костромы. Здесь была налажена хорошая транспортная связь: туда-сюда то и дело сновали через Башутино автобусы, перевозящие с гражданского аэродрома пассажиров в город. При необходимости и до аэродрома рукой подать. Всегда можно улететь в Москву или Иваново, не говоря уже о райцентрах.
В эту ночь Шарафетдинов и Раисов поспали всего пару часов. И как только на востоке забрезжил розовый свет, они с группой захвата выехали в Башутино.
Пока ехали туда, Шарафетдинов стал сомневаться: странно, что такой опытный, прожженный тип, судя по уголовному делу, оставляет бумаги, по которым можно его найти. Что-то не похоже на него. И еще. Если он решил скрыться от своих компаньонов по криминальному бизнесу, то почему он не продал или не разменял свою квартиру? А так получается, что он сует свою голову в песок, как страус, чтоб его никто не видел. И вообще, как он избежал наказания? Если избежал незаконно, то почему открыто прописывается у всех на виду. А законным путем, пусть даже ему заменили вышку на отсидку, он не мог еще вернуться. Все чаще и чаще Шарафетдинов возвращался к этому вопросу, что-то тут не то, решил про себя следователь, рассматривая ипподромные афиши, вещавшие о скором открытии сезона.
Наш ипподром здесь, пояснил старшина Тихонов, кивая головой в сторону парка «Дружба».Здесь я живу в поселке, именуемом в народе «Дунькиной деревней». Так что и детство прошло на этих лесных тропинках и «Берендеевом озере». Оно, озерко-то, в глубине этого лесопарка находится.
Старшина хотел еще что-то сказать, но видя отсутствующий взгляд следователя, замолчал.
Шофер включил приемник. Передавали вчерашнюю запись дискуссии народных депутатов Верховного Совета России. Одни депутаты, так называемые государственники, говорили о необходимости усиления централизации страны и усилении борьбы с сепаратизмом и терроризмом.
Очевидно не понимая или не желая понять из-за своих корыстных целей, что все государства, и в первую очередь империи, разваливаются как раз из-за сверхцентрализации экономических и политических полномочий, неизбежно ведущей к нарушению баланса интересов между центром и регионами. Свежий пример этогоразвал СССР. Империи как многонациональные государства зиждятся, как правило, на одном народе-поработителе, людоедская политика которого прикрывается идеологией двух типов: циничнойоткрытое признание создания великого государства на костях оккупированных народов, и фарисейской«оказание высшего благодеяния» и «приобщение отсталых наций к более высокой культуре», однако могильная суть империи от этого не меняется. При этом дух империи всегда более живуч, чем сама империя: он продолжает жить в народе экс-поработителе и после распада такого государства на протяжении жизни нескольких поколений.
Однако империя распадается не потому, что иссекает имперский дух, цементирующий эту тюрьму народов, а потому, что начинают взрываться экономические и политические мины, некогда заложенные самими правителями в национальный фундамент этого сооружения, изначально обреченного историей. Вообще же все колониальные империипреступные государства не только потому, что созданы огнем и мечом путем уничтожения и порабощения целых народов и наций, но и тем, что они в любой день, даже через сотни лет после своего возникновения готовы потопить (и топят) в море крови любое национально-освободительное движение вплоть до полного умерщвления восставшего народа.
Другие депутатыпредставители национальных регионовпредупреждали политиков-шовинистов, коими страна кишмя кишит, что не следует национально-освободительные движения смешивать с массовым терроризмом. Государства-агрессоры и колониальные империи всегда мимикрируют, изображая себя жертвами козней соседей, и создают идеологическое прикрытие своим преступлениям против порабощенных народов, при этом борьбу этих народов объявляют бандитскими мятежами, антиконституционным оголтелым сепаратизмом или масштабным терроризмом. Хотя самый страшный и коварный террористагрессивное колониальное государство (обычно существует под вывеской демократической федеративной республики), которое все национально-освободительные движения в своей империи фарисейски объявляет терроризмом, уничтожая при этом целые города и села.
Вместе с тем, нет и не может быть места в анналах истории среди нравственных политиков тем, кто толкает свой народ на путь борьбы, которая заранее обречена на поражение и истребление народа, его культуры и языка, если даже знаменем этой борьбы являются свобода и независимость, ибо в этом случае нарождается трагико-исторический абсурд: знамя борьбы становится выше самой жизни нации. Национально-освободительная борьба тоже имеет свои законы, несоблюдение которых ведет к исторической катастрофегибели нации. Для победы необходимы три условия: осознание всей нацией необходимости борьбы за свободу и независимость, дух большинства народа должен подняться до готовности к самопожертвованию ради этой благородной цели, и наконец, благоприятная историческая ситуация, выражающаяся в катастрофическом политическом и экономическом ослаблении империи, которая не позволяла бы ей реально душить национально-освободительное движение.
В принципе же народ, который завоеван силой оружия и лишен существовавшей государственности, должен быть освобожден и через века: на восстановление государственности не должен распространяться давностный срок, как не распространяется он на преступления против человечества, ибо порабощение народа и уничтожение его государственности и есть тягчайшее преступление против человечества.