Нет! кричит Анна, протягивая руки вперед
Девушка! проводница дернула ее за плечо. Открыв глаза, Савина уперлась взглядом в облущенную третью полку для багажа. Вот что значит ехать вторым классом: никакой гигиены, никаких удобств. Но на элитные места средств не хватало. Она работала в престижном журнале, только все деньги теперь уходили в семью. И позволить себе роскошь в виде элитных купе не получалось.
Женщина, упираясь грудью в перегородку, грозно постучала по часам на запястье. Скоро прибытие. Анна кивнула и, когда проводница умчала по коридору, накрыла лицо ладонями.
В вагоне было душно: липкая влага собиралась на крыльях носа и над губами. Было неприятно до мерзкого покалывания в кончиках пальцев. А еще странное волнение сдавливало сердце и не давало свободно дышать.
Вчера весь день в поезде Анна читала статьи про озеро и Туманную долину, стараясь пометить нужные детали в документе. Чтобы правильно задавать вопросы и понимать, что искать. Но мысли рассыпались: никак не получалось сосредоточиться. Как нарочно слова Карины и Максима переплетались в голове в жуткий комок опасений и чуть не резали невидимым лезвием душу. Нельзя поддаваться пустым страхам! Ведь обычное дело: сходить к озеру и написать о нем статью. Что может быть проще? Но в груди рос и рос камень, и почти не получалось дышать, потому подготовку статьи Анна отложила, и до конца дня всматривалась в мелькающие пейзажи за окном. Изредка прислушиваясь к разговорам соседей. Всякие бытовые проблемы и сплетни, которые навевали на нее скуку.
Взгляд то и дело цеплялся за красочный горизонт. Жаль, фото не получались достаточно четкими, но Анна все равно щелкала снимки через открытую форточку. Широкие поля, усыпанные нежно-голубым леном напоминали ей призрачную свободу, в которой погрязло человечество. Ведь люди только думают, что они хозяева своей жизни, а на самом деле все повязаны работой, обязательствами, обещаниями и отношениями. Анне нравилось думать, что она вольна выбирать, что ей делать и когда, но последнее время накатывала странная тоска, и где-то в глубине души кусалось ощущение, будто ей чего-то не хватает. Признаться себе, что любви, Анна не хотела слишком глупо, да и мечтать о принце, как Кори, она не умела и не собиралась.
Луговые просторы плавно перетекали в широкий водоем. Хранилище окрашиваясь вечерним солнцем в темно-бордовый, словно разлиты цистерны крови. Рыбаки, что стояли над водой, рассеяно смотрели вдаль. Их тонкие удилища свисали, как нити кукловода. Того гляди: дернет хозяин за веревочку и куклы запляшут чечетку.
И сейчас, глядя в окно, Анна расстроилась. Утренняя мгла сгустилась, и все пейзажи до ужаса смазались, даже смотреть стало неинтересно. Один туман. Будто край города облили молоком.
Сосед по купе, сухопарый седовласый мужчина, слез с полки и потянулся открыть форточку.
Девушка, не просквозит?
Нет, как раз будет хорошо, ответила Анна, сглотнув тошнотворный ком в горле. Нужно заставить себя встать и умыться.
Сквозняк ласково погладил Анне волосы. Русые локоны полезли в глаза и налипли на лицо. С полей донесся пряный запах цветов и перебил неприятные ощущения. Стало свежо, хотя душу не покидало гадкое чувство тревоги. Возможно, послевкусие ото сна, а может предчувствие то самое, которое застряло занозой где-то под ребрами и мешало дышать.
Внизу копошилась мамочка с пятилетним малышом. За вчерашний день Анна наслушалась и капризов, и просьб, и даже почти истерик молодой женщины. Ребенок вел себя неподобающе и все время баловался, а это невероятно раздражало.
Шорох пакетов заставил поморщится и глянуть вниз. Потянуло ванильными булочками с изюмом и терпким ароматом черного чая с бергамотом.
На отдых? вдруг спросил мужчина, когда Анна осторожно сползла со своего места и присела на край полки соседей.
Не совсем. По работе, ответила она, улыбнувшись.
За столько лет практики притворяться стало легче. Работать приходилось с разными людьми, и общение было обязательным, хотя поначалу Анне хотелось, как страус, спрятать голову в песок и сбежать. Чтобы уединиться и никого не видеть и не слышать. И теперь уже казалось, что она не притворяется, а любит свое дело и ведет себя с незнакомыми людьми слишком открыто. Поначалу было трудно выползать из панциря, все время боялась, что люди начнут лезть в душу и нарушать ее личный спокойный мир привычный и неразрушимый. Но через несколько лет Анна уже свободно общалась и с деревенским одиноким дедушкой, и замороченным избалованным подростком, потому что они были ей одинаково интересны. Для статей, для фото, для себя. Красоту можно найти в разнообразии. Единственное, что ее раздражало в командировках: отсутствие гигиены. А с фобией, что преследовала с детства, это переносилось с каждым разом все трудней. Как избавиться от этой проблемы, она пока не знала.
Потянувшись за полотенцем, Анна осторожно стала пробираться к выходу из купе. Целительная вода должна снять напряжение, пусть даже ненадолго. Этого хватит, чтобы доехать до отеля и не позеленеть от тошноты.
Прибрежный довольно странный городок, пробормотал мужчина, обращаясь к Анне, и пригладил пальцами закрученные усы. Он глядел на нее с неожиданным интересом, поблескивая черными глазами из-под густых серебристых бровей. Савина не особо хотела разговаривать, но если это поможет делу придется.