- Благодарю вас, господин, - сказал он и выскочил из автобуса.
Автобус рванул с места с оглушительным ревом через несколько секунд после того, как дверь за ним захлопнулась. Писатель почувствовал, как его окатило пылью и выхлопными газами; последний взгляд на автобус показал ему мазок лиц, как у привидений, заставив его вспомнить Эзру Фунта на станции метро. Старик, который вышел с ним, упал от ревущей вакуумной тяги.
Писатель помог ему подняться.
- С вами все в порядке, сэр?
- Водила - гук недорезанный! - Выругался старик. - Спорим, он это специально сделал! Хочет отомстить нам за то, что мы взорвали его дерьмовую страну!
- Я думаю, что он был японцем... А ведь мы взорвали и их страну тоже.
Старик взмахнул разгневанным кулаком в воздух.
- Я всего-то должен был съездить к Индусскому врачу в Пуласки на обследование, а он сказал, что у меня диабет!
- О, жаль это слышать. Первого типа или второго?
Старик уставился на него:
- Откуда я знаю? Я только понял, что этот козел был Индусом, и я едва ли мог понять, что он там лопочет... Конечно, может, он и не был Индусом, потому что у него не было точки на лбу. Тогда кто он такой? Гребаный араб?
- Я уверен, что не знаю этого, сэр.
- И посмотри сюда! - Старик продолжал бить себя в грудь. Он приподнял штанину, чтобы показать опухшую лодыжку фиолетового цвета, как кожа баклажана.
Фу, подумал писатель.
- Черномазый ублюдок сказал, если я хочу жить, то нужно, чтобы мои чертовы ноги отрезали! И знаешь, что еще нужно сделать? Говорит, я должен заплатить ему за это! Восемь сотен баксов, у козла хватило смелости сказать мне, что это скидка для бедных!
Писателю было жалко старика...
Тусклые глаза всматривались ниже пушистых белых бровей.
- Ты ведь не из этих мест, не так ли, мальчик?
- Нет, сэр. Я из... - Писатель запнулся. Я пришел из ниоткуда, хотел ответить он. Но он выбрал случайный город в своей голове. - Я из Милуоки.
Старик напрягся.
- Из того же места, откуда этот парень из новостей?
- Простите меня?
- Это было во всех новостях последние три дня подряд!
- Я ехал в автобусе последние три дня подряд...и ничего такого не слышал. Что-то случилось в Милуоки?
- Чертовски верно. Копы поймали какого-то парня с трупами в квартире, его холодильник был забит отрезанными головами. Сказали даже, что одна голова была в аквариуме с лобстером! Вроде, это был гомик...наверное, выпил молофьи больше, чем я самогона за всю жизнь. И у него в шкафу висели отрезанные руки.
- Ужас какой...
Теперь, казалось, старик был раздражён ещё больше.
- Что такой городской парень, как ты, делает в нашем городе?
- Я следую за своей музой, так сказать.
- За кем? - Не понял его старик.
- Я писатель, пишу современную фантастику с различными философскими системами.
Старик ухмыльнулся и посмотрел слезливыми глазами на ноги писателя.
- Где ты купил эти дерьмовые туфли, парень? В К-Марте?
Писатель был удивлен.
- На самом деле, да.
- Они выглядят, как дерьмо, сынок, и если ты писатель, то у тебя должны быть деньги...
Писатель засмеялся.
- Меня зовут Джейк Мартин, сынок, я живу один в миле от Каунти-Роуд, и я лучший сапожник в округе. Приходи ко мне за настоящими туфлями.
Писатель подумал о потрясающей иронии. Сапожник...останется без ног...
- Я обязательно приду к вам.
- Буду ждать, - а затем старик начал ковылять прочь.
- Не могли бы вы уделить мне минутку, сэр? Где я могу найти здесь жилье?
Большая черная вена надувалась под фиолетовой лодыжкой. Костлявая рука указала куда-то в сторону.
- Вы можете попробовать снять номер у Энни, а в паре миль от сюда есть дом Гилмана, но парень с деньгами, как вы, не захочет оставаться там, потому что это грязная дыра, полная заразных пёзд. - Костлявая рука указала вниз по улице.
- Большое спасибо за уделенное время, сэр.
- Свидимся, - старик ковылял прочь, махая рукой.
Мой первый значительный словесный обмен с местным населением, понял писатель. Через квартал он заметил ряд магазинов, большинство из которых были закрыты, но один с вывеской "Братья Лаундермот" выглядел открытым, потому что молодой толстый человек заносил внутрь большие пластиковые мешки. После трёх дней в автобусе всю одежду, которую он носил, нужно было постирать. Дважды. Закрытые магазины стояли через дорогу от прачечной, но одно заведение, казалось, было открыто, потому что оттуда вышел человек с довольной усмешкой в клетчатой рубашке и ковбойской шляпе. Через мгновение из той же двери вышла женщина и присела на скамейку покурить. Она понюхала палец? Своеобразно, подумал писатель.
На следующем перекрестке стоял ресторан быстрого питания Венди, несколько посетителей можно было видеть в окнах. Он
никогда не был в Венди. Кто-то однажды сказал ему, что в этой сети подают квадратные гамбургеры.
Вниз по улице в противоположном направлении он заметил захудалый кабак. Слава Богу, здесь есть бар... Затем он заметил деревянную вывеску таверны: "Перекресток" .
Любопытно...
Писатель не мог сосчитать, сколько таверн, в которых он бывал, носили одно и то же название. Это было название, богатое аллегорическим обещанием, и ему это нравилось.
Но глубокие аллегории могут подождать мгновение или два, он расставил приоритеты. Ему нужны были сигареты и еда. Затем, размышляя о том, каким будет первое слово его нового романа, он схватил свои сумки и зашёл в магазинчик.
- Мы закрыты, - огрызнулся старый чудак за прилавком.
Писатель посмотрел на время на своих часах.
- На самом деле? Какой магазин закрывается в 6 вечера?
- Вот этот!
Старый чудак имел лицо пожилого Генриха Гиммлера, он носил комбинезон и рубашку с длинным рукавом, на нём была одна из тех кепок, которые носили банкиры в старые времена. Писатель подумал: "Мистер Друкер, в зеленом Акре..." За стойкой стояла трость с собачьей головой.
- Не хочу навязываться, сэр, - начал писатель, - но я только что проделал немалый путь...и мне действительно нужны сигареты и еда. Это займет всего минуту вашего времени.
Старый чудак шикнул на него! И хлопнул рукой о прилавок:
- Блять! Вперед! Кто-нибудь еще нагадит на меня сегодня! Почему бы тебе не попробовать, придурок? Чё тебе надо?
- Растворимый кофе, сахар и соленые крекеры пожалуйста. - Ужин чемпионов... Кроме того, он где-то читал, что эти три ингредиента были в первую очередь всем, что писатель ужасов Г.Ф.Лавкрафт потреблял в течение большей части своей карьеры. (И то, что он не читал, было то, что эти же три ингредиента, вероятно, были причиной рака толстой кишки, который убил его в 1937 году). Вернувшись к стойке, он попросил блок сигарет, а затем снял свою кредитную карту с липучки, которую прятал на лодыжке, когда путешествовал.
- Ты, должно быть, издеваешься надо мной! - Завыл старый чудак. - Это тебе что, Нью-Йорк?
Он снова наклонился, чтобы достать наличные из сумки.
- Вы, должно быть, тот писатель, о котором все говорят. Если у тебя есть мозги в голове, парень, следующая вещь в твоем списке дел должна быть за городом.
Писатель был поражен:
- Вы рекомендуете мне покинуть город?...
- Здесь нет ничего, кроме белого мусора, сынок, и метамфетаминовых наркоманов, пьяниц, жирных коров на пособии по безработице, кучи грязных маленьких детей. Если поместить их всех в одно и то же место сразу, от вони треснет земля, и эта чёртова трещина будет больше, чем Большой Каньон. У меня тут почти все покупатели пытаются украсть больше, чем купить.
- Хреновый бизнес.
- Слушай дальше. Сегодня припёрлась корова Сэди Фуллер и даёт мне талоны на еду, только просит меня, чтобы вместо стейков я дал ей собачий корм. А я ей говорю: "Сэди зачем тебе это дерьмо, у тебя даже нету чёртовой собаки!" И она отвечает мне: "У меня одиннадцать детей, а пособия такие маленькие, что
единственная возможность прокормить этих ублюдков - это кормить их собачим кормом". И знаешь, что? Она взяла на пособие четыре бутылки самогонки! Не, ну ты можешь в это поверить?
Писатель хотел ответить: "Как...трагично".
- Чёрт, я старый болван! Половина нашего городка живет на пособие! К тому времени, как у маленькой девочки появятся волосы на щели, её же папаша обрюхатит её, чтобы она тоже получала талоны на еду! Я продаю больше банок пережаренной фасоли и перца, чем гребаных трех мушкетеров! Что случилось с Америкой!