Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Это я понимаю, но все равно хочу говорить с Горбань лично!
Глава 2Инструктор разведшколы
Разведшкола Абвера Брайтенфурт.
Март, 1942 год.
Инструктор Роман Лавров.
Инструктор Абвершколы Брайтенфурт Роман Лавров, бывший офицер НКГБ, уже две недели работал с русскими курсантами. С марта 1942 года разведшколу в Брайтенфурт реорганизовали и подчинили штабу «Валли». Начальником школы стал полковник Абвера Аренберг, а его заместителем назначен знакомый Лаврову капитан Лайдеюсер, впрочем, ныне уже майор Лайдеюсер.
И это именно Лайдеюсер взял с собой Лаврова. Поначалу его отправили в абвер-команду в Варшаву. Лаврову доверили вербовку новых агентов в лагерях. И вот в марте 1942 года он переехал в предместье Вены Брайтенфурт.
Я решил взять вас с собой, Лавров.
Могу я спросить куда, герр капитан?
Майор, поправил его Лайдеюсер.
Простите, герр майор. Но все же куда мы направляемся?
В Брайтенфурт. Я получил новое назначение.
А что это за назначение?
Абвершкола. Совсем небольшая. Всего четыре группы курсантов по 20-40 человек.
Лавров понял, что это понижение для Лайдеюсера.
Вам дали новый чин. Но перевели на мелкую работу.
Лайдеюсер не обратил внимания на его слова и спросил:
Вы что-то понимаете в технике, Лавров?
В технике? Не так много, а что?
Школа, где я буду заместителем начальникашкола технического профиля.
Тогда я вам зачем, герр майор?
Вы служили в НКГБ, и вы ценный специалист по заброске. Пусть не технически. Но вы многое сможете дать агентам, которых готовят в Брайтенфурт.
Вы настолько мне доверяете, герр майор?
Нет, Лавров. Но даже если предположить что вы агент красной контрразведки, чем вы сможете нам навредить из Брайтенфурта? Выход за пределы школы вам будет запрещен. И вы станете приносить пользу рейху, Лавров.
Я никогда не занимался преподаванием, герр майор.
И что из этого, Лавров. У вас есть знания по интересующей нас теме. Станете ими делиться. Здесь нет ничего сложного.
Работа в разведшколах НКГБ поручается не всем.
Идет война. И ныне срок обучения агентов весьма невелик. Для разведчиков ближнего тыла от 2 недель до месяца. Для разведчиков глубокого тылашесть месяцев. Для радистовчетыре месяца. А для диверсантовмесяц.
И вы считаете, что за месяц можно подготовить диверсанта или разведчика?
Большинство из них провалится сразу же. Но вы сами видели, Лавров, что подобного материала у нас в лагерях достаточно.
Это пока, герр майор. В 1941 году вы наступали. Но теперь вы не наступаете.
Лавров, вы слишком узко смотрите на обстановку на фронте. Неужели вы думаете, что вермахт потерял свою наступательную мощь? Нет. К лету наши армии снова двинутся вперед, и вы будете удивлены, Лавров. Так что недостатка в человеческом материале у нас не будет.
Но что я буду им преподавать конкретно?
В Брайтенфурт для более качественной подготовки агентов курсанты разбиты на удобные группы по пять-двадцать человек. Занятия носят характер лекций и практики на местности. Большинство должны уметь собирать информацию. И с этой методикой вы их станете знакомить. Больше того вы хорошо знаете структуру советских вооруженных сил
***
И вот перед Лавровым 20 человек курсантов группы «Технише-Люфт». В этой группе готовили агентов для ведения разведывательной работы по авиационным заводам СССР.
Сегодня я хочу подвести итоги нашего последнего практического занятия, господа, начал Лавров. Как вы помнитевы отрабатывали приемы, как вести себя на допросе, если на той стороне вы попадете в органы безопасности. Я внимательно наблюдал за вашей работой, и пришел к неутешительному выводубольшинство из вас сразу провалится! Курсант Гамилов!
Я, господин инструктор.
Представьте, что сейчас я допрашиваю вас. Я офицер красной контрразведки. Вы готовы?
Так точно!
Вот вы пишете, что вы инженер. Это так?
Так точно, господин инструктор. Я на самом деле инженер.
Это прекрасно, но как вы объясните ваше присутствие в прифронтовой зоне? У вас ведь было такое задание вчера?
Да.
Тогда отвечайте и не делайте вчерашних ошибок!
Я работал на харьковском авиационном заводе. Эвакуироваться осенью 1941 года не успел.
Почему? задал вопрос Лавров.
Не смог выехать из-за больной матери.
И где вы были все эти месяцы?
Жил в доме моей матери. Скрывался от немецкой мобилизации специалистов. Затем решил присоединиться к своим. Выбрался из города и пришел к вам, сказал Гамилов.
В каком цеху работали на авиационном заводе?
В третьем.
Кем? Ваша должность?
Инженер сборочного цеха.
Заработная плата по вашей категории?
480 рублей.
Где жили в Харькове?
На улице Ленина, 19/38.
Какой памятник стоит на этой улице?
Их несколько, но самый большой памятник Ленину.
Другие памятники?
Курсант четко ответил:
Свердлову, борцам революции и рабочему.
Инструктор спросил:
Что написано на табличке памятника Свердлову?
«Борцу революции товарищу Якову Михайловичу Свердлову».
Неверно! «Пламенному борцу революции товарищу Якову Михайловичу Свердлову». Но продолжим дальше! Имя старшего мастера в 3-ем цеху?
Троекуров.
Маленького роста, пожилой с лысиной? спросил Лавров.
Нет, Троекуров молодой человек, не больше 30 лет. Высокий блондин.
Сегодня лучше, чем вчера, Гамилов. Вы обратили внимание на мелочи. И это правильно. Но все равно есть ошибки! И даже такая вот мелочь может стоить вам жизни.
Одно слово на памятнике? спросил Гамилов.
Лавров ответил:
Я, будучи следователем, спросил бы вас так: Часто ли вы проходили мимо памятника Свердлову? Вы ответили бы, что очень часто. И это правильно! Иначе и быть не могло. И только затем я спросил бы вас о надписи на памятнике. Это всего четыре слова и имя, отчество и фамилия. И из первых четырех слов вы упускаете одно. Вместо «Пламенному борцу революции товарищу», вы говорите «Борцу революции товарищу» Мимо этой надписи вы проходили сотни раз. Какой вывод напрашивается? Курсант Щетинин!
Щетинин встал и сказал:
Напрашивается вывод, что человек лжёт и никогда не был в указном им месте.
Именно так! сказал Лавров. Обращайте внимание на мелочи.
Но, господин инструктор, все ли следователи НКВД так хорошо знают город Харьков? спросил Гамилов.
А если вам попадется человек из Харькова, который проживал на этой улице и знает все памятники что там стоят? Лично для вас это провал и расстрел! А все почему? Вы должны знать легенду досконально! В том же Харькове еще в 1940 году взяли агента немецкой разведки. Им оказался бывший житель Харькова, и город он знал хорошо. Но он жил в Харькове до революции! А улицы за 20 лет советской власти сменили свои названия. И он назвал улицу «Дзержинского» старым именем «Мироносицкая». Это было случайно в разговоре. И привело к провалу агента!
В кабинет вошел комендант школы капитан Глазенап.
Лавров подал команду:
Встать! Смирно!
Глазенап жестом приказал курсантам сесть и обратился к Лаврову.
Вас срочно вызывает майор Лайдеюсер, Роман Романович.
У меня занятие, господин капитан.
Я отведу курсантов в кабинет для практических занятий. Это приказ заместителя начальника школы
***
В Брайтенфурте обучалось четыре группы курсантов: «Технише-люфт» техническая авиационная, «Люфт» авиационная, Geheimdienstразведки и Funkaufklärungженская радиоразведки.
Легче всего было работать с «Технише-люфт». Людей для неё вербовали в Хаммельбургском и Лозинком лагерях военнопленных из прогермански настроенных бывших военнослужащих Красной Армии. В прошлом это были офицеры-летчики и штурманы, зенитчики и техники аэродромной службы.
Самый непростой контингент был в третьей группе Geheimdienst, которая готовила разведчиков для сбора сведений в советском тылу. К этим подхода у Лаврова не было. Они быстро распознали в нем бывшего офицера НКВД и относились настороженно. Но именно в третьей группе у Лаврова было большинство занятий. Курсанты здесь изучали тактику Красной Армии, топографию и методы составления разведывательных донесений.