Всего за 549 руб. Купить полную версию
Сквозь проплывающие клубы дыма оба, Вудворд и Мэтью, попытались разглядеть знатока Библии, каковым оказался скрюченный белобородый старикашка, сидевший за одним из колченогих столов в трактирном зале. Глаза его краснели отраженным светом очага, как раздутые угли.
Еще разок услышу эту ахинею, и тады пеняй на себя! пригрозил ему Шоукомб.
Старик открыл было рот с намерением ответить, но ему хватило ума воздержаться от этого. А когда Вудворд снова взглянул на трактирщика, тот уже смущенно улыбался, давая понять, что вспышка гнева миновала.
Это мой дядюшка Эбнер, заговорщицким шепотом пояснил Шоукомб. У него котелок прохудился вконец.
Новая фигура возникла из сумрака и протиснулась между Вудвордом и Мэтью к широкому зеву очага с обрамлением из закопченных камней. Щуплая и низкорослаявряд ли выше пяти футов, она была облачена в заплатанную шерстяную сорочку болотного цвета, а по спине ее рассыпались длинные темные волосы. В огонь были подкинуты толстое сосновое полено и охапка веток с шишками и хвоей. Стало светлее, и перед Мэтью возник бледный профиль девушки с удлиненным подбородком и свисающими на лицо нечесаными прядями. Даже не взглянув в его сторону, она быстро развернулась и исчезла в темноте.
Мод! Ты чего там расселась? А ну быстро подай рома джентльменам!
Это распоряжение было адресовано еще одной женщине, сидевшей рядом со стариком. Послышался скрип стула, передвигаемого по неровному дощатому полу, затем отрывистый кашель и хриплый вздох, после чего Модтощее седовласое привидение в балахоне, сшитом из пары джутовых мешков, кряхтя и бормоча, проковыляла через комнату к двери рядом с очагом.
Боже, спаси наши задницы! проорал Шоукомб вслед этому жалкому существу. Можно подумать, тут вовек не бывало живых гостей, охочих до жратвы и выпивки! Это ж трактир как-никак, иль ты о том ни сном ни духом?! Он повернулся к Вудворду и резко сменил тон. Вы ведь заночуете у нас, сэр? Для вас найдется удобная комната, и стоить это будет сущие гроши. Есть кровать с отменно мягким матрасом, чтобы спина отдохнула после долгой поездки.
Можно вопрос? поспешил вмешаться Мэтью прежде, чем его спутник среагирует на это предложение. Далеко ли отсюда до Фаунт-Ройала?
До Фаунт-Ройала? Дотудова, молодой господин, езды будет часа два-трино это по сухой дороге. А в такую погоду оно выйдет вдвое дольше, как пить дать. Да и стемнеет уже скоро. Никому не пожелаю напороться на Одноглаза или краснокожего дикаря посреди ночи, да еще без факела и мушкета. Шоукомб опять переключил внимание на старшего. Ну так что, остаетесь ночевать?
Да, конечно. Вудворд начал расстегивать мокрый тяжелый сюртук. Глупо будет ехать дальше в темноте.
Надо думать, при вас есть поклажа? Любезная улыбка вмиг сошла с его лица при повороте головы в другую сторону. Эбнер! Оторви зад от стула и принеси сюда их вещи! Девка, и ты иди с ним!
До того момента девушка неподвижно стояла у дальней стены, опустив голову и скрестив на груди оголенные по локоть руки. Она не издала ни звука, но по команде Шоукомба двинулась к входной двери. На ней были высокие, до колен, сапоги из оленьих шкур.
В такую погоду даже свиней на улицу не выгоняют! запротестовал Эбнер, будто приросший к своему стулу.
Свинью я пожалел бы, а для старого хряка вроде тебя погодка в самый раз! отрезал Шоукомб, снова используя свой буравящий взгляд. Живо встал иза работу!
Недовольно бурча себе в бороду, Эбнер поднялся и побрел вслед за девушкой с такой мучительной медлительностью, словно его ноги были изувечены какой-то ужасной болезнью.
Мэтью уже было собрался выяснить у трактирщика, кто такой этот Одноглаз, однако не смог примириться с мыслью, что девушка и старикв особенности девушкабудут таскать их тяжелые сундуки.
Надо им помочь, сказал он и шагнул в сторону двери, но Шоукомб ухватил его за руку ниже локтя.
Не стоит. Эти нахлебники бьют баклуши днями напролет, совсем обленились. Пусть разомнутся, хотя бы свой ужин отработают.
Мэтью помедлил, глядя ему прямо в глаза. То, что он там увиделдремучее невежество, мелочную жадность и, очень возможно, бездумную жестокость, вызывало дурноту. Он уже неоднократно встречал этого человекав других обличиях, разумеется, и сразу понял, что перед ним злобный выродок, получающий удовольствие от унижения и травли тех, кто слаб телом или нетверд умом. От него не ускользнул и мимолетный проблеск во встречном взгляде, похоже, Шоукомб догадался о произведенном им впечатлении. А это значило, что он был не так прост, как поначалу показалось Мэтью. Трактирщик слегка улыбалсяточнее, кривил рот в подобии улыбки. Понемногу наращивая усилие, Мэтью попытался освободиться, но Шоукомб, все так же улыбаясь, его не отпускал.
Как я сказал, им нужно помочь, повторил Мэтью.
Трактирщик не ослаблял хватку. Между тем Вудворд, все это время пытавшийся стянуть с себя сюртук, наконец-то обратил внимание на маленькую драму, которая разыгрывалась прямо перед ним.
Да, сказал он, полагаю, им потребуется помощь с переноской сундуков.
Ладно, как скажете, сэр. Шоукомб тотчас выпустил руку юноши. Я бы и сам помог, да только спина уже ни к черту. Бывало, тяжеленные мешки ворочал в порту на Темзе, ну и надорва
Мэтью хмыкнул и, не дослушав его речь, вышел из трактира в синеватые сумерки, на свежий прохладный воздух, теперь казавшийся благословением. Старик уже держал в руках коробку с париками Вудворда, а девчонка обогнула фургон и пыталась взвалить себе на спину один из сундуков.
Погодите, сказал Мэтью, шлепая по грязи. Я помогу.
Он ухватился за одну из кожаных ручек, и в тот же миг девчонка шарахнулась от него, как от прокаженного. При этом ее сторона сундука шмякнулась в грязь, а сама она замерла под дождем, ссутулившись, с налипшими на лицо мокрыми волосами.
Ха! фыркнул Эбнер. Кожа у него была тускло-серой, цвета мокрого пергамента, что стало заметно при естественном освещении. Говорить с ней без толку, еще никто от нее ни слова не дождался. Да она, почитай, уже одной ногой в Бедламе.
А как ее зовут?
Эбнер помолчал, задумчиво морща покрытый струпьями лоб.
Девкой и зовут, ответил он наконец и захохотал с таким видом, словно только что услышал наиглупейший вопрос в своей жизни, после чего унес коробку в дом.
Мэтью повернулся к девушке. Та уже начала трястись от холода, но по-прежнему не издала ни звука и не подняла взгляд от грязевой лужи между ними. Он понял, что придется тащить сундук в одиночкуда и второй, скорее всего, тоже, поскольку на Эбнера надежды было мало. Он посмотрел на небо сквозь ветви окружающих деревьев. В лицо ударили струи дождя, который к тому времени вновь усилился. Не было смысла стоять здесь, утопая в слякоти, и сетовать на судьбу, занесшую его в эту глухомань. С ним случались неприятности и похуже, да и от новых нельзя было зарекаться. А девчонкакто знает ее прошлое? Да и кого оно может интересовать? Никого. Тогда и ему что за дело? Он поволок сундук по грязи, но перед самым крыльцом остановился.
Ступай в дом, сказал он девчонке. Я сам занесу остальное.
Она не сдвинулась с места. Мэтью предположил, что она так и будет стоять, пока ее не подстегнет очередной окрик Шоукомба.
Впрочем, это была не его забота. Он втащил сундук на крыльцо и, прежде чем перенести его через порог, в последний раз оглянулся. Теперь девчонка распрямилась, запрокинула голову, широко развела руки и, зажмурившись, ловила открытым ртом дождевые капли. И он подумал: может быть, при всем ее безумии, она таким манером пытается смыть запах Шоукомба со своей кожи.
Глава вторая
Весьма досадное упущение, сказал Айзек Вудворд после того, как Мэтью заглянул под жалкое подобие кровати с соломенным тюфяком и не обнаружил ночного горшка. Уверен, они просто недоглядели.
Мэтью уныло качнул головой:
Я ожидал чего-то более приличного. Даже на сеновале мы смогли бы устроиться лучше.
Как-нибудь и здесь переживем одну ночевку. Вудворд повел подбородком в сторону единственного окошка, в закрытый ставень которого настойчиво стучался дождь. А могли бы и не пережить эту ночь, отправься мы дальше в такую погоду. Так что нам грех жаловаться, Мэтью.