Лёшка, выходи. Пора гулять, как договаривались.
На этот раз голос принадлежал Элке. Выхин мгновенно вспомнил, как она вот так звала его с улицы, крича на весь двор. Чтобы все поняли, что гулять с Выхиным не зазорно.
Но той Элки больше нет. Вместо неё взрослая странноватая женщина в армейских брюках.
Вали отсюда,пробормотал Выхин.А не то
Что? Зуб мне выбьешь, как тогда?снова знакомый голос. Дюха Капустин собственной персоной.
В ночной темноте легко можно было вспомнить его лицо, с размазанной по щекам кровью и разбитой, стремительно распухающей губой.
Выйду, и выбью,буркнул Выхин.
В голове бегали разные мысли. Сон сливался с явью, а настоящее с прошлым. От холода по телу побежали крупные мурашки. Натянутые простыни шевельнулись, потом пошли волнами, и в самодельную крепость ворвались запахи зимнего леса. Где-то закапала вода, хрустнула наледь, зашумела горная река. Та самая.
Выходи, выходи,голос Дюхи Капустина.Разберёмся на месте. Или слабо?
Его подначивали, глупо и примитивно. Выхин закрыл глаза и позволил сознанию восстановить в памяти тот самый лес, поляну, где из-под тающего снега выползали на поверхность рыхлые рыжие холмики травы и валялись камни, изрисованные белыми ледяными линиями.
Всего лишь сон. Наваждение. Незваный гость остался в кошмарах.
Тень сопела, выжидая. В крепость ей не проникнуть.
Убирайся, я всё равно не выйду,пробормотал Выхин, не открывая глаз.
Он стоял на изломе поляны и смотрел, как люди-уродцы загоняют жирного пацана на лед, на скользкий край, позади которого - черная февральская река. Все смеются, улюлюкают, радуются. Только одна девочка не смеется, это Элка. Она серьёзная и сосредоточенная, а в руке у неё нож.
Убирайтесь,повторил Выхин тени и сну.
И вдруг стало тихо.
Ощущение чьего-то присутствия прошло. Выхин открыл глаза и увидел над головой натянутые простыни и желтоватый свет, проникающий сквозь них. Никого в квартире больше не было.
В самодельную крепость начала медленно просачиваться южная духота.
Хрен вам, а не мяч,сказал Выхин в пустоту.Я не просто так столько лет убегал, чтобы попасться.
А про себя подумал: убегал, но не убежал. Вернулся туда, откуда всё и началось. Значит, пришло время собирать камни.
2.
Липкий сон его всё же одолел. В этом сне Выхин снова впервые оказался в Псыуфше.
Ему было четырнадцать с половиной, он соскочил со ступенек вагона на перрон и сразу же ощутил запах вокзала. Накинулись все эти масляные и бензиновые привкусы, аромат жаренной курицы и горячего кофе, сигаретного дыма и помойки. Водители такси, опять же, как голодные собаки оценивали высоченного пацана - напасть или подождать?
К нему подошёл неизвестный мужчина, протянул руку для рукопожатия:
Привет, богатырь, где мамку-то потерял?
Это был Иван Борисыч, дядя Ваня, статный, широкоплечий, красивый. Он вытряхнул из недр вагона клетчатые сумки с вещами, два кожаных чемодана и потрёпанный торшер, следом выудил, будто на крючок, маму и успел поцеловать её усами, прежде чем поставил на перрон.
Ну вот, доехали! Справились!
Выхин озирался. Никогда раньше он не выезжал за пределы своего родного городка под Мурманском. Там сейчас была зима, минус двадцать, а здесьплюс два, голубое небо, огромное солнце, сверкающая наледь на окнах и капающие сосульки на козырьках крыш. За вагонами нестройно выстроились деревья, похожие на оловянных солдатиков в зелёных шапках. И ещё вдалекеутопали в холмах треножные столбы электропередач.
Выхину сразу же сделалось жарко, он стащил куртку, оставшись в водолазке. Мама взяла его за руку. Дядя Ваня удивительным образом собрал весь багаж и поволок его.
Добро пожаловать в Псыуфше,на ходу говорил дядя Вяня.Это по-адыгейски примерно означает «Холодный берег». Знаете почему? У нас тут две большие и очень холодные реки. Одна пересекает город на севере, а вторая на западе. Они даже летом холодные, я вас свожу обязательно. На улице плюс сорок, а в водеплюс пять! Околеть можно в момент. Там, где обе реки уходят в горы, можно в августе наткнуться на лёд вдоль берега... А название адыгейское, потому что тут раньше все земли принадлежали адыгам. Лес их, море их тоже, горы эти, холмы. Тут много адыгейских названий, всего такого. Сначала уху непривычно, а потом нормально. Такой красоты никогда, наверное, не видели. Какие тут водопады! Какие пещеры! А дольмены? Знаете, что такое дольмены?..
Дядя Ваня ещё много о чём говорил, Выхин уже не помнил. Он так устал трястись в поезде, что хотел растянуться где-нибудь и нормально выспаться. Хоть на холодном берегу реки, хоть в адыгейских горах.
Со слов мамы выходило, что это никакой не город, а так, небольшое курортное поселение около моря. Спокойное и тихое, а главноетёплое. Выхин думал о том, что увидит скопище одноэтажных домиков за заборами, сельские дороги, гусей и коров на обочинах. Однако же, дядя Ваня погрузил их в старенькие «Жигули» седьмой модели и вывез к многоэтажным домам вполне приличного вида.
Микрорайон «Жемчужный»,весело сообщил дядя Ваня, припарковавшись у подъезда панельной пятиэтажки.Новенький, четыре года назад построили. Детская площадка, супермаркет, всё по высшему разряду. Ты, Оленька, не думай, что в глушь какую-то заманил. Иван Борисыч слово держит!
«Оленька» звучало странно из уст незнакомого прежде человека. Так маму никто не называл. Впрочем, Леву Выхина долго готовили к приезду, объясняли. Мама рассказала ему, как познакомилась с дядей Ваней в санатории два года назад (помнишь, ездили в Сочи по путёвке с работы?), долго переписывалась с ним и решилась переехать на юг, пожить, притереться.
Папа Выхина к тому моменту уже давно и безвозвратно растворился в столице вместе с новой женой. Мама не то, чтобы расстроилась, а даже вздохнула с облегчением. Характерами они с папой не сошлись капитально. Она бойкая, болтливая, любительница путешествий, а он замкнутый и немногословный, проводящий много времени за книгами или перед компьютером. Выхин точно знал, что он в отца, и ему было комфортно по вечерам сидеть рядом с папой и поглядывать на экран монитора, на котором зеленые клыкастые орки строили оружейный завод.
Но при разводе никто у Выхина не спрашивал с кем будет лучше жить. Он остался с мамой, постоянно соприкасаясь с её адреналиновым нравом и слыша в упрёках фразы: «Не знаю, что с тобой делать, вот уж характер достался»
Выхин даже внешностью и по комплекции походил на папу: вымахал на метр восемьдесят пять, весил сто десять кило, и в Мурманской школе получил уважительное прозвище «Терминатор».
Почему мы переезжаем?спрашивал Выхин, когда мама рассказывала ему про таинственного дядю Ваню с юга. Он не хотел переезжать. не то, чтобы боялся - просто не любил суеты, которая немедленно бы заняла большую часть его жизни.
Мама отвечала:
Ситуация так сложилась, понимаешь. Сложно всё. Тут ни зарплаты нормальной, ни работы, ни отношений Я устала. Хочется чего-то такого, чтобы с ног на голову, и чтобы счастье для нас всех.
Он ни черта не понял из её объяснений, но решил, что это очередная мамин причуда, свойство характерапостоянно убегать от проблем,верить в лучшее на горизонте.
На юге все хорошо живут,заверяла она.Там грецкие орехи на земле валяются, в каждом домеогород. Помидоры с куста, огурцы, ну? Черешня, опять же, ты же любишь черешню.
Он любил свою уютную комнату, где стены были обклеены плакатами, шкаф трещал от книг, а из окна был виден школьный стадион, где зимой часто играли в хоккей местные любительские команды. Он любил холод и полярную ночь, а ещё чернику с брусникой, влажный мох на камнях, прозрачную воду в озёрах и бледный свет фонарей, отражённый от снега.
Что ему предлагали взамен?
Я уверена, мы там будем счастливы,говорила мама.Все вместе.
И вот чудный пейзаж, непривычная жара, стойкая влажность, забивающаяся в ноздри. Стайка парней его возраста оккупировала скамейку у подъезда. Сидели, как положено, на спинке скамейки, похожие на воробьёв. Один крутил в руках футбольный мяч, второй игрался кассетным плеером. Они разглядывали Выхина, будто диковинную игрушку. Кто-то присвистнул от удивления.
Выхин хотел немедля зайти в дом, но пришлось помогать дяде Ване выгрузить вещи из автомобиля, перетащить их к подъезду. Всё это время он чувствовал уколы взглядов, чувствовал их интерес. Кто-то сказал негромко: