А тебе-то что? огрызнулся старик. Ты свалил и будь здоров. Предупреждали они. Может, это была любовь всей жизни? А они со своими инструкциями Э-эх!
Он достал из холодильника бутылку водки.
Будешь?
То есть не было больницы.
Была. Забирали. Не с лекции, но почти, он разлил водку по стаканам. Ладно. Дела минувшие. Вряд ли ты сюда проведать старика заявился. Говори, зачем пожаловал.
Иван раскрыл папку и бухнул ее на стол.
Адрес электронной почты. У меня стойкое впечатление, что он старый и я его видел, еще тогда, аспирантом. Кому он мог принадлежать?
Садовский нацепил очки и вгляделся.
Ну, то что после «собаки», это точно новое. Наверное, они как всегда провели конкурс на самую дебильную аббревиатуру.
Я про начало.
KIR? старик нахмурился. Не припомню такой почты. Может какой-нибудь античник своего любимого царя в адрес засунул?
Или кафедра истории религии?
Не было такой кафедры. Была религия и культура. А к чему все эти глупые вопросы? Напиши письмо, пусть ответят, кто такие.
Нельзя туда письма писать, Палыч. Это уголовное расследование.
Чего?! Садовский вытаращил глаза поверх очков.
Уголовное расследование. Я, Палыч, теперь частный детектив.
Ох ты, говна пирога. Частный детектив. Все по профессиям, значит, скачешь. А потом куда? В шахтеры? Извини, парень, не знаю я никакого Кира. Не помогу.
Садовский перелистнул страницу.
А это что?
Фотография тайнописи на груди убитого гастарбайтера была настолько четкой, что выжженные символы казались выпуклыми.
Садовский медленно поднял голову.
Откуда это у тебя?
Ты знаешь, что здесь написано?
Что написано не знаю Но шифрование, надо сказать, презабавное.
Есть еще два образца, сказал Иван и достал смартфон.
Садовский долго сидел, сличая знаки на идоле, гастарбайтере и в книге. Потом вскочил, схватил стремянку и полез на стеллаж. Достал оттуда увесистый том и раскрыл его на середине.
Вот! торжественно провозгласил он, указав на похожие символы, набранные в таблице убористым шрифтом. Здесь было применено двойное шифрование. И использованы сразу два алфавита. Греческие буквы в византийском варианте и древнепермский полуустав. Очень заковыристая штука. Даже не припомню, чтобы я такое прежде видел.
Ты сможешь это расшифровать?
Садовский посмотрел на него укоризненно.
Чему я тебя учил десять лет, бестолочь? Чтобы разгадать шифр, нужен ключ. У тебя есть ключ?
Нет.
Садовский развел руками.
Тогда ты можешь хоть до посинения буквы подставлять. Ничего не получится, он снова водрузил очки на нос и склонился над бумажками и смартфоном, бормоча: Но какая же интересная штука
Палыч, ты на трупы смотришь, сказал Иван.
Что? вскинулся тот. Да-да. Конечно. На трупыон показал на экран смартфона. А это не трупы. Это какая-то книга. Ключ может быть в книге. Где она?
В том-то и проблема, сказал Иван. Книги нет. Попала к каким-то сектантам, и они ее спрятали.
Он пролистнул экран к фотографии с загадкой.
Садовский долго вглядывался в четверостишье и лицо его вытягивалось.
В красной башне книгу найдешь, задумчиво повторил он. Слушай, Ваня. Я, кажется, знаю, где эта твоя красная башня.
Глава 9. Больница
Совсем с ума сбрендила?
Маша сгорбившись сидела за компьютером и рылась в ведомственном архиве.
Усманов бросил на ее стол блокнот.
Может ты ему и материалы дела в клювике принесла?
Маша криво усмехнулась.
Усманов со стоном рухнул в кресло.
Только не это. Двести восемьдесят пятая. Злоупотребление. С отягчающими.
Он не убийца, глухо сказала она, не отрываясь от экрана. И его никто не исключал из следственной группы. Поэтому никакого злоупотребления. Чушь не неси.
Усманов схватился за голову.
Да какое исключал, о чем ты? После того, как он сбежал, ордердело пары часов.
Вот когда будет ордер, тогда и посмотрим. А пока только ты у нас злоупотребляешь. Без ордера с мигалками гражданского крутить приехал.
Усманов беззвучно выругался.
Что он тебе наплел? Что пообещал? Что дочь найдет? И ты, дура, поверила?
Заткнись, Маша холодно сверкнула глазами.
На столе ожил коммутатор.
Мария, задребезжал из динамика голос Воеводина, Артема не видела?
Он здесь, процедила она.
Бегом ко мне. Оба. Новости есть.
***
На полутораметровом экране виднелось красно-бурое месиво, и Маша поморщилась, когда догадалась, что это. В центре торчало белое пятно обрубленного позвоночника.
Голову ему отпилили, сказал Воеводин. Чем-то вроде большого ножа с зубьями.
Скорее всего вот этим, добавил судмедэксперт, и кадр сменился. Швейцарский саперный тесак образца середины 19 века. У него очень характерный рез, а в ране нашли химические следы старой золингеновской стали. Так что, либо он, либо старая подделка.
Тесак напоминал короткий прямой меч с витой рукояткой. Одна кромка была зубчатой.
Очень распространенное пехотное оружие того времени, добавил судмедэксперт. Их до сих пор много в антикварных магазинах.
Воеводин указал пальцем на одного из оперов.
Займись. Магазины наверняка закрыты, выйди на владельцев. Понятно, что могли привезти откуда угодно, но вдруг повезет найти покупателя.
Опер кивнул.
Руки второго пострадавшего отрублены тем же оружием, добавил судмедэксперт. Кроме того, на тканях и того, и другого есть следы плесени и красной керамики.
Керамики? нахмурился Усманов.
Да, если говорить точно. Но на 90% это пыль от старых керамических кирпичей. Из которых строили дома сто лет назад. Что касается плесени, то это стандартный плесневый грибок. Обычно встречается в нежилых или заброшенных помещениях.
Оба потерпевших, подытожил Воеводин, убиты одним оружием в одном месте, и уже потом доставлены туда, где их нашли. Ищем старый дом, подвал, чердак.
Таких сотни в центре, сказал Усманов.
Вот сотни и обследуем.
Есть еще кое-что, сказал судмедэксперт. Знаки на теле второго потерпевшего нанесены минимум через шесть часов после смерти. Смерть наступила около полуночи, знаки выжжены в районе шести утра. На сожженной коже под знаками найдена пыльца растений с откоса. То есть знаки наносились не там, где убивали, а там, куда принесли.
Наступило молчание.
Понимаете, что это нелогично? спросил Воеводин. Какой смысл ждать так долго? Да еще и рисковать. Вдруг кто увидит?
Может, убивал один, а знаки наносил другой? предположила Маша.
Воеводин нахмурился.
Кто-то ходит за убийцей и стряпает из трупов арт-объекты? Слишком сложная конструкция.
Зато в духе хипстеров, хмыкнул Усманов. Меня другой вопрос волнует. Когда Политова будем брать? И где искать?
Политов не причем, отрезал Воеводин.
Как не причем? опешил Усманов. А волчья голова? А вызов на место преступления?
По вызову еще надо разобраться, кто его вызвал. А насчет всего остального Егорьев, докладывай, Воеводин кивнул второму оперу.
Да, Егорьев вскочил. Я проверил алиби Политова. Он щелкнул пультом, и картинка поменялась.
Это была ночная съемка с камеры наблюдения. Вход в магазин, газон вдоль фасада, дерево, несколько скамеек, урна, забитая мусором под завязку.
На асфальте в обнимку с урной сидел человек. Расстояние было небольшое, так что узнать его не составляло никакого труда.
Это магазин «Магнит» рядом с его домом, сказал Егорьев. В ночь убийства Саши Белого. Политов сперва сидел вон на той скамейке под деревом. Потом переместился к урне и заснул. Он поставил на перемотку. И сидел так почти до шести утра. Железобетонное алиби.
Сквозь мельтешение было видно, что человек рядом с урной за всю ночь даже не пошевелился. Потом, когда рассвело, с трудом встал на карачки, поднялся и, пошатываясь, убрел прочь.
Пьяный ублюдок, пробормотала Маша.
Еще я заказал сравнительный анализ найденной у Политова скульптуры волчьей головы, продолжил Егорьев. Ничего общего с идолом, кроме отдаленного сходства. Идол сделан филигранно, большим мастером. А у Политова топорная работа.
Так что, сказал Воеводин, Политов не наш убийца. Но найти его надо. Мне нужно заключение по символам на идоле и теле второй жертвы. Не хотелось бы искать нового эксперта. Артем, ты все равно собирался заняться его поисками. Так что, продолжай.