А про грибы помнишь? спросил Жорик, улыбнувшись.
И про грибы Рома тоже помнил, чтоб им пусто было. Тогда это казалось смешным. Жорик как-то принес ему пакет с грибами, попросив их на время подержать у себя, таинственно пояснив при этом, что эти грибочки особенные и как-нибудь на днях он их заберет. Рома резонно поинтересовался, какого черта он не может хранить их у себя, но Жорик сказал, что так надо и вообще у него несовременные родители, а Рома живет с дедом и так далее
Рома собирался убрать эти грибы в холодильник, но тут зазвонил телефон, и он оставил пакет на кухне. А потом и вовсе забыл про них. Тем временем на грибы наткнулся Андрей Степанович. Ему даже в голову не пришло, что эти грибочки могут оказаться какими-то особенными, и он со спокойной душой начал их жарить с картошкой. (Опять же следует упомянуть, что в комнате Ромы на кровати лежали ласты и маска с трубкой, так как он собирался на днях лететь в Египет.)
Возвратившись, Рома увидел следующую картину. В гостиной перед телевизором сидел дед в ластах, на голове маска, во рту трубка, а перед нимсковородка с этими злосчастными грибочками.
Жорик потом чуть по морде не схлопотал от Ромы. Выяснилось, что это были какие-то галлюциногенные поганки, которые он намеревался приготовить с Витьком, но насладиться этим эксклюзивным кушаньем им было не суждено, так как планы Жорика и его друзей изменил несчастный Андрей Степанович. Впрочем, для него все закончилось хорошо (фронтовая закалкаэто вам не фунт изюму), и наутро дед почти ничего не помнил, только жаловался на легкое подташнивание
Да, тогда действительно было смешно, но сейчас, вспоминая застывшее в недоумении лицо деда, скрытое подводной маской, Роме стало по-настоящему страшно. Боже, как он не хотел возвращаться в эту квартиру! Может, плюнуть на все и поехать сразу в институт?! Тем более что скоро придет Татьяна
Неожиданно рот Ромы наполнился вязкой слюной, ее было так много, что она чуть не капала из уголков рта.
Зефир. Зефир в шоколаде, черт возьми, миллион долларов за коробку с зефиром в шоколаде!
Они уже ехали по московским улицам, и Рома, заприметив небольшой супермаркет, резко затормозил.
Я сейчас, бросил он, выскакивая из машины.
Жорик проводил его удивленным взглядом, а лицо Жанны стало еще бледнее. Дождавшись, когда Рома скроется в магазине, она быстро вылезла из машины:
Все, я доберусь сама.
Молчаливая подруга Жанны незамедлительно последовала ее примеру. Девушки быстро перешли дорогу и зашагали к остановке. Все это произошло так быстро, что Жорик не успел ничего сказать. Он просто молча сидел, слегка наклонив голову и барабаня пальцами по приборной доске «Форда».
Рома появился через минут семь, держа в руках пакет с четырьмя коробками зефира в шоколаде. Жорик, нахмурившись, вышел из машины и выжидательно посмотрел на него.
А где девчонки? беспечно спросил Рома, закидывая пакет на заднее сиденье автомобиля.
Ушли, чуть напряженно ответил Жорик.
Рома подошел к нему и непринужденно облокотился на капот.
А ты чего вылез?
Я начал Жорик и вдруг увидел нечто такое, отчего у него перехватило дыхание, и он отошел на пару шагов от Ромы.
Ты чего? с недоумением спросил тот.
У меня дела, Ромик, выдавил тот, пятясь назад. Извини, спешу Спасибо за сейшн, все было круто, и резко развернувшись, чуть ли не бегом пошел прочь.
Рома проводил его изумленным взглядом. Странные они все какие-то
Он сел в машину, распаковал одну из коробок и с жадностью запихнул в рот сразу две зефирины. Давясь и кашляя, проглотил сладкую массу, тут же взял еще и не успокоился, пока не съел почти всю коробку. Затем повернул ключ зажигания и, сделав погромче музыку, тронулся с места. Буквально через минуту в радио что-то щелкнуло, хит группы «Ногу свело» «Лилипутская любовь» прервался, и внезапно заиграла песня «День Победы». На лице Ромы появилась улыбка. Одна из любимых песен деда Да, это была ЕГО песня. Он начал тихонько подпевать, не замечая, что поет все громче и громче, пока просто не перешел на крик. Он ехал домой.
Жорик, хотя и отошел на некоторое (безопасное) расстояние, все же не выдержал и оглянулся. Ромин «Форд» плавно выруливал на дорогу. Он изо всех сил сжал челюсти, на миг закрыв глаза, и решил, что ему почудилось, правда, видение было слишком уж реалистичным.
Тень.
Тень Ромы, ее не было. Когда он подошел к Жорику и встал рядом, тот смотрел себе под ноги и прекрасно видел свою тень, а Роминунет. Разве такое бывает?
И почему была так напугана Жанна? Когда он прогревал машину там, на даче, она вылетела из дома с таким видом, будто привидение увидела.
Засунув руки в карманы, Жорик медленно зашагал по улице.
Песня «День Победы» закончилась, началась «Вихри враждебные веют над нами». Потом «Темная ночь». Без рекламы, без дурацких комментариев типа «а теперь, наши любимые слушатели, послушайте следующую вещь». Песни шли одна за другой как на пластинке (или патефоне?), Рома ехал и недоумевалон даже не предполагал, что на волне «Наше радио» крутят такое ретро. Иногда подобные песни передавали по «Маяку», который обожал слушать дед, но чтобы на молодежном радио
Он доел зефир и подумывал открыть вторую коробку, но, поразмыслив, не стал, к тому же почти подъехал к дому.
«Темную ночь» сменил «Синий платочек». Из дорогих динамиков слышался шорох и потрескивание, характерное для качества исполнения песен тех далеких времен, и Рома остановил машину, несколько минут сидел в зачарованной неподвижности, слушая песню. Когда она закончилась, он словно очнулся, торопливо выключив магнитолу, схватил пакет с зефиром и поспешил наружу.
Рома вошел в подъезд, все еще тихо напевая себе под нос «Помню, как в памятный вечер», когда понял, что его обуял настоящий страх. И только сейчас почувствовал себя настоящим подонком. Неужели его дед заслужил, чтобы его променяли вот на эти два дня, проведенные в ужасном алкогольном мареве? Разве игра стоила свеч?
Он с трудом достал связку ключей и два раза уронил их в лифте, проклиная свои трясущиеся руки. Интересно, Татьяна уже приехала? Может, будет лучше, если он выйдет на улицу и проследит, пока она первой не войдет в подъезд? Нет, уже поздно: двери лифта открылись, и он оказался на этаже.
Проснувшийся зверек яростно верещал внутри, осыпая Рому всевозможными обвинениями.
Ключ долго не хотел попадать в скважину и сделал это лишь с пятого раза. Клик! Дверь тихонько открылась, и Роме стала видна темная часть коридора. Прежде чем войти, он глубоко вдохнул воздух. Ничего необычного, привычный домашний запах, знакомый еще с пеленок. По крайней мере разложением пока не пахло Заметно приободрившись, он толкнул дверь и вошел внутрь.
Какое-то время стоял не в силах пошевелиться, мысленно приказывая взять себя в руки. Глаза, не мигая, смотрели на кресло. Оно было пустым.
Дзынь! Лишь спустя несколько секунд до Ромы дошло, что из ослабевших пальцев выпали ключи. Он включил свет и размеренно, как робот, подошел к пустующему креслу. Несколько раз моргнул, все еще не веря своим глазам.
Деда не было. Не было, и все.
Вдруг мозг кинжалом пронзила мысльАнна Семеновна.
Анна Семеновна, эта вездесущая старушенция, наверняка она ошивалась тут все время, беспрестанно названивая им в квартиру, и все-таки забила тревогу!
Почему-то от этой мысли ему стало легко, будто гора с плеч свалилась. Господи, ну конечно! Он словно воочию видел, как эта деловая бабулька, устав долбиться к ним в дверь, в считаные секунды оповестила всех, кого только можно: местную полицию, МЧС и ФСБ, и вот квартиру заходят санитары, крепкие парни с каменными физиономиями, грузят деда на носилки, участковый составляет акт, понятые перешептываются дверь запирают
Стоп, а вот тут загвоздка. Дверь-то он открыл своим ключом. Дубликат был только у матери, у Татьяны ключей нет. Но если бы приехала мать, то он в любом случае понял бы это хотя бы по духам, которых у нее бесчисленное множество.
Какой-то слабенький голосок еще продолжал нерешительно настаивать, что мать могла поехать в морг или еще куда-нибудь, но Рома уже и так все понял: дверь не открывали ключом. И не вскрывали, иначе осталась бы печать участкового. Он был уверен, что дверь вообще не трогали с тех пор, как он захлопнул ее в пятницу вечером.