Семь часов спустя от хорошего настроения капитана, внушенного гипноратором, не осталось и следа. Нет, солнечную батарею они установили довольно быстро и сориентировали ее по отношению к Солнцу почти сразу, хотя руководствоваться приходилось расчетами, которые Ярницкий делал вручную из-за неисправности бортового компьютера. Голова у Ярницкого была светлой, ошибка измерялась в долях секунды.
- Пошел генератор, - доложил с борта планетолета Ярницкий. - Пошел, родной! - И через некоторое время радостно сообщил: - Вышли на расчетную мощность!
Вот уже второй раз в течение последних суток Круглов и Лямин возвращались на корабль.
- Веселее, - сказал Круглов, искоса глянув на кислое лицо бортинженера. - Можно сказать, нам повезло больше, чем Робинзону. Ну, что у него было, Миша? Несколько топоров, которые он нашел в корабельном сундучке, да кремневое ружье с двумя-тремя десятками зарядов.
- У Робинзона было и громадное преимущество, - подетски возразил бортинженер. - Его необитаемый остров находился на Земле.
- Зато наш остров - обитаемый, - хмыкнул капитан. - Коз мы здесь, конечно, не найдем, а потому и не приручим. И оранжерею нашу накрыло. Но ведь мы все живы! Обойдемся и без оранжереи. Верно, бортинженер?
- Поражаюсь вашему оптимизму, Алексей Николаевич, - сказал Лямин, стягивая шлем. Волосы его были влажными.
- Теперь ты убедился в преимуществе короткой стрижки? Круглов неторопливо расшнуровал пояс, освободился от скафандра и поставил его у гофрированной стены отсека, неторопливо закрепляя рукава и штанины зажимами.
Тусклое аварийное освещение заменило нормальное. От этого, пусть и ненамного, становилось спокойнее и теплее на душе. Возвращение к норме всегда способствует обретению уверенности и надежд. Заработала автоматика, теперь не надо было вращать верньеры люков вручную и напрягаться, чтобы открыть проход. Заработали озонаторы, и в коридоре стоял влажный свежий запах хвойного леса.
- Как в бородатом анекдоте, - шумно вздохнул Лямин.
- Что за анекдот? - невозмутимо спросил Круглов.
- Один опустившийся мужик решил покончить счеты с жизнью, - неохотно сказал Лямин. - Намылил петлю, встал на табуретку... Смотрит, а в углу недопитая бутылка водки стоит. Чего добру пропадать? Слез с табурета, допил, вздохнул, потом видит - на подоконнике полпачки сигарет. Ну, закурил. Пока курил - звонок в дверь. Почтальон пришел, перевод от родственников на сто рублей принес. Мужик сидит и думает: "Черт побери! А жизнь-то налаживается!"
- Жутковатая история, - кивнул капитан. - Но соответствует... Вернемся, сразу бери наших пассажиров, и дуйте в грузовой отсек. Пусть тоже видят, что жизнь налаживается. От этого их трудовой энтузиазм только увеличится. Там еще много работы?
- Достаточно, - кивнул бортинженер. - Контейнеров много, надо еще разобраться, что и к чему.
- Рулоны целы?
- С эльпластом? - Бортинженер нажал на кнопку, открывающую люк во внутренние помещения планетолета. - Вроде целы.
- Много их?
- Много. Примерно треть грузового отсека занимают. Да зачем они вам, Алексей Николаевич? У нас энергии теперь и без того хватает.
- Посмотрим, - неопределенно сказал Круглов.
Неожиданно пришедшая в голову мысль не давала ему покоя. Заманчивой и спасительной казалась идея, но делиться ею с кем-то, было, пожалуй, рановато. Кроме Ярницкого. Без него обойтись невозможно. Идея хороша, если она подкреплена расчетами.
Оставшись наедине со штурманом, Круглов поделился с ним своей идеей.
- А что? - проявил тот неожиданный энтузиазм. - Можно попробовать. Сколько у нас по документам эльпласта?
Через три часа он поднял голову от стола и огорченно посмотрел на капитана.
- Мартышкин труд, - сказал он. - Этого не хватит даже для того, чтобы затормозить "Ладогу".
Круглов грустно хмыкнул.