Нет-нет, ответила Петула. Их видели, когда они садились на паром. Кстати, в город их отвозил один из местных таксистов, некий Спирос.
Гвен с Джеффом обменялись взглядами.
Странный он типус, этот Спирос, проговорил Джефф.
Ничего не могу сказать, пожал плечами Джордж. Вы с ним встречались, да? Думаю, он может показаться странным из-за своего глаза
И Джефф решил, что Джордж, наверное, прав.
Вскоре после того, как графин опустел, они попрощались и отправились на разведку.
Деревня оказалась лабиринтом мощеных улочек с побеленными оградами. Какой бы крошечной она ни была, тут легко можно было заблудиться, хотя ваши блуждания были бы не длиннее, чем местные улицы. Если спускаться с холма, то куда ни направишься, обязательно выйдешь к морю. А если идти вверхто либо сразу выйдешь на главную дорогу, либо, свернув на каком-нибудь перекрестке, все равно на нее набредешь, разве что чуть погодя. Судя по блеску истертых булыжников мостовой, чаще всего здесь пользовались улицей, ведущей к утоптанной тропинке на пляж. Пару раз пройдя мимо «погребка», вы твердо запоминали к нему дорогу. Стекло витрины было сплошь заклеено этикетками, знакомыми и совершенно неизвестными. Внутри, до самого потолка, тянулись стальные стеллажи со всевозможной выпивкой, даже весьма экзотичных и дорогущих (для Англии) марок. Другое дело, что здесь вся эта роскошь помещалась в трехлитровых бутылях без акцизных наклеек и с подозрительными металлическими пробками, не говоря уже о невнятных этикетках.
«Курвуазье», тоном завзятого сомелье объявила Гвен.
Ты что? Это же «Гран Марнье»! запротестовал Джефф. Нет, ты только погляди! Пять пинт «Гран Марнье» за такие деньги? Глазам своим не верю! Возьмем потом домой, ладно? А что бы купить сейчас?
Кокосовый ликер, предложила Гвен. Или нет, лучше шоколадный с мятой, будем в кофе по утрам добавлять.
Они обнаружили несколько крошечных таверн, где посетители сидели в основном на улице за столиками под вьющимися виноградными лозами. Шипели, стреляя жиром, ломти ягнятины и цыплята на вертелах, на углях поджаривались анчоусы, в длинных противнях дышала ароматным паром мусака
Заведение Дими располагалось внизу, в гавани, там где широкая, приземистая стена защищала прохожих от падения в море. Они заказали порцию греческого салата, разделив ее пополам, ломтики ягнятины на гриле и полбутылки местного вина, стоившего сущие гроши. От еды и выпивки молодоженов немного разморило. Хотя жара уже отступала под едва уловимым напором морского бриза.
Ты точно в состоянии идти теперь на море? спросил Джефф. Я, черт возьми, нет.
Гвен, в принципе, тоже расхотелось, но сдаваться просто так, без борьбы?
То есть мы будем сидеть здесь и любоваться на мокрые рыбачьи сети, я тебя правильно поняла? спросила она.
Расслабься, куда нам торопиться-то? вяло отбивался Джефф. Мы же в отпуске, не забыла?
«Расслабься» в твоем понимании означает «превратись в тюленя», да? Нетушки, сейчас пойдем искупнемся, потом, на время сиесты, вернемся на виллу, займемся там сам знаешь чем, затем
А нельзя ли заняться «сам знаю чем» до сиесты? с невинным лицом поинтересовался Джефф.
устроившись на новом месте и отдохнув с дороги, будем во всеоружии к сегодняшнему вечеру Что ты сказал? Ах, ты ненасытный сатир!
Ладно, проехали, пожал плечами Джефф. Как скажешь. Но с условием: пойдем на пляж, а не к скалам.
Что-то ты слишком легко согласился, Гвен с подозрением посмотрела на него.
Ну, мое дело было предложить, ухмыльнулся он.
Потом, когда они лежали на пляже, еще тяжело дыша после моря, подставив солнцу свои бледные тела, Гвен сказала:
Слушай, я вот чего не могу понять
М-м-м?..
Ты отлично плаваешь, я же вижу. Откуда у тебя этот страх перед водой, на который ты вечно ссылаешься?
Во-первых, плаваю я далеко не отлично. Может, когда речь о сотне ярдов, то да, я плаваю как рыба, но если на большеее расстояние, то уже как топор. В общем, я не умею плавать. Если я прекращаю двигать руками-ногами, сразу иду ко дну.
Так не прекращай.
Ну, знаешь ли, не все от меня зависит, я могу устать.
И все-таки ответь, почему ты боишься воды?
Из-за одной истории на Кипре, когда я был ребенком. Совсем маленьким. Плавать меня учил отец. Однажды я наблюдал, как он ныряет со скал, высотой где-то двадцать-тридцать футов, и вообразил, что тоже так смогу. И вот, когда родители чем-то отвлеклись, я попытался. Наверное, долбанулся обо что-то головой или просто неудачно вошел в воду. Они заметили мое тело, дрейфовавшее по волнам. Отец меня выловил. Он был военным медиком, сразу сделал мне искусственное дыхание, и все такое прочее. Вот так и вышло, что я плаваю паршиво, а про ныряние вообще умолчим. Могу поплескаться на мелководье, вроде как сегодня, но это все. И только на пляже. Никаких утесов и прыжков. Такие дела. Увы, ты вышла замуж за труса, моя дорогая.
Ничего подобного! Я вышла замуж за парня с обалденной задницей. Почему ты мне раньше ничего не рассказывал?
А ты не спрашивала. Я никому не рассказываю, не люблю об этом вспоминать. Пусть я и был маленьким, но все равно прекрасно понял, что чуть не погиб. И решил, что ничего хорошего в этом нет. Меня это воспоминание мучает до сих пор, так что чем меньше я об этом говорю, тем лучше.
Большой пляжный мяч приземлился рядом, подпрыгнул и подкатился к бедру Гвен. Они одновременно подняли головы. К ним вразвалочку приближалась смуглая фигура. Потом они узнали потертые и слишком тесные шорты Спироса.
Приветик, сказал грек, присаживаясь рядом на корточки. Пляж. Мяч. Я плаваю и играю. Ты плаваешь? поинтересовался он, обращаясь к Джеффу. Ты прис-сол поплавать и побросать мяч?
Джефф рывком сел. На пляже загорало с полдюжины других пар, почему этот придурок прилип к ним с Гвен? «Похоже, вздохнул он про себя, сейчас меня начнут втаптывать в грязь. Точнее, в песок».
Нет, я не особенный любитель плавать, ответил он вслух.
Не плавать? Испугаться болс-сой рыба? Акулы?
Где акулы? Гвен тоже села. Даже сквозь черное стекло Спиросовых очков, она чувствовала на себе его шарящий взгляд.
Брось, откуда на Средиземноморье акулы? покачал головой Джефф.
Его прав, Спирос зашелся неприятным, высоким, каким-то женским смехом, без своего обычного клекота. Нету акул. Я пос-сутил!
Оборвав смех, он в упор посмотрел на Гвен. Причем она никак не могла понять, куда именно он смотрит, в лицо или на грудь. Треклятые очки!
А вы, леди, поплавать со Спиросом? Поиграть в воде?
Да что же это такое?! Гвен сердито глянула на него исподлобья, натянула платье на еще влажный купальник, раздраженно побросала в сумку полотенца и подняла сандалии. Когда Гвен решала, что с нее хватит, это сразу становилось заметно всем.
Джефф тоже поднялся, повернулся к греку.
Слушай, ты начал он.
А! Вы уже уходить? Окей-окей, увидимся, Спирос подхватил свой мяч, пробежал по пляжу и швырнул его в море.
Прежде чем мяч коснулся воды, Спирос подпрыгнул и изящно, словно клинок, вошел в воду. В отличие от Джеффа, плавал он действительно как рыба.
Джефф нагнал уходящую жену. Та была словно натянутая струна от гнева. Причем злилась, похоже, на себя.
Сама не понимаю, что на меня нашло, пожаловалась она ему.
Да ничего на тебя не нашло, ответил он. Я почувствовал то же самое, что и ты.
Он такой такой неотвязный! Ведь знает же, что мымуж и жена. «Кровать одна», передразнила Гвен. Ну и чего тогда лезет?
Тебе показалось, нарочито легкомысленно отмахнулся Джефф.
Да ну? А тебе он разве на нервы не действует?
Наверное я тоже всякого навоображал. Сама посуди: вот онгрек, но, скажем так, не красавец. Посмотри на все с его точки зрения. У них в деревне объявляется целая толпа куколок, чьи туалеты более откровенны, чем исподнее его сестры. Ну, он и пытается подобраться поближе, чтоб, так сказать, рассмотреть получше, у него ж бельмо. По сути, он ничем не отличается от остальных местных, просто менее смазлив, и все.
Смазлив! фыркнула Гвен. Он такой же смазливый, как барсучья