Люку игра тоже давалась нелегко. Иногда он внезапно замолкал, ожигая меня коротким взглядом, я чувствовала, как у меня белеют от напряжения и злости скулы, и, любезно извинившись, выходил на балкон покурить. Когда он возвращался, я уже успокаивалась и жадно раздувала ноздри, ловя желанный запах табака и испытывая нехорошее чувство вины.
Думаю, из нас получилась на редкость слаженная пара самых несчастных в мире лицедеев.
Иногда с ним выходили и другие мужчины то по одному, то все вместе, и до нас доносились их приглушенные голоса. Рокотал Нориипочему-то от звука его голоса я успокаивалась, что-то спокойно и уверенно отвечал Мариан, слышались мягкие слова отца, реплики Бернарда, хрипло высказывался Люк. В его отсутствие роль хозяйки беседы брала на себя леди Шарлотта, и они втроем с Ани и Василиной справлялись превосходно, видимо, решив, что я слишком ошеломлена свадьбой и потому немного не в себе. Я же к концу так устала от происходящего, что мечтала только об одном: как вернусь в свои покои, сниму наряд и упаду в кровать. И так пролежу до следующего тысячелетия.
Люк Дармоншир
Его светлость позвонил королю Луциусу сразу после церемонии, когда гости разошлись по предоставленным им комнатамподготовиться к обеду, освежиться. И они с Мариной тоже поднялись в семейные покои.
Рука принцессы была горячей, а взгляд напряженными Люк молча оставил ее в спальне, выйдя в гостиную и на всякий случай не закрывая дверь. И набрал первый номер королевства.
Ты меня порадуешь, Лукас? спокойно вопросил король Инляндии.
Я женился, ваше величество, так же спокойно ответил герцог Дармоншир и потер брачным браслетом ноющую после пощечины Марины скулу. Удар у нее всегда был хорошим.
Я доволен тобой, Лукас, величественно сообщил Инландер. Может, из тебя и выйдет толк. Теперь потрудись обеспечить себя наследником.
Марина, как-то бессмысленно побродив по спальне, села на огромное ложе боком к Люку, выпрямила плечи. Ему хотелось подойти к ней, ткнуться в колени, пробиться сквозь ее обиду, еще раз попросить прощения. Но вместо этого он сухо ответил в трубку:
Уже потрудился.
Все равно смысла скрывать нет. Узнаетне от него, так от матери.
В телефоне замолчали, и через несколько мгновений его величество, словно не веря своим ушам, переспросил:
Марина Рудлог беременна?
Да.
Опять молчание. Щелчок зажигалки, глубокий вдох, бормотание:
Боги значит, я все правильно понял Лукас!
Да, ваше величество? терпеливо откликнулся Люк.
Я очень тобой доволен, мой мальчик. Я награжу тебя.
Фотографии, ваше величество? не давая сбить себя с толку и мысленно пометив потом подумать над реакцией короля, поинтересовался Дармоншир.
Марина, не сделавшая до этого ни движения, при слове «фотографии» повернула к нему голову: лицо ее было бледным на фоне красного платья, в огромных глазах плескались разочарование и печаль.
Уничтожил еще с утра, как и обещал.
Люку показалось, что он видит, как Инландер довольно затягивается. Прямо как он сам после удачного завершения важного дела.
Благодарю, ваше величество, сухо проговорил он и не удержался: Вы так добры.
В трубке раздался смешок.
Не дерзи, Лукас.
Простите, мой король, ядовито сказал Люк, чувствуя себя преотвратно.
Марина отвернулась, плечи ее поникли, и она медленно сняла рубиновый венец, стянула фату и потерла пальцами виски, склонив голову. И пошла в сторону ванной. Люк сделал несколько шагов впередчтобы видеть ее, но она закрыла дверь, и он остановился, преодолевая желание эту дверь выбить.
Все надо делать вовремя, Лукас, наставительно говорил король в трубке. Ты это поймешь. И выполнять обещания, если уж дал их. Шарлотта в Дармоншире?
Да, недовольно буркнул Люк. Инландер усмехнулся.
Я дам тебе три ночи на брачные радости. Затем возобновлю наши уроки. О времени сообщу. Наслаждайся новым статусом, Лукас. Сейчас я должен ехать. И еще раз: ты очень порадовал меня. Ты даже не представляешь, как это важно. Все-таки боги милосердны и определенно любят тебя
В трубке зазвучали короткие гудки, и Люк убрал ее в карман, прислонился плечом к дверному косяку. Из ванной вышла Марина, посвежевшая, собравшаяся.
Ты теперь будешь следить за мной? поинтересовалась она едко.
Я боюсь за тебя, Марина, искренне признался Кембритч. Страх, который он испытал в своем кабинете, понимая, что теряет ее навсегда, и потомнаблюдая, как «Колибри» летит с обрыва, до сих пор заставлял сжимать кулаки и колол в груди.
Дай мне побыть одной, резко сказала принцесса. Я не повторю свою глупость, обещаю, она зло усмехнулась. Обычно я придумываю новые.
Люк кивнул, достал из кармана пачку сигарет, отвернулся.
Я подожду тебя в гостиной.
И не кури здесь, сдавленно сказала она ему в спину, когда он уже закрывал дверь. Иначе я точно тебя убью, Люк.
Первое, чему научил Кембритча Тандаджи, верить интуиции и затаиваться, если чувствуешь, что дело на грани провала. Не делать резких движений, не дергаться, вести себя спокойно, расслабленно, убаюкивая тех, кто начал что-то подозревать. И наблюдать, наблюдать и делать выводы. О том, где ошибся, о том, чем грозит ошибка и как все исправить.
«Думать, монотонно говорил ему господин начальник, распекая за очередное рискованное предприятие, выбей это себе на лбу, Кембритч: сначала думать, потом действовать. Отставить эмоции, включить разум. Иначе я укреплюсь в убеждении, что боги дали тебе великолепные мозги в насмешку. Как красивый автомобильдикарю, который не умеет и никогда не научится им пользоваться».
Люк раздражался, дергал головой, курил, преодолевая желание послать начальничка матом и уехать, и учился терпению. Впрочем, стоило только себе дать установку, и многолетняя привычка профессионального гонщика сохранять хладнокровие в любой ситуации перешла и в другие сферы жизни.
Сейчас дело было провалено с грохотом и жертвамии по его вине. Слишком привык полагаться на удачу, проскакивать в игольное ушко.
И Люк по привычке затаился, наблюдая и анализируя. И выстраивая приоритеты.
Прежде всегоне дать дорогим гостям, спустившимся на праздничный обед, заподозрить неладное. И боги с ними, с ледяными глазами Ангелины Рудлог, которая определенно что-то чуяла, или с мрачным взглядом принца-консорта. Мать и красноволосый драконвот кто Кембритча беспокоили по-настоящему. Леди Шарлотта слишком хорошо знала сына, чтобы не понять, насколько он взвинчен и растерян, а Нории, хоть и действовал умиротворяюще, казалось, видел его насквозь.
Второене допустить, чтобы при всех сорвалась Марина. А она вполне могла дойти до точки кипения, и поэтому Люк контролировал и себя, и ее, вслушивался в ее дыханиеслышал он его куда отчетливей, чем голоса общающихся за столом, и отвлекал, когда она резко втягивала ноздрями воздух или задерживалась на вдохе, словно готовясь сказать что-то, что будет уже не поправить. Но и Марина старалась, очень старалась. Иногда пелена спокойствия прорывалась, и тогда она впивалась ему в руку ногтями или шептала на ухо слова ненавистино он был рад и этому. Касается. Приближается. Хочет сделать больно. Значит, не все равно, что бы она ни говорила. Мало ли что женщина может сказать в ярости. Особенно когда он так напортачил.
И третьеоставить Марину сегодня в замке Вейн. Рядом. Иначе она много чего надумает в его отсутствие, уверится в своем решении, и переубеждать ее будет в разы труднее. И Люк мучительно соображал, как это сделать изящно, не вызывая подозрений. Лучше всего думалось на балконе, да и от вкуса табака и свежего ветра с легкой моросью, ударяющего в лицо, становилось легче. И даже занывший, словно сдавливаемый холодными руками затылок почти прекратил болеть.
В очередной раз из-за стола поднялся и дракон. Остальные мужчины остались за столом. Нории вышел вслед за хозяином замка, прислонился спиной к холодной стене. Просто стоял рядом и молчал, с удовольствием вдыхая свежий воздух. От него волнами шло спокойствие. Взглянул на подозрительно посматривающего на него Люка, усмехнулся.