Латка тоже, бывало, мечтала.
А когда сама колдовкой стала, так особо порадоваться и не пришлось. Только и было чуда, что дракон в огороде, да прохладный росток под пальцами. Все время куда-то торопились, убегали, защищались, дрались... и снова убегали...
Она даже ни разу не сказала Дану... да что там не сказала, она и взглядывать старалась пореже! Она не слепая и не глухая, видела, что ее ясну-солнышку вовсе не такие девушки нравятся. Ему по душе бойкие, веселые, а она? Всех достоинств - умение кашеварить хорошо да одежку починить незаметно. Спасибо, Марита выучила грамоте да каким-никаким премудростям "настоящей дамы": как волосы плести покрасивей "соответственно типу внешности", как себя в порядке блюсти... даже как шею правильно держать и плечи. Пусть Дан не замечал, пусть "сестренкой" всего только звал, но может, когда-нибудь она смогла бы...
Когда-нибудь.
Поэтому головную боль и бродящий по телу жар (постепенно унимающиеся, но пока ощутимые) Латка оставила без внимания точно так же, как разгорающийся зеленоватый огонек на ладони безымянного. Ну чудо и чудо. Мало ли их, чудес, было и будет... главное, чтоб они смогли, чтобы Дан вернулся...
Огонек вырос размером с чашку, потом с плошку... Арркат торопливо зашарил второй рукой по земле, подтащил к себе крышку от котла и будто перелил туда подрастающий сгусток зеленоватого неживого света. Противного такого цвета. Словно кто-то срезал половинку арбуза, выкрасил для шутки светящейся гнилью из старых пеньков да зачем-то на тарелку выложил.
- Готово. Сейчас пойдет отток и раппорт... то есть контакт.
В "половинке арбуза" и впрямь что-то закопошилось, замелькало. Сина явственно передернуло, Клод удивленно вскинул брови - и неудивительно. Узнать Дана в тускло-зеленом червяке с какими-то отростками смог бы, наверное, только Латкин земляк дед Мухась про прозвищу Бочка (во-первых, потому что не различал цвета и все время путал красное с зеленым, во-вторых, дед беспробудно пил со времен смерти "горячо любимой тещи", скончавшейся еще до латкиного рождения, и не раз был замечен за беседами с ухватами, валенками и другими такими же живыми собеседниками). А вот у Звезды такой тренировки не было, поэтому узнать Дана с первой секунды вышло только у Латки.
- Он! Живой...
- Вот это? И правда...
- А почему такой цвет?
- Потому что источник - металл, да к тому же инертный... хорошо, хоть так получилось.
Ночной холодок и сырость, затихающие крики в долине и драконий рев отодвинулись куда-то в сторону. Звезда, не дыша, придвинулась поближе, во все глаза рассматривая своего пропавшего "луча". Товарища. Боевого друга. "Ясно-солнышко".
Живой, верно, живой! И без ошейника, хвала божьей паре! Голова цела, руки-ноги на месте...
- Смотрите в оба, - едва слышно проговорил Арркат. - Старайтесь заметить все. Может, это поможет понять, где он.
- Кто тебе такую чушь сказал? Драконы людей вообще не едят! Это для них не "сенхо"!
- Не что?
- Несъедобно, старик! И - между нами - неприлично! Народ такой живет рядом с саюри, мэйори называется, слышал? Так они, представь себе, говядину не едят! Объявили коров священными и с голоду умирать будут - в рот не возьмут. "Не сенхо", богом не дозволено, понимаешь? - Дан вольготно развалился на неудобной постели и занимался привычным делом, требующим немалого умения, а порой настоящего вдохновения. Он пудрил мозги. Обладатель мозгов - тот самый парнишка с запахом молока и щенячьей наивности - смирно сидел у порожка камеры и развешивал ушки, стараясь выглядеть при этом максимально незаинтересованным. Мол, он, весь из себя неподкупный и ревностный служитель Ордена Опоры в меру своих сил исполняет службу. А что при этом в камере с "порченым" сидит - так это всего лишь радение о долге. Не дай Судьбиня, злокозненный маг стену развалит или пол проплавит? И сохрани Дар, сбежит? Нет, он, младший послушник Ансельмо, стеной встанет на пути злокозненного порождения Злиша... (между нами говоря, хлипкой такой стеночкой) и остановит! А пока послушает.
Дан спрятал улыбку.
У каждого человека есть слабости. У любого. Дан всегда делил их на "нормальные", "интересные" и "придурочные", легко определял, какие именно встречаются у каждого конкретного клиента и частенько пользовался этими знаниями. "Нормальные" вычислялись влет, поскольку были самыми распространенными: желание достойно, "не хуже других", пожить, забота о семье, тяга к денежкам, охота быть красивым и молодым (а не быть, так хоть казаться). К ним Дан относился снисходительно и лишней цены не ломил. Все такие. Обладатели "интересных" слабостей даже вызывали его уважение - например, тот рацеец, Йован, что третий год строил у себя во дворе крылья, способные поднять человека в небо. Или знаменитый менестрель Юлиан Серебряный флуер, отказавший в обучении десяткам богатейских деток, но к полному негодованию последних, подобравший буквально на улице двух нищих близнецов. Маэстро ценил талант, а не толщину кошелька. Не всякий поймет... Такие люди редки, и молодой торговец их ценил. И этими слабостями не пользовался. А вот обладатели "придурочных" на его доброту рассчитывать никак не могли. Не терпел Дан ни жестокости, ни желания добиться своего, не считаясь с любой ценой, ни... впрочем, парнишка-тюремщик все равно был не таким. Он, скорей, похож на "интересного". Мальчишка отчаянно, до дрожи, до свечения горящих ушей интересовался зверями. Дикими. Судя по всему, юный служка этих самых зверей только на картинках и видел.
Сведения у него были вполне даже дикими. Кто-нибудь слышал, господа, про то, что летучие крыски на зиму окукливаются? Вот то-то же. За это Дан его и зацепил. И вот уже ниток десять они болтали о разных зверях, все ближе подбираясь к тому, что интересовало обоих. То есть к тому, как бы повидать живого дракона.
- Так то люди. А это звери дикие...
- Сам ты дикий! Слушай, ты дракона когда-то видел?
- Да, - кивнул парень. - На картинке. В храме.
- Божья пара... Ну хорошо. Как, по-твоему, дракон летает?
- На крыльях?
- Крылья-то у него кожистые. А тело большое. Как эти крылья могут поднять такую тушу, да еще с грузом? Не знаешь? А я знаю. У драконов особые тела. Внутри находятся такие специальные "пузыри", сами драконы их называют "арцхэ"... они сами легче воздуха, правда, это если дракон поел... И когда он не голодный, то из этих "пузырей" по крови быстро растекаются пузырьки поменьше, и если дракону захочется, то он станет весом не больше летучей мышки!
- Неправда!
- Правда-правда. Только человечина для этих пузырьков вредная, сначала летать не получается, потом и вовсе худо становится. Драконам-людоедам больше месяца на свете не прожить...
- Врешь!
А вот теперь пора и обидеться.
- Чего? Слушай, ты, чудо в рясе, вас тут хамить специально учат?
От мальчишки-орденца отчаянно потянуло сначала закипающим молоком, а потом какими-то фруктами, причем почему-то давлеными. Ну и что это? Вина? Растерянность? Злость? Ох, дар, какой же ты и правда... неудобный.
- Нет! Но это... а откуда ты знаешь?
И снова сильно потянуло любопытством. Щенок-щенком. Горячий, бестолковый щеночек, который в третий раз обнюхивает уколовшую ему нос штуковину, не понимая, как этот клубок иголок двигается, обиженно лает, когда нос опять встречается с иголками... и все все-таки не в силах оторваться от занятной штуки. Странный он какой-то. На Клода похож, того хлебом не корми, дай узнать, как что устроено. И что он в Ордене забыл? Тем более, у этого... отче.
Извини, парень, но твоей слабостью придется воспользоваться.
И Дан опять потянул за ниточку. Акуратненько так.
- Да так... есть способы...
- Врешь ведь? - с надеждой поинтересовался парнишка.
"Ну убеди меня!" - прямо-таки умоляли его глаза. И Дан охотно пошел навстречу:
- Очень мне надо тебе врать. Можно подумать, ты ее не видел!
- Кого?
- Да чешуйку, что к моей одежде пришита. К воротнику, изнутри. Особая такая, по-живому взятая, на амулет переколдованная. Тронешь, и... что, правда, не видел? Хотя она же прозрачная, драконы-то могут невидимками становиться, когда надо. Не заметил, наверно. Эх. Жалко одежку отобрали, посмотрел бы...
Ансельмо заерзал на месте.
- А еще я в Рацее бывал. Знаешь, тамошние мавки и впрямь стоят того, чтоб о них поговорить. Представляешь - на вид и на ощупь девушка-девушкой, и все подробности на месте, а уж волосы длинные, пахучие - сказка. Живут они...