Андрианова Анастасия Александровна - Дорога светляков стр 22.

 Расскажи лучше, что за скверну ты принесла с собой? Тебе дал это водяной?

Он презрительно пнул мыском шкатулку, которая валялась в траве. Крышка шкатулки была откинута, а трава вокруг окрасилась тёмно-синим, будто внутри были чернила.

 Я я Да, водяной.

Нивья решила, что во владениях лесного князя от него ничего не удастся скрыть. Она знала, что ложь никак не спасёт её, только усугубит положение.

 Хорошо, когда гости предпочитают говорить правду.

Смарагдель отпустил Нивью и поднял шкатулку с земли.

 Ты знаешь, что в ней было?

Нивья замотала головой.

 Тогда я скажу. Водяной задумал проклясть меня. И сделать это твоими руками. По счастливой случайности я сам поднял крышку, потому что если бы это сделала ты своими смертными руками, то зелье отравило бы мой разум, и я стал бы сговорчивым и глупым, отдал бы, может, все свои земли и ручьи либо Тиненю, либо кому из мелких лесовых, с которым он вступил в сговор. А так я отделаюсь чем-то менее значительным. Возможно, перестану засыпать на зиму вместе с остальными нечистецами Увидим.

Нивья сглотнула ком.

 Я не хотела

Смарагдель шагнул на неё. Нивья испуганно отступила: ветки на голове лесового стали толще и длиннее, покрылись рыжими пятнами лишайника, лицо потемнело, на скулах выступила древесная кора. Глаза полыхнули жгучей зеленью.

 Ты хотела порхать по Великолесью, бездумно принимая подарки от нечистецей? Хотела найти своего жениха, но больше красовалась и мечтала о том, как тебя встретят в родной деревне? Что же ты не хотела, Нивья Телёрх? Может, боялась остаться тут в качестве моей лесной жены? Не хотела, чтоб твои розовые щёки стали зелёными?

Смарагдель провёл когтём по лицу Нивьи, нажимая сильно, но всё же не царапая до крови. Нивья всхлипнула.

 Прости,  выдавила она.  Я не хочу оставаться в твоих чащах. Я хочу домой.

Лесовой снова стал похож на мужчину, наклонился к Нивье и посмотрел непонимающе.

 Вот так просто? Ты правда думаешь, что всё будет так? Что можно просто взять и уйти, когда тебе надоест? Не-ет, Нивья Телёрх. Это не рощица глупых лесовых где-то в Сырокаменском или Солоноводном. Это Великолесье. А Великолесье в Холмолесском Княжествесуровый край. Мой край. Как я решу, так и повернётся.

 Всё будет так, как решит Господин Дорог.  Нивья вздёрнула подбородок, хоть сердце и колотилось у горла.  Не ты. Он властен даже в твоей чаще, только он прядёт кружево путей. Поэтому я не боюсь твоих речей. Если Господину Дорог угодно, чтобы меня растерзали твои дети, то так и будет. Но помни: я знаю, как его призвать.

Нивья покосилась в сторону, но за пределами поляны лес утопал во мраке, и не виднелось ни единого светляка.

 Лесовые не жалуют смертных. Мы пропускаем только княжьих гонцов, ты и сама это знаешь. А тех, кто приносит живые жертвы, просто терпим, не впуская глубоко в лес. Тебя я пропустил. Считай, что тымоя прихоть. Позволь же в эту ночь делать с тобой то, что я захочу.

 Только если клянёшься отпустить меня потом.

Смарагдель протянул Нивье руку, совсем как человек, закрепляющий договор.

 Отпущу, едва рассветёт.

Нивья сжала длинные прохладные платья и ухмыльнулась, глядя лесовому в лицо.

 Отпустишь и одаришь.

На её удивление, Смарагдель ухмыльнулся ещё шире неё.

 Естественно, одарю. Так, как ты себе и помыслить не можешь.

***

Едва они вернулись на поляну, Смарагдель поднял руки над головой и ударил ладонью о ладонь. Нечистецы перестали отплясывать, вскинули лица и расступились, выстроившись полукругом.

 В эту ночь среди нас празднует смертная,  объявил он.  Да что говорить, мало кто мог не заметить живую красоту

Смарагдель слегка подтолкнул Нивью, чтоб она вышла вперёд него. Нечистецы засвистели и загикали.

 Так пусть Нивья Телёрх станет на эту ночь нашей княгиней! Любите и чествуйте смертную красавицу!

Смарагдель опустил руки, давая волю своим подданным, и поляна снова всполошилась. Лесовой взял Нивью под руку и повёл к столам. Тут же к ним подскочили четверо лешачат, несущих огромную общую чашу со хмельным мёдом. По краям чаши висели черпаки для питья.

 Тебе нужно больше угощаться. Пей.

Смарагдель черпнул мёда и поднёс к губам Нивьи. Напиток дивно пах летом и дурманной радостью, а на вкус оказался так пряно-сладок, что следующую порцию Нивья уже зачерпнула сама, под одобрительный гул лешачат. Ей показалось, что у одного из нечистецей изгиб рта был в точности, как у Радора, но лешачонок улыбнулся, обнажив острые зеленоватые губы, и от сходства не осталось ни следа.

Нивье захотелось забыться. На неё разом навалилась усталость: целый день бродить по чаще, искать и волноваться, найти и тут же упустить Грудь жгло горечью и досадой, ощущением невосполнимой потери, и раз лесовой пригласил её на праздник, она решила, что сполна использует эту возможность, чтобы искупить свои страдания. Пусть Радора невозможно вернуть, но скорбью ничем не поможешь.

Тепло разлилось по телу, от мёда во рту стало сладко и пряно. Нивья утёрла губы ладонью и улыбнулась Смарагделю.

 Давай же плясать, пока не наступит утро.

Лесовой провёл рукой над её волосами. Венок на голову Нивьи вытянулся вверх, вздымаясь надо лбом княжеской короной.

 Ты очень красива,  шепнул Смарагдель, пропуская между пальцами рыжую прядь.

Нивью закружило хороводом, захлестнуло пьяным весельем, одурманило музыкой. Она плясала в объятиях Смарагделя, переходила в руки лешачат, танцевала среди русалок, но неизменно возвращалась к лесному князю. В свете костров его зелёная кожа обретала почти привычный человеческий цвет, глаза мерцали ярче звёзд, и его чары заставляли Нивью чувствовать себя легко и радостно, так, словно не было целого дня, проведённого в истовых поисках.

Смарагдель шептал ей горячие и волнующие слова, лешачата восторгались её красотой и мягкостью кожи, русалки бесстыдно клали руки ей на талию, поясницу и ниже, касались пальцами её кожи как бы невзначай, а мёд, вино и ягоды оставляли на губах жгуче-сладкое тепло, и Нивья вновь ощущала себя в центре внимания, купалась в восторженных взглядах и льстивых речах. Княгиня праздникавоистину княгиня. Лесная, Великолесская, живая среди детей Серебряной Матери на праздновании пробуждения Золотого Отца.

Музыка и выпивка распаляли, кровь горячее бежала по жилам, и Нивья плясала безудержно, хохотала громко, позабыв всё на свете. Ей было мало. Мало света, мало хмеля, мало сладости, мало веселья, мало прикосновений Она крепче прижималась к худым телам лешачат, сама смелее касалась русалок и задыхалась от жара, когда нечистецы отвечали ей, когда ласкали её кожу под невесомым платьем.

Нивья сама не заметила, когда танцы стали более пылкими, прикосновениячастыми, а её губы то и дело льнули к чужимпрохладным, нелюдским. Поцелуи с нечистецами совсем не походили на поцелуи Радора, но о своём женихе Нивья не вспоминалас удивительной лёгкостью оставила его где-то позади, а может, это её разум закрылся, прогоняя страшные мысли о женихе, обратившимся в нечистеца прямо на её руках?

Ночь завладела ею, заворожила и закрутила, подстелила под спину мягкий мох, а над головой рассыпала яркие звёзды. Две русалки и лешачонок с оленьими рогами лежали рядом, сжимали бёдра Нивьи, гладили шею и грудь, платье сбилось, обнажило ноги, а дыхание срывалось с губ короткими вздохами. В нос били тягучие лесные запахи, мшистые, землистые, дикие, а откуда-то тянуло ландышами. Нивья потянулась к одной из русалок, запустила пальцы в длинные светлые волосы, приближая к себе красивое бледное лицо. Остальные нечистецы, отплясывающие на празднике, тоже разделились на пары, тройки и группы побольше, чтобы предаваться утехам и выпустить из крови хмельной пар. К музыке добавились смех и стоны.

Русалка крепко целовала Нивью, и Нивья так увлеклась, что не заметила, как исчезли лешак и вторая дева. Оторвавшись на миг, она увидела Смарагделя, который присел рядом на мох. Русалка, заметив лесного князя, встрепенулась и отскочила в сторону.

 Я ведь обещал тебя одарить,  произнёс лесовой.

Он наклонился к Нивье, и точёное лицо сменилось лицом Радора.

 Радор,  восторженно выдохнула Нивья. Её сердце радостно забилось: вот же он, живой и красивый, не лешачонок вовсе! И ничто не откликнулось в груди, не звякнуло колокольчиком в мыслях, не шепнуло, что вместо Радора перед нейнечистецкий морок.  Радор, иди же ко мне!