Андрианова Анастасия Александровна - Дорога светляков стр 16.

 Ты одета хуже, чем все предыдущие гости, но твой язык остёр, а взгляд дерзок. Сдаётся мне, мы можем занятно поговорить. Ради славного разговора мне нетрудно первым представиться. Тинень, Верховный водяной.

Он коснулся плеча Нивьи, и кожу обожгло холодом. Нивья судорожно вздохнула. Ещё никогда ни одно прикосновение не откликалось в ней такими ледяными искорками. Она заглянула в лицо Тиненю: по-прежнему суровое и нездешнее, но чарующее. «А всё-таки лесовой красивее»,  некстати пронеслось в девичьей голове.

 Нивья Телёрх,  представилась она в ответ.

Русалки запрыгнули на нижние ветви и растворились среди молодой листвы. Лес зазвенел тишиной, а Нивья и Тинень пошли глубже в чащу. На плече водяного по-прежнему сидел светлячок.

Не успела Нивья как следует разглядеть причудливый наряд своего спутника и подсчитать жемчужинки на его воротнике, как из-за деревьев показалось озеро. Сперва Нивье показалось, что это небольшое лесное озерцо, но Тинень вывел её на берег, и Нивья увидела, что водная гладь простиралась так далеко, что могла бы поглотить целый стольный город.

 Неужто Русалье?  выдохнула Нивья и пытливо взглянула на Тиненя.  Но как? Оно в двух днях пути!

Страх стиснул горло. Если водяной заворожил её и водил два дня, то, выходит, праздник уже прошёл и Радора не вернуть? Словно отвечая на её мысли, Тинень произнёс:

 Нечистецкая ворожба. Мы можем уйти в одной части Княжеств и выйти в другой. Не бойся. Иди за мной.

Он крепко сжал руку Нивьи и шагнул прямо в воду. Мысли Нивьи закружили вялым хороводом, перед глазами заплясал искристый туман. Она переплела пальцы водяного со своими и позволила вести себя. Где-то в глубине души Нивья злилась, что враз сделалась безвольной и робкой, что забыла прежнюю дерзость и разрешила нечистецу ворожить над собой, но не могла ничего поделать.

Ветер трепал полы рубахи, но холода больше не ощущалось. Вода поднималась выше и выше, плескалась уже у пояса, а потом Тинень взмахнул кулаком, и волны закружились воронкой, вздымаясь у путников выше головы. Сердце Нивьи заколотилось в горле, ужас сковал без того околдованные мысли, и когда ей показалось, что она вот-вот утонет, водоворот захлестнул с головой, но не сомкнулся ледяной удушающей волной, а обернулся сине-золотым ветряным вихрем. Нивья зажмурилась, не выпуская руки Тиненя, закричала от страха. Её тело будто сдавило сразу со всех сторон, обдало студёным, а потомжарким, ударило в спину ветром и бросило куда-то вниз.

Она услышала смех водяного и осмелилась открыть глаза.

Наверное, так мог бы выглядеть княжеский терем. Толстые стены плавно изгибались, поддерживая высокий свод потолка, сквозь полумрак виднелись рисунки: огромные перламутровые сомы, чешуйчатые карпы, золотые кубышки, а кое-гдепчёлы и чёрные петухи. Водяные благоволили не только морякам и рыбакам, они ещё и покровительствовали пасечникам и свечникам, а в благодарность охотно принимали петухов, козлов и другие подарки, каких нельзя было сыскать в подводных владениях. Посреди зала стоял стол с горящими свечами в подсвечниках, а на столе Нивья увидела чудесные яства: пироги, печёных рыб, чарки с хмельным мёдом, сушёные фрукты и засахаренные орехи.

Тинень отодвинул стул, приглашая Нивью присесть. В полутьме по углам зашевелились какие-то фигуры, и присмотревшись, Нивья увидела водяницнекрасивых существ, которых часто можно было встретить в сумерках по берегам рек и прудов.

 Я не могу остаться.  Нивья покачала головой. Морок рассеивался, и она начинала ужасно злиться на себя за то, что пошла за водяным в его подводный терем.  Благодарю за приглашение, но я тороплюсь. Мне нужно вернуть жениха.

Водяницы разлили мёд по чашам, и Тинень протянул гостье напиток. Нивья поколебалась, но всё же взяла угощение.

В окнах зала виднелась мутно-зелёная темень, изредка рябящаяся то тенями, то бликами. Когда Нивья думала, что терем водяного стоит на дне озера, её начинал душить страх. Она пригубила мёду и подняла взгляд на водного князя.

 Верни меня на берег. На что я тебе?

 Не торопись. Помни про нечистецкую ворожбу, и время, и расстояние подчиняющую. Просто попируй. Давно у меня не было смертных гостей. Чтобы таких, как ты: красивых и по своей воле вступивших в чащу. Посиди и поговори со мной. Жалко что ли?

Две водяницы взяли Нивью под руки и настойчиво подтолкнули к стулу. Их прикосновения были холодными, но вовсе не приятными, а от чешуйчатых тел разило илом и рыбой.

Нивья опустилась на стул, но к яствам не притронулась. Она смотрела на стоящего Тиненя гордо, с вызовом, от невозмутимого вида водяного делалось неуютно.

 Три весны назад у меня так же гостила смертная девица,  произнёс Тинень, прищурившись.  После нашей встречи у неё остался сын.

Нивья издала возмущённый возглас, а водяной подмигнул сверкающим глазом и улыбнулся.

 Не бойся, не нужен мне второй полукровный отпрыск. Водных своих хватает.

 Разве может жить среди людей нечистецкий сын?  усомнилась Нивья.

Россказни о подменных младенцах то и дело всплывали то в одной, то в другой деревне. Говаривали, что некоторые нечистецы захаживали к живым девкам, а после положенного срока девки приносили в подолах детей. Души у младенцев были наполовину людскими, наполовину нечистецкими, и всю свою короткую жизнь до самой смерти они тосковали, не понимая, куда тянутся их сердца. По нечистецким обычаям, лесная кровь должна оставаться в лесу, водянаяу рек и озёр. Зачиная ребёнка с людской девушкой, нечистец передавал частицу своей силы, и чтобы в свитах лесных и водных князей не убывало, они просили либо вернуть своего ребёнка, либо найти другого людского младенца, которого можно было переколдовать в лешачонка, лесавку, мавку или русалку.

Поскольку дети-полукровки не выживали ни в лесу, ни среди людей, матери часто подкидывали их другим женщинам, недавно разрешившимся от бремени, а чужих детей относили отцам-нечистецам. Нивья ни разу не видела полукровного младенца, но поговаривали, будто Мавана с соседней слободы зим пятнадцать назад нагуляла ребёнка от лесового, подложила девушке из другой деревни, а человеческого ребёнка снесла в чащу. С тех пор она не смогла ни выйти замуж, ни снова родить. Нивью до дрожи пугала эта история, а Мавану она всегда презирала, даже не зная, правду о ней молвили или нет.

 Вы считаете, что не может. Но мой сын живёт.  Тинень развёл руки в стороны, и на миг между его длинных пальцев появились и исчезли лягушачьи перепонки.  Ты не возражаешь, если я немного переменю облик?

Нивья неуверенно кивнула и дёрнула обнажённым плечом. Что ей с облика водяного? Отпустил бы скорее, она бы снова за Радором пошла. А может, водяной помочь чем захочет?

Тинень протяжно выдохнул, будто согласие Нивьи принесло ему облегчение. Кисти его рук непропорционально увеличились, кончики ушей вытянулись, кожа стала явственно-синей, а глаза загорелись, как угольки. Черты лица заострились, и водяной уже не был похож на статного мужчину. Странное, чужеродное существо сидело перед Нивьей, и веяло от него жутью и силой.

 Господин Дорог предрёк, что мой сын от смертной станет князем. И создаст своё княжество внутри существующих. Мне неведомо, как это будет, но нет оснований не верить властителю путей.

 И для чего ты рассказываешь это мне?

 Чтобы ты знала, что у меня нет интереса делать тебя своей наложницей. Отпущу скоро, скрась ненадолго мой день своим обществом.

По углам и вдоль стен шевелились тени, водяницы смелели, выползали в зал, к столу, таскали орехи и мочёные ягоды, оставшиеся с прошлого лета. Нивья повела плечами, стараясь не показывать, что боится водных нечистецей.

 У тебя много слуг. Неужели скучно с ними?

Тинень провёл по руке Нивьи изогнутым когтём.

 С человеком всё ж веселее.

На коже от его когтя осталась розовая царапина.

 Хорошо,  согласилась Нивья. В подводных палатах, в обществе Верховного водяного и его слуг-водяниц ей совсем не хотелось спорить. Проще было добиться своего хитростью.

Она отважилась пригубить мёда и склонила голову, глядя на Тиненя.

 Я побуду с тобой, водяной, только наворожи так, чтоб не менялся день на ночь. А после подскажи, где искать Господина Дорог.