Петр Ингвин - Мужское счастье стр 8.

Открыв дверь ключом, Иван застыл на пороге. В квартире играла музыка. Дабрый вернулся раньше обещанного срока? Судя по всему, у него что-то случилось: томная мелодия из колонок звала утонуть в печали по несбывшемуся или броситься в объятия первой встречной. На кухне, наверняка, открыта бутылка вина, а в глазах никогда не унывавшего друга плещется тоска одиночества. Приехавшие навестить друзья  это одно, а холодная постельсовсем другое. Иван знал по себе. В последнее время настроение включить такую музыку и забыться в ней накатывало все чаще.

Звук захлопнутой двери растаял в громе из колонок. В прихожей Иван скинул ботинки, и в момент, когда нащупанный в темноте выключатель заставил светильник вспыхнуть, вдоль проема, который вел в комнату, проплыло видение: слева направо прокружилась сногсшибательная блондинка в мужской рубашке с раскинутыми руками и запрокинутой, словно в трансе, головой. Длинные волосы развевались, глаза были блаженно закрыты. Девушка медленно танцевала в одиночку, не замечая происходящего вокруг, из одежды на ней была только рубашка, и рубашка была расстегнута. Гипнотический ритм кружил гостью, чарующая мелодия вбирала в себя до сладкой дрожи и не отпускала из лап забытья. Выглядело красиво настолько, что хотелось присоединиться.

Странно, но, похоже, девушка отдыхала одна, иначе Дабрый танцевал бы с ней или, например, сидел на диване с чем-нибудь согревающим в руке. Хотя, возможно, он сейчас в ванной или на кухне. А если девушка находится здесь однакому Дабрый мог доверить ключи?

Бывшая жена?

Бывшая жена Даброгосестра Маши. Дабрый говорил, что они погодки, и Машамладшая. Незнакомка на эту роль годилась частично. Длинные золотистые волосы были похожи, а фигура выигрывала у Маши в чисто мужском понимании: грудь раскачивалась под умопомрачительным весом при соответствующем весу убийственном для мужского взгляда объеме, тыл тоже превосходил сдобностью, а тонкой талии позавидовали бы песочные часы. А главное  девушка была моложе Маши. То есть, на роль старшей сестрыбывшей супруги Даброго  она не подходила, если, конечно, глаза не обманывали. С некоторых пор Иван научился доверять глазам, иначе вернулся бы со службы не в полном комплекте или вовсе не выжил.

У друга намечается свидание. Лучше уйти.

Не удалось сделать даже шага назад. Незнакомка заметила постороннего. Взвизг, запахивание рубашки, оторопелый взгляд темных пронзительных глаз:

 Ты кто?!

 Иван, друг Дмитрия. А ты?

Обратиться к молоденькой полураздетой девице на вы не дало что-то глубинное, хотя после армии Иван всех незнакомых называл строго на вы.

 Нина. Очень приятно.  Девушка с интересом разглядывала Ивана.  Я не знала, что у него есть такой друг. Если бы зналаОна сделала шаг навстречу и заглянула в глаза  чуть снизу, с высоты небольшого роста, макушкой едва дотягивая Ивану до носа.  Думаешь, я подружка Димы? Увы, нет. Когда-то  да, но мне хотелось чего-то большого и светлого, а Димочке хотелось всего и сразу. И всех.  Нина вздохнула.  У тебя возникает резонный вопрос  почему же я тут? Ответ прост и безобразен. От безысходности. Мы с Димочкой давно расстались, но насколько мне известно, он никого не нашел, и я никого не нашла, а тут такая тоска накатила

 Дабрый придет нескоро.

 Хотела сделать сюрприз, а до его прихода побыть в одиночестве. Но теперьНина сделала еще два шажка к Ивану, отчего почти коснулась грудью.  Тебе говорили, что ты копия Димочки, причемулучшенная версия?

 Я пойду.  Иван попятился к двери.

 Погоди, мне сейчас нельзя оставаться одной.  Нина схватила его за плечи. Половинки ранее запахнутой незастегнутой рубашки разъехались, Нина этого не заметила или не собиралась замечать.  У тебя не бывает желания напиться так, чтобы забыть обо всем? Не представляешь, как хочется выпить. Но я держусь. Дала себе слово. Потанцуем?  Нина прижалась к Ивану и повела его в медленном танце.

Иван сам «завязал» со спиртным не сразу, с трудом, с жуткими последствиями от срывов. Желание выпить периодически возникало, и кому, как не Ивану, знать, насколько сложно бороться с пожирающим внутренности вожделением. Оставить Нину сейчас, в тоске и безысходности, он не мог.

 Никто не хочет помочь, смотрят как на игрушку, а так хочется найти нормального человекаПрижавшись к надежному плечу, Нина говорила то, что лежало на душе, но ее грудь и прижимавшийся живот распластались по Ивану, а руки обнимали все крепче.

Еще вчера ничто не мешало утешить девушку и даже закрутить с ней роман, если Дабрый действительно с ней расстался. Это было вчера. Иван сравнивал Нину и Машу, и кроме более выгодных форм Нина не трогала душу ничем. В ее лице не было света и тепла, только холод и тяжесть. Иван помнил, как преобразился мир, когда в нем появилась Маша. Остальное перестало иметь значение. Солнце вспыхнуло Сверхновой, чувства стали ярче, зелень  зеленее. С Нинойничего подобного.

В танце рубашка на партнерше распахивалась все сильнее, а чувственное кружение, как оказалось, вело к дивану.

 Прости.  Иван отстранился.  Я не тот, кто утешит, у меня есть девушка, я люблю ее. Дима все еще одинок, подожди его. Я уверен, у вас снова все будет хорошо.

С трудом оторвав от себя девичьи руки, в последней надежде продолжавшие цепляться и останавливать, Иван обулся и вышел.

Оказавшись на улице, он позвонил Даброму:

 Дома тебя ждет сюрприз, поторопись.

 До вечера не смогу. Что там за сюрп А-а, может, Нинка заявилась? Однажды я ей сдуру ключи оставил. Гони ее в шею, скажи, что друзья приехали, сейчас не до нее, ага?

 Она в таком виде, что мне лучше подождать снаружи. Я уже вышел.

 Погоди, сейчас я ее угомоню, возвращайся.

 Пока она там, я погуляю.

Иван отключился.

Когда он дошел до угла здания, из подъезда выскочила Нинав джинсах и короткой, подчеркивающей фигуру, куртке, со стянутыми в хвост волосами. На ходу разговаривая по телефону, она села в припаркованный у подъезда «Ситроен» кислотно-желтого цвета. Иван дважды сфотографировал ее на камеру телефона: когда выходила и когда уезжала в машине, чтобы виднелся номер. Впрочем, найти приметный автомобиль труда не составит, в маленьком городе его должен знать каждый.

На вопрос «Зачем искать?» ответ прост: на всякий случай. После рассказа Коляуса Иван не доверял в Тихомировске никому. Теперь даже Даброму. Старый друг, заставляя остаться с бывшей подружкой, проявил удивительную настойчивость. Прежде такого не случалось, ревность Даброго была общеизвестна, делиться женщинами, даже бывшими, было не в его стиле.

Тихомировск  город сюрпризов. Люди в нем меняются до неузнаваемости. Либокак вариантих здесь что-то меняет, случайно или намеренно, без их согласия.

Перед глазами в очередной раз прокрутилась сцена вчерашнего избиения. Какой смысл толпе бросаться на беззащитного человека?

Если тобой управляют, то смысл, наверное, есть. Для того, кто управляет.

Глава 4. Город под контролем

В обед вернулся Коляус, с собой он принес кожаный чемодан-«дипломат».

 Ничего не случилось?  Коляус оглядел Ивана на предмет ножевых ран, синяков и наличия конечностей.

 Плохого? Нет. На улице настоятельно просили закурить, все рассосалось безболезненно для обеих сторон. А сюда заявилась бывшая подружка Даброго и пыталась со мной заигрывать.

 Меня задерживали по пустякам, намеренно тянули время, мне и подумалось насчет тебя. Вдруг глупые причины задержек  неспроста, и если со мной на обратном пути ничего не случилось, то, как мне показалось, могло случиться с тобой. Возможно, в выстроенную в голове гипотетическую систему я пытаюсь впихнуть невпихуемое, но мне спокойнее, когда рассмотрены все варианты.

Иван с интересом наблюдал, как Коляус с приборчиком из чемодана ходил в прихожую, на кухню, в санузел и долго водил антенной прибора по комнате.

 Чисто. Камень с души.  Коляус вернул прибор в чемодан и развернул свернутую во много раз прозрачную пленку.

Иван тоже порадовался, что Дабрыйне «инопланетянин», то есть не из тех, кто творит с городом что-то непотребное. Но Дабрый был местным, поэтому, оставаясь внешне своим для всех, на деле он выглядел как свой среди чужих и чужой среди своих. Отныне с ним не поговоришь по душам. Только время расставит все по местам. Сейчас надо быть настороже со всеми.