Петр Ингвин - Мужское счастье стр 5.

Сюрпризы Иван не любил, но Дабрый сказал «приятный сюрприз», а это могло быть чем угодноот запотевшей бутылочки чего-то экстраординарного до пьяной вечеринки в самом разгаре. В отличие от бросившего пить Ивана и вечно трезвого Коляуса, Дабрый себя в спиртном не ограничивал.

По пути Иван увидел массовое помешательство и встретил любовь всей жизни. А теперь, после вырванного у судьбы свидания и прошедшего затем долгого допроса бабульками, он добрался, наконец, до первоначальной цели. Дабрый жил на первом этаже ветхой пятиэтажки, он встретил Ивана в дверях:

 Наконец-то, а то все глаза просмотрели: где наш Водяной потерялся, не смыло ли вместе со снегом? Заходи, чувствуй себя как в гостях, но не забывай, что ты дома.

После крепких объятий Иван оказался в прихожей, где попал в другие объятия:

 Ну, привет, Гроза русалок.

 Коляус!

Усталый взгляд, лоб в морщинах, ввалившиеся щеки Старый друг выглядел так, будто его на годы ссылали в каменоломню. От Коляуса остались только умные проницательные глаза и добрая улыбка, остальное потрепалось и сдулось, как пляжный мяч в конце лета. Даже строгий костюм с галстуком и высокий рост при сохранившейся осанке стального лома не спасали от чувства, что последние месяцы друг работал на износ и вот-вот надорвется окончательно.

 Сообщил Даброму, что приеду с утра, но тоже задержался,  объяснил Коляус.  Пришел за пару минут до тебя. Все кончилось хорошо?

 Два условно.

 Могло быть хуже.

 Вы о чем?  Дабрый напрягся.

 Иван попал в передрягу, отделался условным сроком.

 Почему мне ничего не сказали?!

 Ты бы здание суда штурмом взял, и вместо того, чтобы меня отпустить, нас посадили бы обоих.  Иван знал, что Дабрый сделает ради друзей невозможное, но помощь Коляуса оказалась весомее.

 Еще раз узнаю что-то задним числомобижусь.  Дабрый показал скуксившимся лицом, как именно он обидится, и повел всех на кухню.

Как в старые добрые времена три неразлучных сослуживца оказались за одним столом. В стаканы разлили квасболее крепкие напитки принимал только Дабрый, но с пивом и прочим он решил повременить. Первый тостза встречу. Нечасто получалось увидеться. Собственно, встреча втроемвпервые после увольнения. Дабрый сидел за столом в голубой тельняшке и спортивных штанах, Иван снял свитер, под которым оказалась такая же тельняшка. Коляус с улыбкой расстегнул воротник рубашки, где в глубине виднелись голубые полоски.

Дабрый вновь поднял стакан:

 За ВДВ!

Тост прозвучал с ухмылкой, понять ее дано лишь посвященным. «На дембель» Иван, Дабрый и Коляус, как и прочие сослуживцы, отправились в голубых беретах, тельняшках и шевронах с парашютом, а в реальности дело обстояло иначе. Служба проходила в основном в Подмосковье, в хмуром городке с солнечным названием. Были и прыжки, как у обычных десантников, и командировки в горячие точки, как у контрактников, и многое другое, о чем не расскажешь без опасения загреметь далеко и надолго. Профессиональный праздник отмечался двадцать седьмого февраля, хотя ведомство, к которому относилась военная часть, называлось не ССО (сокращение от «сил специальных операций»), а другими тремя буквами. Буквы звучали более грозно и относились к разведке. Дабрый специализировался по рукопашке, Коляусу легко давались задачи планирования и управления, Иван мог починить все, что ездит хотя бы теоретически, и мчать на нем так, чтобы гонщики обзавидовались. Каждый давно понял, что лучше быть, чем казаться, и после службы друзья с горькой усмешкой отворачивались от горделивых «павлинов», увешанных аксельбантами и рядами значков. Настоящие умения не выпячиваются. У себя в деревне Иван не связывался с частенько задиравшими его, как они себя называли, подводником и летчиком. После армии оба гордо демонстрировали соответствующие татуировки на плече, но первый на самом деле возил в военный городок из соседнего хозяйства продукты на подводе (отсюда и «подводник»), а второй в холодильных установках при кухне специальным инструментом намерзший лед откалывал  то есть, не летчик был, а «ледчик».

Дабрый собирался поднять последний безалкогольный тост за дружбу и службу и перейти к пиву, Иван перебил:

 Давайте выпьем за меня.

 За жизнь на свободе и неповторение ошибок!  с удовольствием провозгласил Дабрый.

Иван покачал головой:

 Нет, хотя это тоже. Есть другой повод. Кажется, я женюсь.

Коляус кивнул с одобрением: «Правильно, давно пора, остепенишься, и все будет хорошо». Говорил Коляус только по делу, и выразительное молчание сказало больше, чем сотни ненужных слов. Он был рад за друга и всячески поддерживал в задуманном.

В противовес покойницкому спокойствию Коляуса Дабрый напоминал действующий вулкан.

 Когда?  Он вскочил от возбуждения, новость поразила, обрадовала и заставила вспомнить о неприятномс семейной жизнью никому из троих пока не везло.  Почему не предупредил, когда звонил?

 Я еще не знал.  Иван вытащил телефон и показал сделанное на улице фото.  Дабрый, видел ее когда-нибудь?

Коляус покосился сбоку на изображение и еще раз одобрительно кивнул, а Дабрый долго всматривался.

 У нас город маленький,  наконец, проговорил он,  все знакомы если не напрямую, то через кого-то. Это Маша, я ее сестру знаю.

 Машамоя невеста.

 Хороший выбор.  Дабрый отвел глаза.

 Знаешь что-то плохое? Говори.

 Ну Сказал жесестру знаю.

 И что с сестрой?

 Сложный человек. И много проблем в прошломМаше хронически не везло с родственниками.

Бабульки у подъезда тоже намекали на тяжелое прошлое.

 Отец погиб,  продолжил Дабрый,  мать много лет лежит в больнице.

У Ивана отлегло от сердца. Он предполагал нечто намного худшее.

 А ты, значит, бесповоротно решил жениться?  напирал Дабрый.  Вот таксразу?

 А как иначе?  Иван напел:  «Любовь нечаянно нагрянет»

 А твоя избранница?

 Вроде бы согласна.

Коляус грустно улыбнулся, Дабрый во все горло расхохотался:

 «Вроде бы»?!

Иван посерьезнел:

 Я не отступлю. Или она, или никто.

Дабрый достал из холодильника пиво, вскрытая бутылка с шипением взвилась в его руке:

 За тебя и за Машу, чтобы у вас все получилось.

Иван и Коляус за компанию отхлебнули из своих стаканов.

 Авто не знакомо?  Иван еще раз показал фотографиею.  Номер «а»-сто-одинадцать

 Я вижу.  Дабрый растянул фото пальцами и вгляделся еще раз.  Внутри сидели вот такие?  Его глаза прищурились, щеки надулись, челюсть выпятилась.

 Они самые.  Иван не сдержал улыбки: внешность пристававших к Маше бандюганов Дабрый передал точно.  Пассажира Маша назвала Виктором.

 Это из нашей конторы, и машина наша.  Дабрый почесал выскобленный подбородок.  Охранное агентство «Леопард». Что у вас произошло?

 Не давали Маше прохода. Я ее защитил.

 Защитил?!  Челюсть Даброго поехала вниз.  От Артура и Виктора Алексеевича?!

 Ограничились словами, они уехали, я остался с Машей.

 И сразу понял, что онатвоя судьба?  Глаза Даброго переполняло ехидство.  За одну минуту?

 За несколько часов. Я проводил ее, был в гостях. Сказал, что женюсь. Она сказала, что ждет меня завтра.

 Завтра?  Даброго удалось удивить.  Ты уверен, это точно была Маша? Насколько я ее знаю

 Плохо разбираешься в людях.  Иван снисходительно вздохнул.  На нужных лекциях спал, наверное. Вернемся к вашему «Леопарду». Рассказываю с такими подробностями, потому что я в городе пока еще гость, и мои случайные терки с местными могут отразиться на тебе, как моем друге.

 Не отразятся, все нормально.  Дабрый вновь поднял бутылку с пивом:  За дружбу, счастье и мир во всем мире!

 Есть еще вопрос,  продолжил Иван.

Дабрый нахмурился:

 Про Машу?

 Про городские особенности.

Иван рассказал, как драка двух коммунальщиков переросла в масштабное избиениерассказал в деталях, со всеми странностями и не поддающимися уму абсурду, фантасмагоричности и полному бреду произошедшего.

 Ерунда,  отмахнулся Дабрый,  на улицах чего только не бывает. И район у нас не слишком благополучный, хотя и не криминальный в обычном понимании.