Однако, территории Академии не ограничивалась одной только главной площадью и тремя первыми корпусами. От главной площади отходили десятки запутанных дорожек, переплетающиеся самым непостижимым образом и часто оканчивающиеся ничем. Вся остальная территория представляла собой непомерно разросшийся парк с разбросанными то тут, то там, хозяйственными постройками, личными домиками преподавателей и учебными корпусами. Причем, как утверждали источники, приближенные к официальным, путешествовать здесь настоятельно рекомендовалось только по мощеным тем же камнем, что и главная дорога к Академии, тропинкам. Вот уже несколько сотен лет парк, захвативший всю территорию учебного комплекса, служил последним пристанищем почти для всех студенческих опытовсюда сливались, выкидывались и выпускались результаты, последствия и продукты творческой, и не очень, деятельности доморощенных экспериментаторов. Вполне естественно, что Академия дальновидно возводилась на месте, богатом магической энергией. И, что еще более закономерно, за долгие годы «жизни» в этом парке, все недотворения местных Самоделкиных под завязку напитались тем, чего творцы должны были лишить их в первую очередьсилой, и, следовательно, мутировали самым непостижимым образом. В этом парке можно было найти поистине уникальные экземпляры магического искусства: плотоядные, передвигающиеся с места на место растения; высасывающее жизненные силы болото со способностями к телепортации; кусочки закукленного пространства, из которого невозможно выбраться самостоятельно, а так же животные, подчас разумные и самого неожиданного внешнего видапо местным обитателям можно было бы защитить не одну сотню диссертаций. Несмотря на всю зловещую репутацию этого парка Юрского периода, ежегодно находилось несколько смельчаков, уходивших в самую его глубь. О результате таких мероприятий не знал почти никто, так как обычно на этом моменте рассказчик страшно распахивал глаза, и, попеременно поглядывая то вверх, то вниз, скорбно покачивал головой.
Дорожки из солнечного камня были защищены таким количеством защитных заклинаний, что по этой вязи плетений некоторые из особо находчивых студентов не гнушались писать дипломы. Хоть комиссией это и не поощрялось, но в случае качественно проведенной исследовательской работы оценивалось весьма высокопо неизвестной причине заклинания, подобно остальным обитателям парка были склонны к мутации, и, бывало, обрастали эффектами, совершенно неожиданными и даже противоположными своей основной цели. Кроме того, среди преподавательского состава считалось хорошим тоном добавить к внутренней защите Академии коечто свое. В итоге всех этих экспериментов воздух над зачарованными тропинками дрожал и расплывался, накопители силы, впаянные в камень дорожек, можно было почувствовать, не глядя, а все маломальски азартные обитатели Академии не уставали с нездоровым интересом поглядывать в сторону грандиозного плетения, делая ставки на предмет «рухнетне рухнет». Пока никаких инцидентов не было, однако пессимисты продолжали многозначительно закатывать глаза и утверждать, что «недолго нам всем осталось».
Соседство с таким паноптикумом неизвестных тварей беспокоило и администрацию Деймора, в котором, как известно, располагалась и императорская резиденция. Одно время даже велись разговоры на тему переноса Академии в другое место и последующей зачистке территории, однако, подсчитав потенциальные затраты на все сопутствующие мероприятия и возможные последствия, на «угрозу справа» махнули рукой, ограничившись установкой разработанных кемто из выходцев с Земли магических бомб с удаленным детонатором и функцией закукливания пространства. Теперь в случае прорыва неведомых тварей из места их нынешнего обитания, всю территорию Академии сначала накроет непреодолимым ни с одной, ни с другой стороны куполом, а затем все, что окажется под ним, падет жертвой изощренного ума изобретателя магического аналога водородной бомбы. По задумке этого гения после взрыва купол должен продержаться еще дватри десятка летлишняя гарантия того, что все, что там было, сдохло.
Насколько я могла судить из опыта своей жизни на Земле, неизвестного мне гения наверняка либо засадили в какуюнибудь суперлабораторию и дали ему полный картбланш, либо уже прикопали гдето в лесочке, пока не изобрел еще чтонибудь столь же мерзкое.
А солнышко, возвышаясь над верхушками деревьев в вышеозначенном парке, все так же задорно светило с небосклона, легкие облачка неслись наперегонки, и на всей территории Академии царило радостное возбуждение, свойственное всем учебным заведениям накануне нового, учебного же, года. С любопытством поглядывая на редеющую толпу абитуриентов, на площади кучками собирались студенты старших курсов. То и дело отовсюду раздавался новый взрыв смеха, слышались хлопки и визги, звучала речь на самых разных языках.
Новый учебный год начинался уже послезавтра, и Академия, замершая было на время летних каникул, снова оживала.
Студенты прибывали группами и поодиночке, и всех сопровождали парящие в воздухе за хозяином чемоданы. Болееменее толковые маги уже в подростковом возрасте переставали выполнять физическую работу лично, и с удовольствием спихивали это на магию. Гораздо проще создать необходимое плетение, чем самому махать лопатой, но такая замена движущей силы сильно смахивала на многострадальный тандем гвоздя и микроскопа.
На площадь один за другим вступали все новые лица, но я, еще раз взглянув на высоко висящее солнце, поняла, что на сегодня пребывания в вотчине бабушки мне пока хватит. В кармане позвякивали несколько «подъемных» монет, выданных мне щедрой альмаматер на закупку всего необходимого для учебы, к груди был приколот герб Академии со светящимся ядовитозеленым светом черепомсвидетельством моей принадлежности к факультету некромантов, а времени прогулки по Деймору было еще предостаточно.
Этот город я любила всей душой. Чистый и светлый, он разительно отличался от своих сверкающих стеклом и хромом земных собратьев. Отделанные светлой брусчаткой дороги, аккуратные домики под шапками красной черепицы, кокетливо прикрывающие окна горшками с цветамиздесь все было родным и знакомым.
Почувствовав улучшение моего настроения, на плече завозилась змея, и я тут же вспомнила причины моего появления в мире Арлеи. Я любила свою родину, но вот вверять следующие пять лет своей жизни в руки своей дражайшей родственницы я не хотела просто категорически.
Кажется, мы отвлеклись, нейтрально заметила я.
Меня нагло проигнорировали. Я требовательно ткнула пальцем в невидимый под рукавом футболки рисунок:
Вылезай, подлый трус, и имей хотя бы совесть ответить за сделанное!
Да не переживай ты так, примирительно забухтела татушка и высунула нарисованную голову на свет. Ничего страшного же не случилось, подумаешь, пятилетнее соседство с Каролиной Она же не монстр, в концето концов!
Подозреваю, что вся Академия будет против этого утверждения, ехидно парировала я.
Да прекрати ты ныть! не выдержав, рявкнула собеседница. Бедная несчастная, все ее используют, тьфу! Твоя семья тебе добра хочет, а ты все в штыки!
Хотели бы добраоставили бы на Земле. упрямо проворчала я и свернула с главной дороги.
Вокруг поплыла хорошо знакомая мне улочка магазинчиков и трактиров. Район, приближенный к Академии, хоть и считался бедовым, но тем не менее был весьма престижным. Здесь часто ходила стража, по ночам горели фонари, а на идеально чистой брусчатке не было ни одной соринки.
Риа, включи мозги и назови мне однуединственную причину, почему тебя не хотят оставлять на Земле. недовольно прошипела татуировка и, сползя по коже вниз, упрямо обвилась вокруг запястья.
Я поморщилась, но промолчала. С последнего нашего разговора на эту тему эта самая причина не изменилась ни на йотуя все так же не владела силой. Вот хоть ты тресни, не подчинялась она мне. Телекинез, чутьчуть телепатии, все то, чем владеет ребенок десяти лет отроду, присутствовало и функционировало. Но вот некромантия не давалась вообще. В основное время она спала сном сытого удава, но в минуты стресса вырывалась не снимаемыми проклятиями.