Вечером я встретила Найяра улыбкой. Фальшивой, натянутой, но улыбкой. Он удивился настолько, что даже не сразу подошел ко мне. И лишь, когда я протянула руки, сорвался с места и жарко обнял, зарываясь лицом мне в волосы. Стиснув зубы, я сделала следующий шаг, погладила его по волосам, ощутив их слегка жесткую шелковистость, и прошептала:
- Спасибо, Най.
Он вскинул голову и жадно вгляделся в мое лицо.
- Ты сейчас лжешь, - произнес он, - но я умоляю, лги и дальше.
Вместо слов я поцеловала его в уголок властного рта, к полноценному поцелую я еще не была готова, но ему хватило и этого. Ночью герцог сжимал меня в объятьях. Нет, о близости он пока не просил, я была еще слишком слаба, но обнимал и нежно целовал в затылок. Закрыв глаза, я терпела... привыкала.
Еще через несколько дней, окрепнув и почувствовав себя вполне сносно, я привела себя в порядок и покинула покои. Первый же встречный мной сановник, ущипнул меня за зад и отпустил сальную шуточку. Я не вскрикнула, не возмутилась и не взмолилась, как раньше, чтобы он меня не трогал. Просто обернулась, смерила безразличным взглядом и спросила:
- Тарг Вагар, вам нравится ваше место?
- Безусловно, птенчик, - фамильярно усмехнулся мужчина.
- Попрощайтесь с ним, - улыбнулась я и пошла дальше.
Сановник засмеялся мне в след, я не обернулась. Потом был тот самый страж, глумливо подмигнувший мне. Ему я ничего говорить не стала. Затем навстречу попалась фрейлина герцогини, накинувшаяся на меня с обвинениями. Я пожелала ей доброго дня и направилась к герцогу. Толкнула тяжелые двери на глазах изумленной таким поведением стражи и вошла в большой кабинет, где у его сиятельства проходил совет.
- Сафи? - удивился Найяр, поднявшись мне навстречу.
- Доброго дня, благородные тарги, - поздоровалась я и подошла к своему любовнику.
- Ты что-то хотела? - мягко спросил герцог.
Я подала ему лист с именами. Он прочитал его и удивленно посмотрел на меня.
- Что это, сокровище мое? - спросил Най.
- Это имена тех, кого я больше не желаю видеть во дворце, - спокойно ответила я. Взглянула на тарга Вагара. - А так же хочу, чтобы вы уволили тарга Вагара, он не уважает своего повелителя.
Вагар побагровел, вскочил и тут же сел на место, придавленный насмешливым взглядом герцога. Найяр снова сел в свое кресло, меня усадил на колени, обняв одной рукой. Второй взял перо и написал указ об отставке тарга Вагара.
- Титул, земли? - спросил меня герцог.
- У тарга очаровательные дети и очень милая супруга, - ответила я. - Их наказывать не за что.
- Да будет так, - усмехнулся Найяр.
После поцеловал меня в шею, велел принести стул и усадил рядом с собой, но я отказалась остаться.
- Женщине не место на мужском совете, - произнесла я. - Буду ждать вас на обед. Распорядиться о чем-то особенном?
Глаза герцога светились, пока я говорила. Он сказал свои пожелания, и я покинула кабинет, сопровождаемая всеобщим молчанием и счастливым взглядом своего любовника. Как я чувствовала себя в этот момент? Замечательно! Первый раз за несколько месяцев я чувствовала себя хорошо. Мои плечи были расправлены, подбородок вздернут, а на губах играла едва заметная улыбка. Больше никто не смел издеваться надо мной, потому что за моим плечом всегда маячила грозная тень герцога.
Что касается Ру... Приняв решение быть иной, я приняла и другое решение - развод. Да, в нашем государстве было сложно получить его, но мой возлюбленный не должен быть связан с любовницей герцога Таргарского, он достоин иной участи и иной жены. Я написала ему письмо, которое собиралась отправить с ведома Найяра, иначе мне бы просто это не удалось сделать. В письме я избежала упоминания о чувствах, о своем положении и прочем, что могло послужить поводом для отказа в отправке. Только сухие слова о деле. Мне казалось, что Руэри уже и сам подошел к этому решению. Сейчас у него была прекрасная возможность, написать согласие на наш развод и остаться в другой стране, где не было насмешек. Обзавестись женой и детьми. Как бы ни было мне больно, но я осознавала, что мне к нему никогда не вырваться. И единственное, что я желала единственному мужчине, которого любила, это счастья.
Вечером герцог прочел письмо, внимательно посмотрел на меня и согласно кивнул. Утром мое послание отправилось к Ру, а вернулось с одним коротким словом: "Нет". Вот и все. Он тоже не писал о чувствах и своих переживаниях. Не спрашивал, как я, и что со мной. Просто дал отказ и все. Найяр воспринял отказ Руэри равнодушно. Впрочем, ему было все равно, что я замужем, так что мой развод ему так же был безразличен.
- Ты моя женщина, Сафи, - эта лаконичная фраза стала девизом наших взаимоотношений.
Что еще изменилось? Мы начали разговаривать с герцогом. Впервые за пять с лишним лет. Теперь это действительно были беседы, а не светская болтовня, которой мы пользовались раньше. Най рассказывал, как у него прошел день, даже жаловался на некоторых сановников. Я рассказывала, чем занималась, пока его не было. Постепенно я привыкала к своей новой жизни, начинала пробовать себя в благотворительности, тем более, что Найяр мне потакал. Ему нравилась моя оживленность. За три года моего заточения началась реконструкция главного храма, построили приют для сирот, который я навещала два-три раза в неделю, лично следя, чтобы на детях не наживались их воспитатели. Иногда со мной ездил и герцог, если хотел сбежать из дворца. Так же в столице появилась столовая для нищих. В одной из провинций открылась школа для девочек, а два пансиона получили мое имя, потому что я так же принимала в их судьбе живейшее участие.
Най начал таскать меня не только на балы, но и на официальные приемы. Вместо герцогини рядом с ним сидела я. Кого-то это устраивало, кого-то нет, но на все была воля только одного человека - Найяра Таргарского. Таргар не был слабым государством, и его правитель мог позволить себе плевать на некоторые условности.
В политику я не лезла, мало что в ней понимая. Но зато устраивала вечера, на которые собирались послы других государств, наша знать, важные гости. На этих вечерах герцог был душой компании, я очаровательной и милой хозяйкой, а к утру у моего любовника на столе лежали договора и соглашения, подписанные очарованными и расслабившимися гостями.
Что касается наших ночей... В первую ночь моей новой жизни я впервые позволила себе расслабиться. Нет, удовольствия тогда не было, как и еще какое-то время после, но впервые это не было так гадко и омерзительно. Для начала герцог остался доволен. Но потом терпеливо и нежно Най учил меня чувствовать, исправляя свои прежние грехи. Он был хорошим учитель, и через некоторое время герцогскую опочивальню огласил мой первый стон. Не знаю, как выглядел герцог, одерживая победы на поле боя, но после моего первого наслаждения с ним Найяр сверкал, как начищенный золотой. И в ту ночь мои стоны он слушал еще несколько раз.
От нежелательной беременности я принимала травяной настой, который мне готовил герцогский лекарь. Сначала об этом заботился сам Най, понимая, что в первые месяца нашего сожительства я была не готова к беременности, а после заботилась я сама. Потому что детей от своего любовника я упорно не желала. Любви не появилось, но исчезла жгучая ненависть. Меня с ним связывала привычка и страсть, его со мной иные чувства.
Через год после моего поселения во дворце его сиятельства я заметила, что Найяр опять становится хмурым. На мой вопрос о причинах дурного настроения, он ответил вопросом:
- Почему ты не полюбишь меня? - я не нашлась, что ему ответить. - Я люблю тебя больше жизни, готов ради тебя на голове стоять, выполняю любой каприз. Неужели я не заслужил даже твоей влюбленности.
Моя усмешка, должно быть, была слишком красноречивым ответом, и герцог больше никогда не задавал подобный вопрос. Но неизменно на свое признание в любви добавлял: "Однажды ты мне ответишь, Сафи". Я продолжала молчать. Так проходили наши совместные недели, месяца года...
С Руэри мы впервые встретились год назад. Я еще несколько раз предлагала ему развод, но он неизменно отказывался. А потом, когда бдительность моего любовника притупилась, я написала Руэри уже настоящее письмо, где умоляла его принять мое предложение, чтобы, наконец, освободиться и жить дальше. Уговаривала, приводила доводы, объясняла. Избегала лишь одного, говорить о том, что все еще помню его, и как мне больно, что все сложилась так, а не иначе, как мы с ним мечтали в мои далекие пятнадцать лет. Письмо я отправила через его родных, с которыми связалась тоже тайно.
Я отправила к ним служанку из приюта с еще одним письмом, где просила о прощении и помощи в уговорах Руэри. И, когда я была в приюте в очередной раз, явился его брат, переодетый в простого торговца. Мы коротко переговорили, и я отдала то самое послание, которое писала в тайне от Найяра. Ответ я получила через их служанку. По не понятной мне и его родне причине, Ру упорствовал, уверяя, что не даст своего согласия, пока мы не встретимся и не поговорим.
Год назад, когда он вернулся в Таргар, мы действительно встретились. Он пришел в столовую, где я была с инспекцией, одетый, как бродяга, и сунул мне записку, где назначил встречу в храме через час. После этого ушел, а я с замирающим от волнения сердцем, велев страже, сопровождавшей меня, ждать возле входа в храм, соврав, что хочу помолиться и покаяться. Они послушно замерли у дверей. Я же вошла внутрь, огляделась и едва не вскрикнула, когда рука невидимого мне человека закрыла мне рот.
- Это я, Сафи, - шепнул Ру и потащил меня в глубину храма.
Разговор давался плохо. Я прятала глаза, повторяя только одно, что нам нужно развести, а Ру пожирал меня голодным взглядом.
- Я не для того столько ждал, когда ты подрастешь, а после, когда мы поженимся, чтобы отказаться сейчас, когда титулованная тварь удерживает тебя, - прохладно ответил он.
Тогда я поняла, что им больше движет непонятное мне упрямство, желание добиться цели, чем любовь ко мне. И я подумала, что получив то, чего он столько ждал... Мы вцепились друг в друга, как голодные звери, предавшись любви прямо там, в храме. Все произошло слишком быстро, чтобы я что-то почувствовала в тот момент. И все же я неожиданно получила какое-то извращенное удовольствие от сознания, что мы обошли сети Найяра. Может, это и стало следующим связующим нас с мужем звеном, маленькая и грязная месть большому зверю. Страсть на грани, на острие, когда над головами маячила тень ярости герцога и занесенного топора.
- Я дождусь момента, все равно заберу, - сказал мне перед расставанием муж.
Наши встречи были редки, потому что его по-прежнему отправляли подальше от столицы. Но о разводе больше речь не заходила. Но однажды Найяр сразил меня словами:
- Можешь считать себя вдовой.
Никаких пояснений, вспышек гнева или криков и обличений. Короткая фраза и все.
- Тогда встречай прежнюю Сафи, - так же коротко ответила я.
Мы посмотрели в глаза друг друга. Я услышала предупреждение, он понял угрозу. Ру остался жив, но охрана стала с того дня усиленной, да и сам Най стал реже оставлять меня одну, охраняя свою территорию, как злобный пес. Что не помешало нам с Руэри встретиться через два месяца снова. Мы даже пробовали один раз бежать, но, в результате, пришлось бежать Ру, а меня вернули во дворец.
Это был единственный раз, когда Найяр метал молнии и громы, даже дал мне обжигающую пощечину, и мы неделю не разговаривали, он даже спать ушел в другие покои. Напился и затащил в них фрейлину герцогини. А наутро мне об этом сообщили. Не буду врать, что меня это совсем не задело, но жгучей ревности не было. Однако спать в других покоях герцогу пришлось еще неделю, я закрыла дверь перед его носом. С содроганием ждала бури и выбитых дверей, но этого не случилось. Была белоснежная кобылица, новое украшение и заверение в любви. Затем шантаж и угроза Руэри. На этом и помирились.
Снова были жаркие ночи, моя благотворительность, вечера для нужных людей и вполне сносные семейные отношения. А еще была одна навязчивая мечта, что однажды я покину герцогский дворец и забуду все это, как страшный сон.
Глава 2
- Моя госпожа, - назойливый голос Габи вполз в сонный мозг. - Моя госпожа, просыпайтесь. Его сиятельство уже присылал за вами.
- Скажи, я умерла, - пробурчала я. - Он был слишком жесток утром, и мое сердце не выдержало.
Замотавшись в покрывало с головой, я попробовала снова уплыть в теплый и уютный сон, но зануда не желала отставать.
- Тарганна Сафиллина, герцог обещал явиться лично и вытащить вас из постели, - бубнила служанка.
- Дай перо и бумагу, - попросила я.
Габи послушно принесла мне требуемое, и я быстро написала: "С прискорбием сообщаю, что Сафи скончалась в жутких мучениях от жестокого обращения и нехватки сладостного упоения сразу после вашего ухода. За сим, катитесь в Преисподнюю, дорогой герцог". После вручила девушке и велела отнести его сиятельству. Она ушла, а я расплылась в предвкушающей ухмылке и побрела в умывальню.
Когда грохнула дверь, я сидела в широкой серебряной лохани и жмурилась от удовольствия.
- Где она? - услышала я взбешенный голос нашего правителя.
- Не знаю, ваше сиятельство, - лепетала Габи, - я относила вам записку.
Шаги приблизились к умывальне, и я снова улыбнулась. Обожаю его бесить. Самое страшное, что он может сделать со мной, это вынудить сидеть на его советах и скучных приемах, где я беззастенчиво сплю. Я уже давно привыкла к тому, что мне прощается все. Кажется, от моих выходок он даже умиляется, словно я его обожаемое дитя.
- И как чувствует себя новоиспеченная покойница? - поинтересовался герцог, вставая рядом с лоханью.
- Ужасно, мой герцог, просто ужасно, - я покачала головой и сдула с руки облачко белоснежной пены. Проследила, как оно повисло на замшевом камзоле, и счастливо улыбнулась.
- Ваша смерть была мучительной, благородная тарганна? - поинтересовался он, опираясь о край лохани.
- Невозможно мучительной, - вздохнула я.
Ладонь Найяра легла на мое плечо, торчавшее из пены, задумчиво погладила и поползла вниз, остановилась на моей груди и начала поглаживать. Я закинула голову, прикрыла глаза и посмотрела на любовника из-под ресниц. Взгляд синих глаз не сходил с моего лица.
- Габи, - крикнул Най, не отрывая от меня взгляда, - приготовь рубашку и другой камзол.
- Слушаюсь, - донеслось из покоев, и мужская рука продолжила свое путешествие.
- И что делает герцог Таргарский, когда его ожидают послы? - насмешливо спросила я, не мешая пальцам Найя накрыть мое естество.