Хэлгон, ты помнишь Дагор Браголлах, а мне никогда не забыть Нирнаэт Арноэдиад. Полчища орков, которым нет числа, и кажется, что ты разрубаешь орка лишь затем, чтобы их стало двое. Драконы. Балроги. Сила. Сила. Сила. Она сминала нас, как ураган разметывает солому.
Не как солому,дернул углом рта нолдор.Ни нас, ни вас.
Я о другом,он качнул золотыми кудрями.Наш враг был Мощьюно на силу всегда найдется большая. Я не дожил до Войны Гнева, но мне рассказывали.
Мне тоже.
Саурон не Моргот. Попав в Нуменор один, пленником, он за считанные годы сумел уничтожить не только королевство, но и сам остров.
Мне говорили, что
Выслушай. Гибель Нуменорая не о королевстве, я об острове, Хэлгон! была плодом дел Саурона. А Келебримбор! Как могло случиться, что он ослеп настолько?!
Хэлгон молчал.
Саурон понял ошибку Моргота. Он полагается не на силу. Его оружие
Что?
Именно это ты нам и расскажешь,чуть улыбнулся Глорфиндэль.Но одно ясно: это не просто хитрость. Это умение обольщать. Превращать врагов в союзниковили временных союзников.
Деревни пустеют, потому что жители бегут в Ангмар,медленно проговорил нолдор.Король-Чародей притягивает их, как магнит железо. Так ты думаешь, там Саурон? Не по мне противник. В Финроды я не гожусь, да и тот погиб.
Хэлгон, кто из нас знает, на что он годится? Когда судьба возьмет нас за горлотолько тогда мы узнаем пределы своих сил.
Нолдор встал, прошелся по поляне. Был ясный летний день, но ему стало зябко, как на осеннем ветру.
Ты знаешь, что творится на юге Зеленолесья?продолжил Глорфиндэль.Эльфы оставили эти места. Звери бегут оттуда. А те, что не успевают убежать, превращаются в нечто.
Ладно.Хэлгон мрачно выдохнул, отвечая своим мыслям, а не собеседнику.Пусть будет Саурон.
Или его слуга. Но то, что мне известно об Ангмаре, слишком похоже на Нуменор. Слишком.
Разберусь.
Хэлгон, будь осторожен.
Я же пес Келегорма, лорд Глорфиндэль. Я умею выслеживать крупную дичь.
Лембасы, убранные в заплечный мешок, изменили многое. Теперь времени сколько угодно. Можно не торопиться. Король-Чародей, кем бы он ни был, не исчезнет никуда. И прежде чем войти в Ангмар, стоит разведать, сколько именно дорог ведет через северные хребты. Дорог, которыми приходят в Рудаур торговцы оружием. Дорог, по которым в этот край бегут искатели лучшей доли. Дорог, по которым пройдет вражеское войско, буде соберется на Арнор,а в том, что это рано или поздно случится, Хэлгон был уверен. Дорог, по которым может пройти воинство Артедайна, чтобы положить предел злу за хребтом Мглистых гор.
Найти эти дороги было легче легкого. Пусть ходят по ним не караваны, а одиночки, но тропа остается. И следопыт ее увидит. Нолдор тенью скользил по скалам, следуя за путниками, добирался до гребня перевалаи спускался назад, на западные склоны.
Он еще войдет в Ангмар. Войдет через самый северный из перевалов. А показапоминать пути в хитросплетениях скал.
День за днем, неделя за неделей создавал Хэлгон свою картукарту путей в Ангмар. Потом он ее перенесет на пергаментна Форносте, в Имладрисе, в Мифлонде. А здесьдостаточно запомнить.
Этот дом на плече горы он почувствовал раньше, чем увидел. Не придорожный приют путников, а настоящее жилище. Но кто решится жить по эту сторону Мглистых гор? Отсюда ближе до Ангмара, чем до Рудаура,а зачем селиться, не дойдя перевала до людей? Илиуйдя от них всего лишь за перевал?
Пастух с небольшой отарой вдалеке на склоне. А вот и сам домкладка свежая, камни ее не успели порасти мхом, в их стыки еще не набился песок. Небольшое распаханное поле с какими-то злакамискоро собирать урожай.
Странно. Если этоодинокий пастух, то откуда новый дом? А если несколько человек остановились на пути в Ангмар (на пути из Ангмара?!), то где они?
Хэлгон не чувствовал угрозы. Значит, подойти к дому следует. Кроме того, вдруг эти люди (этот человек?!) всё-таки из Ангмараи тогда разговор с ним может быть полезен.
Очень полезен.
Следопыт, не таясь, подошел к дому. Постучал. Тишина. Открыл дверь. Никого. Решил, что заходить в пустойневежливо. Вышел. Присел на валун рядом.
А вскоре с гор спустился пастух.
Это был старик, высокий и гордый. В горах живут долго, так что ему могло быть и шестьдесят, и восемьдесят лет. Хэлгон встал, поклонился.
Прими гостя, отец,нолдор не знал правильных слов, но надеялся, что угадает.
Мой домтвой дом,отвечал тот. Распахнул перед следопытом дверь, зажег пару масляных светильников внутри.
Этот человек видит эльфа впервые. Этот человек никогда не задумывался, как выглядят эльфы. Или одинокому хозяину уже всё равно?
Коротко взблеял ягненок во дворе и затих. Вскоре потянуло запахом дыма и терпким ароматом горящих дров.
Хэлгон тем временем оглядывался.
Здесь явно жил один человек. Но такой дом трудно выстроить одному, даже будь он молод. Тем более не по силам старику. Распаханное поле не сам же пахал. С небольшим стадом он управится, дичи настреляет кстати, вот и лук на стене. Нет, не в пыли. Силен ты, отец, если до сих пор такой натягиваешь.
Только кто тебе построил дом и вспахал поле? Где они? И когда покажутся?
Старик вернулся, достал круг сыра, кувшин пива, сказал пару вежливых слов. На вертеле жарился ягненок; хозяин отрезал им по первому сочному куску. Хэлгон вежливо, но уклончиво отвечал на вопросы. Да, иду в Ангмар. Зачем? Ну, интересно. Много слышал. Ничего толком не знаю (чистая правда, даже жаль, насколько это правда!). Да, воин. Нет, жена так далеко, что можно сказать и не женат (тоже правда, и хорошо, что Эльдин ее не слышит). Да, с запада. Да, оттуда уже толпы ушли к Королю-Чародею.
Хэлгон пару раз произносил это имя, и каждый раз старик невольно стискивал узкие сухие губы, словно сдерживал сильную боль.
«А ведь ты не любишь Короля-Чародея, старик. Крепко не любишь. И за что?»
Тающее во рту мясо и крепкое пиво сделали свое дело: старик разговорился.
Древние заповеди горничто для него! Он показывается родным своей очередной невесты прямо на свадьбе! Он старейшин выбирает, как овцу из стада!
Глаза Хэлгона загорелись: пес напал на след.
Отец, как могло случиться, что Король-Чародей стал сильнее совета старейшин?
Безликий не король нам! Нет у народа Крови Гор короля! Нет и не будет!
«Слишком громко кричишь, пастух. Есть уже у вас король. И не в твоих силах избавиться от него».
испокон жили в краю Железных гор разные народы. Людинарод Зубов Гор и народ Крови Гор. Оркикак они сами себя называют, никому не ведомо, а люди звали их Здоровяками, Мелкими и Косматыми. Люди жили ниже, оркивыше. В незапамятные времена орки так и норовили съесть одно, другое стадо овец у людей. А люди на орков охотились: только не из мести, не орочьей жизни ради, а ради грубого и плохо заточенного орочьего клинка: его железо лучше лучшего. Перековать, а потом еще десяток орков прирезать.
Было так или не былопро то не упомнят даже самые древние старики. И говорят предания, что спустились с гор три орка и поднялись к ним два человека. И положили они меж собой нерушимый договор: оркидавать людям то железо, что находили они в недрах гор, людидавать оркам одного откормленного барана за дюжину криц железа.
И пришел предел вражде и резне меж Вершинами и Низовьями, меж людьми и орками.
Мы жили в правильном мире! Оркамгоры, шахты, намих железо, а десятка баранов не жалко!яростно говорил старик.А он, он пришел и всё нарушил! Он говорит о нашем величии, только рано или поздно он начнет войну, отправит на нее сотни наших парней, и их изрубят. Ради чего?! Ради чего, я тебя спрашиваю?! Ради славы Ангмара? Или ради славы Безликого?!
Это случилось во времена деда. Тогда жили долго, сейчас срок жизни сокращается. А его жены мрут лет в тридцать. Хорошо, если иная до сорока доживет.
Тогда он пришел в род Беркута. Пришел, сказал, что хочет говорить с кузнецом. За ним еще орк мешок тащил. Странный оркпо виду из Косматых, а только тихий такой и послушный. Словно опоили его чем. Только опоенный проспится, а этот так и остался тихим. Дед рассказывал.
Уж о чем они с кузнецом переговорилиэто их дело. А только вскоре кузнец стал делать оружие из такой стали, какой раньше этих краях не ведали. И резало оно что хочешь, словно масло.