Только молчаливым присутствием.
И они молчат. Годами.
Как птицы чувствуют приближение грозы, так эти двое ощутили приближение аманского флота. Оба словно пробудились, жадно ловя отголоски силы новой армии.
Ваниары? Финарфин? сощурился Келегорм.Но они не бойцы
Белег ждал его обычной язвительностиему было хорошо памятны те слова, которыми Келегорм при жизни награждал младших братьев отца и их родню. Но, видно, Неистовый слишком сильно изменился после смерти. Он вслушивался в пространство и говорил, скорее себе, чем Белегу:
Одолеть не силой, а Светом? Если Морготтворец войны, то боем его сокрушить невозможно, и нежелание уничтожать превращаетсяв оружие? Мир и Свет в душе оказываются страшнее мечей и стрел? Почему мы сами до этого не додумались?! Почему мы воевали по его правилам?!
Белег молчал. Напоминать Келегорму их былые споры было бы сейчас слишком жестоко. Всё равно ведьпоздно.
Слишком привязанные к Химладу, они не могли видеть битвы на Анфауглиф. Только слышали отголоски. И радовались одной радостью.
А ведь без штурма Гаваней ничего этого бы не было, задумчиво сказал Келегорм.Странные петли плетет судьба. Поражение становится победой. Может быть, это самое «благо» действительно существует?
Белег не ответил, думая о тех жителях Гаваней, кто был убит нолдорами. Цена «блага» казалось ему непомерно высокой. Неужели ради победы над Морготом нужны были смерти невинных?! Если этоблаго, то что же зло?!
Видение двенадцатое: путь в Мандос
И мне идти по мирам,
Как по колено траве
И мне идти по мирам
Не первый, может быть, век.
Клятва исчерпана,сказал Келегорм.Кончено.
Исполнена?смесь удивления и испуга.
Исчерпана, я сказал. Маэдрос мертв. МаглорНеистовый осклабился.И Сильмарилов больше не достать никому.
Белег не стал спрашивать. Сказал совсем другое:
Земля дрожит, ты чувствуешь? Белерианд
Белерианд обречен, да. Здесь слишком много силы Моргота. Валар уничтожают ееа значит, этих земель скоро не станет. Да, так мастер выметает сор из своей мастерской, завершив работу. Химлад, Аглон, Дориатвсё это сор для Валар он тяжело вздохнул.
Куталион не ответил. Спорить с Келегормомсейчас?
Неистовый спросил:
Что ты будешь делать, когда Белерианда не станет?
Не знаю я всё отчетливее ощущаю зов Мандоса. Я устал я хочу покоя. Хочу отдохнуть.
В этом сером безликом ничто?! Ты по своей воле уйдешь в это..?
Серое ничто? О чем ты?
А что такое Мандос, как ни серое болото, в котором утонешь, захлебываясь пустотой и отчаяньем?!
Келегорм, ты действительно видишь Мандостак?
Ну да. А что, тыиначе?
Это замокон величествен, но не подавляет, прекрасен, но не будоражит своим совершенством. Его стены действительно серы, но на этом спокойном цвете отдыхает глаз. Если и есть в Арде место, где можно скинуть с плеч груз забот, то это чертоги Намо.
Будь Келегорм живым, он бы присвистнул.
Мандос для всехразный? Вот это новость
Земля под их ногами дрожала всё отчетливее.
На восток тянулись кавалькады эльдар, медленные повозки людей. В горах гномы спешно собирали сокровища и инструменты.
Эти двое еще оставались в Химладе, хотя по горам и рекам уже отчетливо шли разломы. Но мертвым не страшны землетрясения, а покидать любимые края не хотелосьдо последнего.
Белег, у меня к тебе просьба.
Да?
Если увидишь там моих братьев погоди, не перебивай. Да, я понимаюникто не знает, пошли ли они в Мандос, никто не обещает, что вы встретитесь, даже если они там, но, Белег, если
То?
То просто скажи им, что я остался здесь. Что я ушел на восток. Передашь?
Передам. Неистовый нолдор не хочет отдыха даже в прекрасном замке? И ты собираешься веками блуждать бесплотным духом? Это лучше покоя?
Келегорм смеется:
Боюсь, от покоя я умру вторично.
Я не могу больше медлить. Мандос зовет. Прощай, Неистовый.
Прощай, Могучий. Спасибо тебе.
За что?
Келегорм молча улыбается в ответ. Потом говорит:
Когда-нибудь покой Мандоса тебе наскучит. Решишь выйтииди в Тирион. Там есть один пустующий домик мне он уже не понадобится, а ты, если захочешь, живи там. Мы с тобой всегда довольствовались малым в быту, так что В общем, тебе есть, где жить в Тирионе. Хотя сейчас, наверное, в этом городе почти никого и нет
Они оба думают об одном: как они давали друг другу увидеть любимые места и как Келегорм пришел в Менегрот.
Но уже поздно вспоминать былые распри.
Совсем поздно.
Белег делает шаг, всего один шаги нолдор на миг видит его дорогу. Мост прозрачнее воздуха и тверже адаманта, мост из гибнущего Белерианда в вечный Аман, мост из времени в вечность. А по ту сторону, вытягиваясь шпилями в небеса, висится замок, совершеннее всего, что может вообразить даже искуснейший нолдор. Его серые стены мягко светлы, в каждом из бесчисленных окон горит свеча, слышится негромкая и ласковая музыка. Ничтони прекрасное, ни уродливоене нарушает благодатного покоя.
Белег вступает на мости последний раз оборачивается к другу: может быть, пойдем вместе?
Тот с улыбкой качает головой.
Они последний раз встречаются взглядами, а потом Белег идет прочь, и его тень тает, и больше не видно ни его, ни моста, ни Мандоса.
Только сухие травы умирающего Белерианда.
Мертвый Келегорм стоит неподвижно. Долго. Потом, тряхнув головой, серой тенью скользит на восток.
Холодная осенняя земля
Осень была неподходящим временем для битвы. Впрочем, если на тебя нападают, то какое время будет подходящим?
На берегах Эсгалдуина срочно возводили укрепления. Рыли волчьи ямыотнюдь не для волков. Правили оружие. Делали, делали и делали стрелы. Женщины вили запасные тетивы мужьям.
Лихорадочные приготовления к битве хорошо занимали и руки, и ум. Некогда было думать о том, что всё этобесполезно. Чтоне отбиться.
Отец, мы воины!
Укажи нам место в бою!
Что им ответить? Что еще дети? Что владеть оружием почти не умеют и в бою они скорее помеха, чем помощь? Что им бы спрятаться, пока всё не кончится?
Не оскорбляй своих сыновей такими словами, король Диор.
Да, мальчики. Да, вы уже воины. И слушайте первый мой приказ.
Подобрались. Плечи развернули. И впрямь воины только вот мечи вдвое легче обычных и ростом едва до груди.
Я вам приказываю: охраняйте свою сестру и мать.
Свою сестру,тихо говорит Нимлот.
«Любимая, опомнись. Ты нужна нашим детям. Мать не может бросить»
«Сейчас каждый воин на счету. А детидети выросли. Об Эльвинг позаботится Галадриэль. А мальчики о ком угодно позаботятся сами».
«Я прошу тебя я приказываю тебе!..»
«Я не твой воин, король Диор. Приказывай другим. Я поступлю так, как мне велит сердце».
«Это безумие. Пощади меня, Нимлот! Я не смогу сражатьсяи следить, чтобы тебя не убили!»
«Тебе не придется следить. Я не возьму меч, мое оружиелук. Я буду в безопасности, но несколькими врагами у тебя станет меньше».
Звон серебристых звеньев кольчугив другой день его назвали бы мелодичным, но сейчас сердце сжимается от него. Высокий шлем на шелковой волне волосв другой день это было бы красиво, но сейчас страшно.
Диор отворачивается.
У короля Дориата чересчур много забот, чтобы позволить себе переживать из-за одного не-лишнего воина.
Слишком лишнего воина.
Они жмутся друг к другу. Гул битвы близится, эхом бьется о своды пещер.
Бьется.
Разбивается на тысячи смертоносных осколков.
Они сжимаются от страха. Сжимается кольцо битвы. Сжимают тонкие руки шкатулку. Ту самую. Плотно закрытую, словно страшно самим взглянуть на Камень, из-за которого льется кровь.
Сжимают пальцы рукояти мечей.
И хоть не видишь битвы, но слышишь властный крик:
«Не вмешиваться! Он мой!»
Отца нашел Келегорм.